Пресвятые булки

🥖🥖🥖

      Февральское утро. Город постепенно просыпался, наполняя улицы, проспекты и маленькие переулочки разными звуками. Машин на дорогах было ещё немного, а те, что в этот ранний час встречались, так же быстро проезжали мимо, оставляя лишь следы от шин на мокром от тающего снега асфальте. Птицы уже вовсю щебетали на деревьях и в парках, заряжая редких прохожих хорошим настроением. Солнце вставало, лениво показываясь из-за домов, и растекалось своими лучами, ярко освещая всё вокруг.       Пекарня «Горячие булки» в спальном районе Сеула открывалась в восемь утра. Ещё перед её открытием в округе разносился совершенно божественный запах свежайшей выпечки, заставляя прохожих невольно замедлять шаг, а всех живущих по соседству пускать слюни в подушку вовсе не от сладких снов, а от просочившегося в них аромата вкусной сдобы.       Ким Сокджин, он же Джин, как его называли друзья и близкие — владелец этой пекарни с весьма оригинальным названием и бессменный её работник — приходил рано, чтобы успеть подготовить всё к открытию и встретить людей уже с выпечкой и вкусным кофе.       Бог знает, что было у него на уме, когда он решил назвать так своё заведение, но то ли дерзкое и двусмысленное название сработало, то ли тот факт, что в пекарне был небольшой уютный зал, где можно было посидеть и попить кофе с вкусными круассанами, то ли талант Джина делать из теста чёртовы шедевры, ну или всё сразу, но про пекарню узнали в округе очень быстро. Клиентов было немало, постоянные уже давно облюбовали это сдобное царство, частенько покупая что-то ещё и с собой в достаточно приличном количестве. А те, кто только узнавал, случайно проходя мимо, в подавляющем большинстве случаев приходили сюда снова и снова, даже специально приезжая из других районов.       Сейчас же Джин сосредоточенно замешивал тесто для сдобных булочек на кухне. На огромном столе лежали все необходимые ингредиенты, а сам стол был покрыт тонким слоем муки. Хотя она была не только на столе, ей был припорошен фартук, щека и бровь.       — Джин, у тебя мука на лице, — заметил Юнги, его напарник, появляясь из кладовой с сахарной пудрой.       — Где?       — Да везде!       Джин попытался смахнуть муку с лица рукой, только ещё больше поднимая мучную пыль и пачкаясь ею. Поэтому плюнул, решив, что сначала закончит с тестом, а после умоется.       — Ничего, я и в муке выгляжу сногсшибательно!       — О, да, — Юнги закатил глаза и усмехнулся. Он это слышал почти каждый день.       Работали они вместе уже почти пять лет. Юнги тогда забежал к Джину в пекарню в дождь отогреться и перекусить. Осмотрелся, и ему понравилось. Разговорились, обменялись номерами телефонов, а потом как-то и подружились. Юнги тогда только приехал в Сеул, ему нужна была подработка, а в итоге он нашёл и друга, и постоянное место работы. И не потому, что тут платили большие деньги, хотя по зарплате не обижали. Просто с Джином было легко. Тот никогда не наседал, работали они на равных, всегда на подхвате друг у друга, и всё делали сообща. Оба старались на благо пекарни, и результаты были отличные.       Примерно за пятнадцать минут до открытия приехала доставка и привезла продукты.       — Сокджин-щи, вот Ваш заказ, всё по накладной, — мужчина средних лет протягивал бумагу с позициями привезённого товара и их количеством.       — Я приму товар, Джин, — крикнул Юнги, скрываясь за дверью чёрного входа, предназначенного как раз для разгрузок и приёма товара.       Джин же пробежался взглядом по перечню: мука пшеничная, мука цельнозерновая, дрожжи, яйца, масло, сахар, соль, ваниль, корица, кокосовая стружка, какао, молоко, орехи…       — Отлично, спасибо!       — Всё в порядке, — через какое-то время появился из недр пекарни Юнги. — Сейчас всё тяжёлое сгрузят, а мелочь мы сами распихаем.       — Распишитесь здесь и здесь. Удачного вам дня! — улыбнулся на прощание мужчина.

🥖🥖🥖

      День шёл своим чередом. К открытию прибежали несколько мальчишек и купили по пакету круассанов, видимо, к завтраку. Затем к 9:00, как и всегда, зашла тётушка Пак за пирогом, в этот раз яблочным, ну и поделиться местными новостями.       — Там у семьи Хван кошка недавно родила троих котят, хорошенькие такие! Может, возьмёте себе одного? Ну, мышей ловить.       — Тётушка Пак, так у нас ведь нет мышей в пекарне! — возразил Джин.       — А если и заведутся, то я их сам того… — фыркнул Юнги, хватая себя двумя руками за шею и изображая умирающего, но, словив изумлённый и в какой-то мере испуганный взгляд тётушки, поспешно добавил: — Ну, поймаю. И прогоню.       К полудню подошла компания офисных работников за кофе и макарунами. Чуть позже забежали шумной стайкой студенты колледжа, находящегося неподалёку. Они, как обычно, занимали столик и сидели там с одной чашкой кофе по часу, обсуждая учёбу, преподавателей и какие-то свои дела, хихикая или возмущаясь.       — Вот объясни мне, что можно делать с кофе целый час? — буркнул Юнги, поправляя на витрине под стеклом блюда с аккуратно выложенными пирожными. — На учёбу им не надо?       — Да ладно, Юн, они сидят тихо, дебоши не устраивают, платят за кофе и булочки. А дисциплиной их пусть преподаватели с родителями занимаются.       — Был бы я их преподом, уже бы провёл им урок на тему опозданий и прогулов.       — Остынь, — рассмеялся Джин. — И вообще, людей бить нельзя. Я на всякий случай напоминаю.       — Ну ты за кого меня вообще принимаешь? — обиженно протянул Юнги. — Хотя некоторым иногда очень не помешает хорошая порка!       — Юнги!       — Да ладно-ладно, ну когда я кого бил? Ты на меня посмотри, ну разве я могу? — и сделал умильное лицо, напоминая сейчас кота, который скинул цветок с подоконника, а сам будто и не при делах, типа «это не я, оно само».       — Знаю я тебя. Ты одним взглядом прибить можешь.       — Взгляд — это другое. И вообще, у меня по жизни такой кажущийся недовольный вид, он ко мне намертво прирос.       К двум часам наплыв посетителей спал, и они вдвоём смогли сесть с двумя чашками американо и свежеиспечёнными булочками с корицей.       — Ну что, вроде неплохо так сегодня всё идёт. Смотри, и погода такая солнечная. Такими темпами и весь снег скоро растает, — глядя в окно, заметил Джин.       — Угу, — Юнги, кажется, погода вообще не волновала. Снег, зной, ветер, мороз — ему было вот совсем всё равно. Только дождь не особо любил, потому что вечно забывал зонт и промокал до нитки как мышь.       — Устал? — Джин смотрел в окно, наблюдая за ребятишками возле парка, а затем перевёл взгляд на напарника.       — Не, всё нормально. А что ты там сегодня взбивал так долго? — будничным тоном поинтересовался Юнги, откусывая булочку.       — А, да крем для торта. На заказ делал, попросили с красными сердечками, на дату какую-то.       — Кстати, насчёт сердечек, вон наша сладкая парочка идёт, — хмыкнул Юнги, кивая на двоих их общих друзей, которые уже перешли дорогу и направлялись прямо к ним.       — Привет Богам выпечки! — залетая в пекарню, выпалил прямо с порога один из них, Чонгук. Второй парень, Тэхён, приветственно махнул рукой и втянул носом ароматный запах кофе.       — И вам не хворать, — ухмыльнулся Джин. — Ну что, вам по кофе с круассанами или что другое присмотрели?       — Давай слойку с корицей! И капучино! — с энтузиазмом отозвался Чонгук.       — И мне! — Тэхён снял пальто и повесил на вешалку рядом с входом.       Юнги встал, чтобы сделать друзьям их кофе и достать слойки, и, пока кофемашина работала, проверил духовку с партией булочек. А вскоре вернулся за столик с двумя чашками капучино и двумя слойками, и они уже вчетвером продолжили беседовать о своих делах, посматривая в окно на редких прохожих. Через двадцать минут Чонгук и Тэхён попрощались, поблагодарив за вкусный перекус и компанию, а Юнги и Джин продолжили работу, готовясь к вечернему наплыву.       На следующий день всё шло своим чередом. Доставка, всё та же тётушка Пак, студенты, офисные работники. Джин украшал очередной торт на заказ, когда Юнги, проходя мимо стойки, услышал вибрацию.       — Джин, у тебя телефон звонит.       — Что? — тот явно ушёл с головой в своё занятие, даже не сразу услышал и вообще сначала не понял, что к нему обращаются.       — Телефон твой, говорю, звонит. Уже четвёртый раз.       Джин отвлёкся от крема, посмотрел на стойку, где лежал забытый смартфон. И действительно, экран ещё не погас, а на нём светились уведомления о четырёх пропущенных вызовах.       — Это я на беззвучный режим поставил утром, чтоб не отвлекаться, и забыл включить обратно.       Он вымыл руки и, подойдя, глянул на экран. Прямо в его руках телефон начал вибрировать, высвечивая номер другой страны.       — Хмм, кто бы это мог быть? — хмыкнул Джин и смахнул по экрану для ответа.       — Алло?       — Господин Ким Сокджин? — раздался незнакомый голос в трубке. Человек говорил по-корейски, но с заметным европейским акцентом.       — Да, я Вас слушаю.       — Я Ваш дальний родственник со стороны матери, Пак Дживон. Может, помните меня, мы с Вами несколько раз встречались на днях рождения Вашего троюродного дяди, Ким Минсока, в Швейцарии.       — А, да-да, конечно, я Вас помню! Чем обязан? — Джин понимал, что просто так дальние родственники не звонят, а значит, за напоминаниями о том, кто есть кто, последует какая-то новость, и непонятно, какая.       — У нас тут несчастье. Ваш дядя скончался на прошлой неделе. Вы, наверное, не знали, но он серьёзно болел в последние несколько лет.       Джин замер. Не то чтобы он со своими дальними родственниками был близок, но знал их и иногда навещал. В это время Пак Дживон продолжал:       — Он оставил завещание. Там есть пункты, касающиеся Вас, и требуется Ваше личное присутствие.       Джин, понимая, что это всё затянется далеко не на одну минуту, кивнул Юнги и прошёл в подсобку, чтобы поговорить без лишних ушей и ни на что не отвлекаясь. Разговор длился минут пятнадцать. Джин слушал, расхаживая из угла в угол, садился, вставал, задавал интересующие вопросы и всё это время пытался переварить свалившуюся на него информацию. После того, как звонок был закончен, он вернулся в зал с весьма озадаченным лицом, что не укрылось от внимания друга.       — Что стряслось?       — Весьма неожиданный звонок из Швейцарии от дальней родни.       — И чего хотели?       — Дядя мой троюродный умер. Оставил завещание, куда меня вписал. И мне теперь по этим наследственным делам нужно туда явиться.       — В Швейцарию? — присвистнул Юнги.       — Именно.       — Это явно не на один день.       — И я это понимаю. И, понятное дело, не оставлю тебя одного со всей пекарней. Что-нибудь придумаем.       — Да, в принципе, я и один бы…       — Не начинай! — категорически возразил Джин. — Ну куда тут одному всё тянуть? Работы непочатый край, приёмка товара, всё подготовить, всё приготовить. Нет, даже не думай. И это ещё праздников нет, повезло.       — Ну, я бы так не сказал. А Валентинов день?       — Чёрт, точно! Вот про него-то я и забыл. Надо что-то придумать эксклюзивное!       — Может, сделать те сердечки по рецепту торта «Красный бархат»? Как раз будет уместно, — предложил Юнги. — Или у тебя в тетради покопаться можно, там уйма рецептов, ещё вроде от твоей бабушки осталось много чего.       — Давай завтра всё глянем на свежую голову. Сейчас у меня вообще мозг кипит. Ничего не соображаю.       — Ну понятно, не каждый день такими новостями огорошивают. Да ещё и с необходимостью поездок на далёкие расстояния. Швейцария — не ближний свет.       — Да знаю я. Ещё и разница во времени восемь часов, — простонал Джин. — Я умру. Мне только первые два дня понадобятся, чтобы отоспаться и прийти в себя после дороги. Ладно. Давай сегодня ударно поработаем, всё посчитаем, а завтра уже решим перед моим отъездом, что готовить будем. И вопрос с подменой я постараюсь уладить сегодня вечером. Найду кого-нибудь, но одного тебя тут не брошу среди этих булок.       

🥖🥖🥖

      Следующий день не задался с самого начала. Джин проспал, поэтому Юнги открывал пекарню сам, понимая, что у друга, видимо, из-за всех свалившихся событий голова шла кругом и сон был плохой. Он сам сделал приёмку товаров, подготовил всё к рабочему дню, проверил ассортимент, заправил кофемашину и пошёл готовить тесто и джем для слоек-конвертиков.       Джин, запыхавшись, ворвался через полтора часа, попутно решая какие-то вопросы по телефону с доставкой, с билетами на самолёт и с какими-то явно оборзевшими людьми, судя по красному от злости лицу и непечатным ругательствам, складываемым в огромную матерную многоэтажную конструкцию.       — Прости, проспал, ну и опоздал. Я тут по дороге решал вопросы со своей заменой. Билеты я себе купил, сегодня в семь вечера рейс. С поставщиками всё окей, я вчера вечером просчитал все расходы продуктов, набросал список, сколько чего может понадобиться.       — Ну и зачем? — упёр руки в бока Юнги. — Я и без тебя бы с этим прекрасно справился.       — Ну, хотел тебя разгрузить максимально, пока меня не будет. Кстати, о замене. Мой младший двоюродный братец тут как раз в Сеул прикатил. Сообразительный малый. Сам он учится в кулинарном колледже, — сбивчиво тараторил Джин.       — Так, у меня вопрос. Насколько он мелкий? А то с детским садом как-то не сильно охота возиться.       — Ему двадцать, не дрейфь. Не совсем мелюзга.       — Насколько сообразителен?       — Нууу, венчик от скалки отличит.       — Уже радует, — скептически хмыкнул Юнги. Не-а, нифига не радует. И что-то подсказывало ему, что отличие венчика от скалки придётся объяснять наглядно и доходчиво. — А свои витиеватые конструкции на кого вываливал? Я аж заслушался, даже парочку новых фраз и оборотов для себя вынес.       — А, нуууу, это…       — Так, ладно, что делаем с выпечкой на День Святого Валентина? Надо, чтобы ассортимент был разнообразный, и нужно явно что-то необычное. Чтоб очередь аж до угла здания стояла.       — Ничего, что у нас пекарня прямо на углу? — прыснул от смеха Джин, отвлекаясь от своих проблем.       — Ну, значит, до следующего угла, — не унимался Юнги. — Так что?       — Надо глянуть в моей тетрадке. Сейчас принесу, переоденусь только, — выпалил Джин и унёсся переодеваться в подсобку.       Но выходной день решил подкинуть им побольше работы, даже несмотря на то, что сегодня студентов и офисных работников не было. Многие пошли погулять в парк, а после шли на аромат выпечки. Столики были заняты чуть ли не до обеда, противни сменялись один на другой, булочки, рогалики, круассаны, всевозможные слойки с разными начинками и формами выпекались непрерывно. И очень много булочек брали ещё и с собой.       — Фу-ух, — выдохнул Джин, обессиленно падая на стул за стойкой. — Что-то сегодня наплыв слишком большой, давно такого не было.       — Так выходной, гуляют все, — заметил Юнги, протирая столы и поправляя стулья.       — Надеюсь, хоть вечер будет посвободнее.       Таймер возвестил о том, что очередная порция слоек готова.       — О, не-е-е-ет! — очередной стон от Джина.       — Да сиди ты, я сам всё сделаю. Кстати, где твой брат и мой подмастерье? Тебе скоро уже выезжать, а его что-то не видно.       — Я там ему на листке основное написал, ну и где что лежит.       — Зря, это я и так ему покажу. Дай глянуть, что ты там наваял?       — Держи, — Джин выудил из кармана сложенный листок и передал другу. — А я за тетрадкой с рецептами. Уже который раз порываюсь её принести, и всё никак. Надо же решить, что делать на 14 февраля. Вроде там был рецепт шоколадных трюфелей, но каких-то оригинальных.       — Или те печеньки с предсказаниями, только тут можно сделать вместо предсказаний валентинки, по-моему тоже неплохой вариант.       — Да, неплохой, но слишком замороченный. Предсказания пришлось тогда глазурью выводить через тонкую иглу, всё крошилось. Ну нафиг. Лучше что-то попроще, но тематическое.       — Джин, — Юнги в это время читал так называемую записку с ценными указаниями Джина своему брату. — Судя по стилю написания, ты в своём младшем родственничке не очень-то и уверен.       — С чего ты взял? — нервно кашлянул тот.       — Жопой чувствую! Слишком заискивающе как-то… ну, как для капризного ребенка, которого пытаешься уговорить не орать на весь магазин и увести от понравившейся игрушки.       — Да ну, тебе кажется, — фыркнул Джин, однако глазки его забегали. — Ах, да, тетрадь, — попытался перевести тему. — Сейчас принесу.       БА-БАХ!!!       Звук открывающейся двери был таким, будто в пекарню ворвался спецназ. Дверь с грохотом стукнула по стене, несмотря на установленный доводчик, который всё же немного ослабил напор. Если бы не он, вызов мастера по установке дверей стал бы в данный момент приоритетом. Джин и Юнги резко развернулись на звук и замерли.       На пороге стоял парень. Худощавый, в чёрных джинсах в обтяжку с огромными дырами на коленях, через которые просвечивали покрасневшие на морозе коленки. Светлый джемпер с широким вырезом оголял плечо, а сверху была небрежно накинута куртка, словно на улице уже была весна, тепло, а куртка — это чисто так, для виду, ну или потому, что мама заставила. Волосы были отдельным произведением искусства, там царил настоящий хаос цвета. Красный, синий, зелёный, жёлтый и фиолетовый перемешались в адской радуге, и всё это торчало непослушными вихрами во все стороны.        И вот это нечто стояло и жевало жвачку. Медленно так, нагло и с чувством собственного превосходства, выдувая розовые пузыри, один больше другого. Когда очередной пузырь лопнул и прилип к губам, парень слизал остатки жвачки языком обратно в рот и окинул пекарню таким взглядом, будто он потенциальный покупатель какой-то занюханной забегаловки, прикидывающий, стоит ли это место его драгоценного внимания и вложений.       Сказать, что Джин охренел, это значит не сказать ничего. Он краснел, бледнел, зеленел, снова краснел, и вместо слов у него выходило какое-то невнятное бульканье. Юнги же, наоборот, оглядывал парнишку цепким взглядом, прикидывая в уме, какой словарный запас скрывается в этом разукрашенном чуде.       Парень вздёрнул подбородок, глядя на них, как на блох, и выдал:       — Ну, чё застыли? Не ждали? А я припёрся!       Юнги моргнул несколько раз, собирая в себе силы сразу же не кидаться учить мальца манерам.       — Это что за попугай? — спросил он максимально презрительным тоном, словно увидел не паренька с вызывающим образом, а по меньшей мере муху у себя в супе.       Парень сощурился и стрельнул глазами в Юнги.       — Слышь, хмырь! За базаром следи! Сам ты попугай! — нахамил. Для полноты картины не хватало ещё плевка на пол.       Джин, наконец, обрёл дар речи:       — Чимин! Ты… это… Ты совсем уже? — он замялся, переводя взгляд с радужной головы брата на совершенно ледяное лицо Юнги и обратно.       — Что «совсем уже»? — Чимин вызывающе выдул ещё один пузырь. — Не нравится причёска? Твои проблемы.       — Я не про причёску… — Джин нервно сглотнул. — Как ты с хёнами разговариваешь! Господи, какой позор! Ладно, позже разберёмся. Юнги, познакомься, это мой младший двоюродный брат Чимин! — и тут же повернулся в другую сторону: — Чимин, это мой друг и напарник Мин Юнги.       Повисла пауза. Двое новоиспечённых знакомых уставились друг на друга, медленно проходясь оценивающими взглядами сверху вниз и обратно. Чимин окинул взором чёрную одежду Юнги, фартук, перепачканный мукой, и, наконец, лицо, которое в данный момент выражало интерес напополам с желанием набить морду. Юнги же, в свою очередь, изучил эту весёлую радужную голову, которая была на плечах явно для того, чтобы в неё ели и озвучивали всю нецензурную лексику с помощью скудного словарного запаса, дырявые джинсы, оголённое (и очень изящное, как и вся фигура) плечо и наглую рожу, которая сейчас кривилась в нахальной ухмылке и явно выпрашивала, чтобы по ней хорошенько накостыляли.       — Чего уставился? — бросил Чимин. — Не нравлюсь? Можешь поплакать!       Юнги хмыкнул. Нижняя губа чуть дёрнулась в зарождающейся угрожающей усмешке. Джин с каждой минутой и брошенной фразой всё больше бледнел, чувствуя, как напряжение в пекарне возрастало в геометрической прогрессии. Он знал, на что способен его дерзкий братец, который на самом-то деле был хоть и хамом, но безобидным, просто прощупывающим границы таким рискованным способом. А вот Юнги в гневе он никогда не видел. И не представлял, на что его друг может быть способен.       — Ребята, ну вы это… в общем, познакомьтесь и не забудьте, вам тут с завтрашнего дня вместе работать, — нервно теребил свой фартук Джин, в итоге снимая его. — Юнги, Чимин будет тебе помогать, пока меня нет. А мне уже собираться надо, самолёт вечером, — он затараторил, потупив взгляд и пятясь к подсобке. — Чимин, слушайся Юнги, он тут главный, понял? — и тихо: — Юнги, ну ты это… не убивай его сразу. Если что, звони! — и быстро скрылся, чтобы переодеться и взять сумку.       Чимин скривился, услышав фразу «слушайся Юнги». Он перевёл недовольный взгляд исподлобья на того, кого надо слушаться, и выдал, не скрывая пренебрежения:       — Это чё за фигня? Ты ещё и учителем моим тут типа будешь?       Юнги, который обычно избегал конфликтов, предпочитая решать все споры мирным путём, вдруг почувствовал, как внутри с треском начали ломаться его установки. Ну потому что этот цветастый хам с его дерзкой физиономией и вызывающим поведением явно напрашивался на хорошую взбучку.       Мин медленно сложил руки на груди, чуть склонив голову набок, и посмотрел на Чимина в упор. Тяжёлый взгляд, которым он одарил нахалёнка, наверное, мог бы и убить.       — Ты верно понял, — сказал он без тени улыбки. — Буду учить тебя, поработаем над твоими умениями. Готовь булки!       Брови от возмущения взлетели почти до попугайской чёлки.       — Чё???       — Что слышал! Расслабляться я тебе тут не позволю, даже не мечтай. И над воспитанием твоим поработаем.       — Это мы ещё посмотрим, — процедил Чимин сквозь зубы и демонстративно выдул из потерявшей вкус жвачки очередной пузырь размером почти с голову.       — Ну, посмотри, — хмыкнул Юнги, подойдя и небрежно ткнув пальцем в надутый пузырь, который мгновенно лопнул и прилип на всё лицо и часть чёлки. — Советую выбросить уже эту дрянь. Урна, если что, вон там, возле входа. Увижу, что кинул на пол, прилеплю с десяток таких тебе на волосы.       Джин, уже стоявший в дверях с сумкой в руках, видел и слышал события последней минуты и не мог избавиться от ощущения, что он оставляет этих двоих не в пекарне работать, а бросает на ринг боёв без правил.       — Я, в общем, пошёл? — пискнул он. — Вы тут, главное, ведите себя хорошо. Я буду звонить! — и выскользнул за дверь.

🥖🥖🥖

      В первый же день Чимин опоздал на час. Юнги стоял у стойки возле кофемашины, заправляя в неё новый пакет молока, и поглядывал на часы, когда дверь пекарни распахнулась, на этот раз без угрозы быть сорванной с петель, и на пороге показалось это разноцветное недоразумение. Одежда на нём была та же, что и вчера, только волосы торчали в ещё большем художественном беспорядке.       — Чего вылупился? — взялся за своё Чимин, даже не поздоровавшись. — Да, проспал.       — Пекарня открывается в восемь, — ровным тоном ответил Юнги, закончив с кофемашиной. — А ты должен быть здесь в семь.       — А хрен тебе! Ничего я не должен, — Чимин зашёл за стойку, по-хозяйски плюхнулся на стул, закинул ногу на ногу и вытащил из кармана куртки упаковку жвачки. — Я тут делаю одолжение брату, согласившись помочь, а не работаю. Чуешь разницу?       Юнги промолчал, не ведясь на провокации.       — Иди в подсобку, переодевайся, вымой руки. С мылом! — сказал он, не оборачиваясь. — В шкафу со спецодеждой возьми фартук, наденешь — приходи сюда. И не забудь про колпак.       — Ой, да ладно, — Чимин закатил глаза. — Кому всё это нахрен надо? Фартук, колпак… Понапридумывали себе геморроя, теперь мучаются.       — Я сказал, фартук и колпак, — Юнги обернулся, припечатывая взглядом. — Живо! Больше повторять не буду.       Чимин скривился, но встал, в данный момент решив не спорить, и направился в подсобку, где находились запасные фартуки. А через минуту уже вышел, естественно сделав так, чтобы позлить навязанного ему учителя: фартук был надет криво и вообще не завязан, а колпак и вовсе отсутствовал.       — Ничего не забыл? — скептически оглядел этот вид Юнги.       — Забыл, — Чимин пожал плечами.       — Завяжи фартук. И немедленно надень колпак.       — Слушай сюда, хмырь, — Чимин, судя по всему, либо страх потерял, либо эликсир храбрости принял, причём, сразу тройную порцию, потому как подошёл ближе и встал с вызывающим видом, уперев руки кулаками в бока. — Ты мне тут не приказывай. Я здесь только потому, что Джин попросил. А ты мне никто, и слушаться я тебя не собираюсь.       Юнги смотрел на него своим фирменным взглядом, от которого у нормальных людей возникало желание либо провалиться сквозь землю, либо куда-нибудь срочно съебаться, пока не урыли. Чимин почти выдержал взгляд, чисто на своей наглости. Но всё равно отвёл глаза.       — Ладно, — буркнул он. — Ща надену твой дурацкий колпак.       Юнги ничего не сказал. Просто дождался, пока тот, наконец, завяжет фартук и спрячет яркую шевелюру, и кивнул на мешок с мукой:       — Сейчас будешь учиться замешивать дрожжевое тесто.       К концу дня Юнги понял несколько вещей. И первая из них: Чимин — не просто дерзкий парнишка. Он был профессиональным провокатором, пытаясь каждой фразой, жестом или действием вывести Юнги из состояния душевного равновесия. Сколько раз Мин прикусывал язык, чтобы не выдать этому хаму словесных пиздюлей! Да и не словесных тоже — рука так и дёргалась отвесить. А тот только рад стараться.       — Ой, я муку просыпал!       — Веник в углу, возьми и убери за собой.       — Упс, я, кажется, таймер поставил больше на 15 минут.       — Значит, если булочки сгорят, угольки будешь есть сам. И да, стоимость продуктов потом вычту с тебя.       На следующий день всё снова повторилось. И через день тоже. Рассыпанная мука, пролитая вода, один раз даже масло, вечно забытый колпак, который валялся то на стуле, то на стойке, но только не на цветастой голове. Регулярные опоздания. Постоянные препирательства и споры на каждое сделанное замечание.       В какой-то момент Юнги уже не выдержал, когда Чимин «типа случайно» перепутал соль с сахаром и целая партия слоек оказалась солёной.       — Я их сейчас соберу в пакет и отдам тебе. И ты будешь их есть все до единой. Что не съешь, затолкаю за шиворот. И да, марш делать новую партию. Бегом, клиенты не ждут!       Первые дни Юнги держался на годами тренированном железном самообладании. Потом у него начал дёргаться глаз, и он, прокручивая каждый вечер всё случившееся днём, шипел и капал себе в чашку валерьянку, краем глаза поглядывая на бар. А Чимин и не думал останавливаться, а напротив, набирал обороты в своей изобретательности по выведению этого Мистера Спокойствие из себя.       Когда он увидел, что его фокусы со спутанными солью и сахаром не прошли, он решил взяться за слойки и поменять в них начинку. Причём, не придумал ничего лучше, чем купить морскую капусту в банках и тихонько притащить в пекарню. В тот день он даже пришёл вовремя и первые часы вёл себя примерно, не хамил, не огрызался. Ну просто золотко! Но что-то подсказывало Юнги, что это неспроста и Попугай явно что-то замышляет.       Всё вскрылось тогда, когда кто-то из посетителей воскликнул:       — Оооо, а у Вас в меню изменения? Весьма необычный вкус, но мне даже нравится! А можно ещё?       Юнги мастерски скрыл ту бурю эмоций, которая у него пронеслась внутри, вежливо улыбнулся и пообещал сейчас всё принести, краем глаза улавливая движение разноцветной макушки, исчезающей в подсобке.       — А ну стоять! — резким движением виновник был пойман за руку и вытянут обратно из убежища за стойку, где их было не видно. — А теперь говори, что ты там положил вместо джема?       — А ты спроси у довольных клиентов! — вздёрнул подбородок Чимин, явно гордясь своей проделкой.       — Я тебя спрашиваю, что ты туда положил, пипидастр недоделанный? — Юнги угрожающе сжал парню запястье.       — Руку сломаешь, Халк недоделанный, — в той же манере огрызнулся Чимин. — А руки — мой рабочий инструмент, между прочим. Прости, ногами тесто я, конечно, ещё не замешивал, но ради тебя, уж так и быть, с радостью научусь.       Рука Юнги стиснула запястье с такой силой, что Чимин уже в своём воображении практически услышал треск всех имеющихся в его организме костей.       — Да капусту морскую я положил, отвали!       — Ты ебанулся совсем? — Юнги отпустил руку и думал, что ещё таких потрясений не выдержит и надо следить за мальцом в оба.       — Чё тебе не так, вон, людям понравилось. Считай, привнёс в ваше унылое болото перчинку. А то бы вы так без меня и поросли тиной. Особенно ты, хмырь.       — Слушай сюда, попугайская морда, — зашипел Юнги, стараясь глубоко дышать и контролировать себя, чтобы ненароком не прибить этого горе-братца его друга. А то потом ещё отвечать придётся и перед законом, и перед Джином. Огорчение Джина его волновало больше. — Сейчас ты пойдёшь к этому клиенту с этими булочками и распишешь, какие они обалденные и что это твоя авторская новинка в меню, понял?       — Ой, да без проблем! Тоже мне, напугал ежа голой жопой! — Чимин двинулся к мужчине, который оценил его слойки.       Через минуту вернулся и молча, с видом прожжённого спеца, упаковал 10 таких слоек в их фирменный бумажный пакет. Ещё и красиво так, аккуратно, словно много лет тут работал. Ну ведь может же, когда хочет!       К обеду наплыв посетителей не спадал, ещё и Чонгук с Тэхёном пришли перекусить. Но увидев, сколько тут у парней работы, не стали мешать разговорами, а спокойно сели за столик в стороне, где был хороший обзор на всё помещение пекарни, и стали за своими разговорами наблюдать за новым пареньком, как он справляется и как помогает Юнги.       — Что-то наш друг мрачнее тучи, — заметил Тэхён. — И этого разноцветного прямо из виду не упускает. Натворил уже дел, что ли?       — Ну, у Юнги выражение лица всегда такое, — хихикнул Чонгук, откусывая кусок слойки и обнаруживая там морскую капусту. — Вот это сюрприз!       — Что там у тебя? Морская капуста? И как?       — Ну, как тебе сказать? Вообще-то я заказывал с черничным джемом. Но ты знаешь, получилось весьма… как бы это сказать… Странно? Необычно.       — Может, братец Джина перепутал? — Тэхён вспомнил, что Юнги ему в красках расписал свой первый день в пекарне, не забыв сказать, кто на подхвате.       — Так давай спросим! Юнги! — Чонгук окликнул друга, когда тот проходил мимо их столика от соседнего. — У вас в меню изменения?       Мин обречённо застонал.       — Что, и вам эта морская капуста попалась?       — Ну да, а что, это какая-то ошибка с начинками?       — Вон там ошибка эта попугайская! Перья ему повыдираю, сучёнышу!       — Упс! А у вас тут, я смотрю, весело! — ухмыльнулся Тэхён.        — Ты не представляешь, как! — сверкнул глазами Юнги. — Я тут как на пороховой бочке сижу, не знаю, когда рванёт! Он мне с первого дня устраивает проверку на прочность. То опаздывал постоянно, то фартук не наденет, то колпак. Сахар с солью типа случайно путал, таймер неправильно выставлял, сжигая партию булочек. Про рассыпанную муку я вообще молчу. Я бы сказал, что это ходячая катастрофа, но он явно это всё делает специально!       — Ни хрена себе! — присвистнул Чонгук. — Да тут у вас игры на выживание!       — Скорее, на сживание со свету, — мрачно заметил Юнги.       — Так, дружище! — посмотрел на часы Тэхён. — Давай сделаем так. Мы к тебе придём под закрытие, выгонишь своего разноцветного помощничка, вместе посидим, поболтаем! Сейчас просто пора на работу с перерыва возвращаться. Договорились?       — А давайте! — кивнул Юнги. Ему срочно надо было выпустить пар и выговориться. Иначе он оторвёт этому Попугаю голову, как самка богомола после спаривания. С той разницей, что секс между ними не планировался.

🥖🥖🥖

      До Дня Святого Валентина оставалась неделя. Юнги с ужасом это понял из-за вопроса Чонгука о какой-нибудь фирменной выпечке, которую всегда делал Джин. А ещё с этим напоминанием пришло осознание, что они так ничего и не придумали. Джин задерживался в Швейцарии на неизвестное время, а у Юнги начинал дёргаться не только глаз, но и губа, нога, спина и жопа.       Чимин также не добавлял оптимизма. Он как пакостил, так и продолжал, но теперь уже решил подойти к трепанию нервов ещё и с другой стороны. А именно, ко всем его подменам начинки с ловкостью фокусника добавился флирт. В какой момент Чимин вдруг сменил свои драные джинсы и джемпер с огромным вырезом, Юнги за всеми заботами не заметил. Но зато теперь на нём красовались атласные брюки в обтяжку, футболка, опять же с огромным вырезом, а цвет волос внезапно изменился с радужно-кричащего, на тоже разноцветный, но в приглушённых пастельных тонах.       А ещё он перестал опаздывать. Совсем. Наоборот, взял в привычку приходить раньше, подчёркнуто вежливо общаться со всеми клиентами, которых, к слову, становилось с каждым днём всё больше и больше. Юнги недоумевал, откуда все эти люди, и чем обусловлена такая внезапная популярность их небольшой пекарни, пока Чонгук его не просветил, что народ, помимо вкусной выпечки, сюда шёл уже за зрелищами.       — У вас тут такие знатные разборки с твоим попугаем, что вся округа уже в курсе них. И делает ставки, кто кого.       — Что??? — чуть ли не сипел Юнги от шока. — То есть как это? Мы же ругались в подсобке. И за стойкой я ему говорил, что и как нужно делать! О чём они вообще?       — Бро, ты настолько погряз в своих мыслях, что не видишь ничего дальше противня с булочками. А другие булки не замечаешь, — с жирным таким намёком высказался Тэхён. — Между прочим, твой Попугай к нам в салон приходил, попросил перекрасить его во что-то более нежное.       — Нежное, слышишь, сухарь ты чёрствый! — хохотнул Чонгук. — Ты вообще видел плоды наших стараний? Хоть бы оценил.       — Эээээ… — только и смог выдавить из себя Юнги, поворачиваясь к стойке, за которой хлопотал Чимин, одновременно отпуская булочки на семью из четырёх человек, готовя американо и выбивая что-то на кассе. Волосы у него действительно стали в нежных пастельных тонах, да и сам он как-то преобразился, выглядя более милым и каким-то комфортным, что ли? И глаза, он что, их подвёл? Или нанёс тени, но взгляд стал более выразительным и глубоким.       — Вот чёрт! — выругался Мин, неверяще качая головой и отводя взгляд.       — Да ладно, чего ругаешься? Смотри, как парнишка старается, и приоделся, и макияж сделал, и волосы перекрасил, — перечислял Тэхён. — И работает как образцовый сотрудник. Чего тебе, злюке, надо?       — Пусть работает нормально. И не забывает фартук надевать с колпаком! И начинки путать при всём его рвении — такое себе.       — Юн, может, ты ему нравишься, не зря же такие перемены!       — Да не может, а точно. Стал бы он имидж менять, если бы ты ему побоку был. Ты приглядись к пареньку, нравится? — Чонгук решил сразу обратить внимание их друга на того, кто у него же под носом и крутился каждый день.       — Он брат Джина! — отрезал Юнги, мотнув головой.       — И что? Он от этого сразу в разряд неликвида попал?       — Он младше!       — Ненамного. И он совершеннолетний, ему 20.       — Он делает всё мне назло, проверяет мои нервы на прочность.       — Не вижу никаких противоречий. Вспомни детский сад и младшую школу. Все мальчишки понравившихся девчонок за косички таскали.       — Я не таскал!       — Потому что ты гей!       — Но в детском саду я об этом не знал! — словесно отбивался от друзей Юнги, с каждым доводом всё яснее понимая, что, возможно, они и правы насчёт симпатии Чимина к нему. И, о ужас, Чимин-то очень даже ничего так, и в его вкусе. — Пиздец… полный.       — Ну, не такой уж и полный. Вполне себе стройный, — прыснул Чонгук.       — Я бы даже сказал, очень стройный и изящный, — добавил Тэхён. — И миленький.       — Миленький? Да это же исчадие Ада, стоит ему только рот открыть.       — Так закрой, чего теряешься? Рыбка сама к тебе в сети плывёт. Действуй!       — Мне работать надо! — как-то нервно подорвался Юнги и метнулся к стойке под множество любопытных взглядов, следящих за разворачивающимся уже больше недели противостоянием.

🥖🥖🥖

      Чимин явно решил брать быка за рога и устроил Юнги испытание со звёздочкой. Если тот что-нибудь ронял, Чимин тут же оказывался рядом:       — Я подниму, не наклоняйся.       И наклонялся сам, да ещё и как! Чтобы все изгибы фигуры были видны. За телефоном тянулся через всю столешницу за стойкой, наклоняясь и чуть ли не ложась на неё. Футболки ежедневно менялись на новые разных цветов, но с неизменно большим вырезом, через который можно было спокойно рассматривать острые ключицы и вообще любоваться светлой бархатистой кожей.       — Что залип? Нравится? — с лукавой усмешкой выдал Чимин, протирая столы в конце дня и поймав взгляд Юнги на его пятой точке.       — Тебе показалось. Работай давай, попугай! — огрызнулся Юнги, понимая, что его хвалёное воспитание и хорошие манеры уже пошли на выход, держась только на последней нервной клетке, которая пока никак не могла выбрать себе маршрут, куда бы свалить от своего хозяина.       — Обижаешь! Я уже не попугай, посмотри на мой цвет волос, — медленно проведя рукой по волосам, с придыханием проговорил Чимин, вживаясь в роль искусителя.       — Да какая разница! Полинявший попугай! — буркнул Юнги.       — Слушай, хмырь, а тебе вообще кто-нибудь нравится? — резко поменял тему Чимин, не забыв ещё и томно облизать пухлые губы. Вот чёрт!       — Тебя не касается! Лучше протирай столы. И стулья поправь. И только попробуй мне что-нибудь выкинуть тут на Валентинов День, я тебя урою!       — Остынь, урыватель! — хмыкнул Чимин. — Харе мне тут угрожать! Тоже мне, папочка нашёлся!       — Так не веди себя, как сопливая малолетка, которая влетела в пубертат и пытается проорать на весь мир о своей исключительности.       — Окей, хмырь, я тебя понял. Ты сам напросился. Вызов принят! — как-то опасно улыбнулся Чимин и, закончив с делами, ушёл в подсобку переодеваться.       В тот вечер Юнги напился вместе с Чонгуком и Тэхёном в баре, вываливая на них очередную порцию рассказов о его приключениях в пекарне. С Джином было весьма проблематично созвониться из-за большой разницы во времени, поэтому они переписывались в мессенджере. И, судя по всему, Джин вернётся только после 14 февраля, а значит, весь удар придётся взять на себя. Ещё и этот искуситель, мать его за ногу!       Утром в праздничный день Юнги в панике листал тетрадь в надежде найти хоть что-нибудь стоящее и подходящее по тематике.       — Помочь? — участливо спросил резко возникший рядом Чимин. Вот как ему так удаётся быстро перемещаться в пространстве? Или это уже у Юнги от недосыпа и нервов галлюцинации начались?       — Нет! Иди занимайся булочками с корицей! — отмахнулся Юнги. Зря! Ой как зря!       — Ну, как знаешь, — ухмыльнулся Чимин.       А через полчаса на противне румянились булочки в виде сердечек.       — Ты что тут навертел?       — Сердечки, не видно, что ли?       — Я, кажется, сказал заниматься булочками с корицей, — начал закипать Юнги.       — Так они с корицей, что не так-то опять?       — Зачем ты сердечки налепил? — Мин уже понимал, что в принципе, сердечки к открытию очень даже пригодятся, но тот факт, что сам он только сейчас что-то путное нашёл в записях, его неимоверно бесил. Времени оставалось всё меньше. А народ, как назло, стал собираться возле пекарни сильно заранее.       — Не, ну ты смешной такой! А что я ещё должен был лепить, жопы?       — Булки!       — Ну я и говорю, жопы, что ли? — хохотнул Чимин.       — Иди готовь булки, я сказал! — грозно выпалил Юнги, однако Чимин даже и не думал сдаваться.       — Воу, ты куда это так с места в карьер? Не, я их, конечно, подготовлю, в самом лучшем виде! — и подмигнул. — Надеюсь, ты внимательный и опытный.       — ЧТО???       — Ничего, иди свои шедевры делай, вон очередь уже какая! — и тише: — Вот же хмырь.       И пока Чимин всё подготавливал в зале, Юнги ушёл лепить сердечки, но весьма витиеватой конструкцией. К открытию он их долепил, поставил первую партию в духовку и пока пошёл открывать пекарню, Чимин, воспользовавшись занятостью Юнги, наоборот, ретировался на кухню, под предлогом замесить тесто на булочки и подготовить их обычный противень с слойками.       Влетевшие первые посетители бойко начали заказывать кофе и весьма хорошо разбирали те сердечки с корицей, которые сделал Чимин. И хорошо сделал, надо сказать! То тут, то там раздавались восторженные возгласы и просьбы повторить. Юнги разрывался между кассой, покупателями и желанием проконтролировать попугайское недоразумение, а то как-то подозрительно он там пропал на кухне с тестом. Но возможности всё бросить в торговом зале и пойти на разведку не было от слова совсем. А хотелось подкрасться из-за угла и поймать с поличным на гадостях.       Наконец, вроде вся очередь перекочевала за столики, с удовольствием уминая вкуснейшую выпечку. Где-то раздался звук таймера. Тут же появился Чимин с противнем, почему-то накрытым тканью. У Юнги вдруг зачесались руки. А ещё появилось ощущение надвигающегося пиздеца. Вот просто масштабного. Те, кто давно бегал в пекарню и наблюдал за этой парочкой, уже увидел изменения на лице Юнги. Тем интереснее всем стало поскорее узнать, что же там такое прячется на противне.       — Ты что задумал? — прошипел Юнги. — Что у тебя там?       А Чимин, не обращая внимания на предупреждающий взгляд, решил, что время для его спектакля самое лучшее, и другого момента не представится. И громким голосом объявил:       — Дамы и господа! Мы рады представить вам новинку в честь Дня святого Валентина — выпечку в виде символа этого праздника!       И сдёрнул ткань. В пекарне воцарилась тишина. Вернее, не так. ТИШИНА. Оглушающая настолько, что можно было заподозрить, что все звуки просто исчезли из мира, откинув это как что-то ненужное. Правда, длилось это недолго, потому что, когда ошалевшие люди начали приходить в себя, первые слова, которые были произнесены, это:       — Еба-а-а-ать! — выдохнул кто-то потрясённо.       — Охуеть! — вторил другой восторженный голос.       — Вот это я понимаю, символ праздника! Да вы просто превзошли все самые смелые ожидания, ребята!       Чимин аккуратно выставил всю эту сногсшибательную продукцию на витрину и теперь сиял, как бриллианты под софитами. Рядом стоял Юнги, бледный как мел, и пытался не грохнуться в обморок. А сбоку в не менее охреневшем состоянии у стеночки прислонились Чонгук с Тэхёном, отпросившиеся с работы и пришедшие поддержать друга.       — Вот тебе и Попугай! — прошептал Тэхён. — Юнги, как придёт в себя, с него шкуру спустит. А может, и не одну.       — Ты что устроил, гадёныш? — процедил сквозь зубы Юнги, пытаясь прямо сейчас не совершить кровавую расправу над своим подмастерьем. — Ты испортил то, над чем я бился!       — Ничего не испортил, просто немного усовершенствовал. Форма у тебя скучная какая-то была, зато смотри, с какими открытыми ртами все стоят.       — Ой, мама, это же писюны! — как гром среди ясного неба, раздался детский голосок.       — Тише, нельзя так говорить! — шикнула мама на этого малолетнего Капитана Очевидность.       И тут, видимо, отмерли все остальные, потому что пекарня буквально в секунды стала напоминать гудящий улей. Все выстроились в очередь, пытаясь ухватить себе побольше этих шедевров в форме члена.       — Пацаны, вы огонь! — одобрительно орали студенты, которые сегодня пришли за булочками, но попали на отменное представление и эксклюзивы.       Всё размели за считанные минуты, а Чимин снова нырнул за стойку и двинулся к духовке, выуживая оттуда свой вариант булочек, тех самых, на которые он был отправлен замешивать тесто. Но зачем же просто замешивать тесто, когда можно завершить весь цикл приготовления самому и именно так, как хотелось и задумывалось.       Очередной противень, накрытый тканью, приближал посетителей к экстазу, а Юнги к инфаркту. Чимин же ожидания всех оправдал полностью, явив миру булочки в виде пышных поп.       — Мама, смотри, жопки! Жопки! — в восторге прыгал ребёнок и хлопал в ладоши. Впрочем, практически сразу же вся пекарня взорвалась в овациях.       — Я тебя убью, точно убью! — Юнги метал молнии глазами. — Ты у меня за свои хуёвые шуточки поплатишься!       — Не хуёвые, а охуенные, почувствуй разницу! — парировал Чимин, с видом победителя прошагав к кассе.       Мину показалось, что мир сошёл с ума. Или он сам сошёл с ума. То, что они с Джином выдумывали каждый год, вдребезги разбилось о вредность и изобретательность этого нахала, который, чтобы вывести Юнги из себя, очаровал всю публику вкусной, с неожиданной начинкой и с совершенно неприличной формой выпечкой. Где-то они определённо свернули не туда. Но сейчас надо было брать себя в руки, хотя получалось откровенно никак.       В честь праздника пекарня делала всякие тематические и эксклюзивные вещи, но и закрывалась раньше, после обеда. И чем ближе к закрытию, тем больше Чимин выдавал дерзких вариантов в виде слоек с квестом «угадай начинку» и очередных сдобных «писюнов», да ещё и с белой глазурью на концах. И когда дверь за последним клиентом закрылась, Юнги повернул ключ изнутри, опустил жалюзи и рванул на кухню за удравшим от него Чимином. Знал, засранец, что настанет час расплаты.

🥖🥖🥖

      — Ах ты, мелкая зараза! — влетел на кухню Юнги, находя Чимина там возле стола. — Ты что же, решил, что будешь безнаказанно мне пакостить и тебе за это ничего не будет?       — Ой! — ничуть не смущаясь, хохотнула эта язва. — Боюсь-боюсь! Отлупишь багетом?       Юнги долго не думал. Ярость в нём достигла своего предела и теперь просто рванула, выплёскиваясь через край. Он буквально в доли секунды пересёк кухню, но Чимин оказался проворнее и отскочил к другому концу стола, играя в догонялки и решив таким образом не то что подёргать тигра за усы, а просто сунуть разъярённому льву в пасть свою голову.       — Сюда иди! — отчеканил Мин. — Я до тебя всё равно доберусь сейчас. Тебе в любом случае пиздец, так что лучше не доводи до греха!       — Ничего страшного, святой Валентин отпустит тебе грехи. Давай, разомнись, а то ты какой-то неспортивный.       Они еще минут пять метали шпильки, пока Чимин не перешёл грань окончательно:       — Мда-а-а, вы тут с братом моим точно увязли в болотце старых пней. Сидели, застряв в своих правилах приличия. Как девственники, ей богу! Писюн увидел — в обморок шлёпнулся. У тебя девушка-то хоть была когда-нибудь? Или ты по этим? — заливался соловьём Чимин, даже не замечая, что Юнги исчез из поля зрения. А в следующий момент его с силой схватили за цветастую шевелюру и рванули назад. Парень ойкнул теперь уже по-настоящему, поняв, что шутки кончились.       — По этим, ага! — раздался низкий и опасный голос прямо у самого уха. Чимин ойкнул в третий раз и попытался вырваться, но куда там! — Я тебя предупреждал с самого начала, что перья выдеру!       — Пусти! — отчаянно отбивался нахалёнок, совершенно не желая быть ощипанным.       — Да чёрта с два! — Юнги поудобнее перехватил парня и со всего размаху шлёпнул по пышной ягодице.       — Ай! — взвизгнул Чимин. — Ты с ума сошёл?! Больно же!       — Ах, больно? Твоё поведение вообще заслуживает отдельного наказания! — второй шлепок прилетел по другой ягодице.       — Слышь, изверг, я вашу выручку поднял и рекламу вам сделал! — Чимин не оставлял попыток вырваться, скрывая на данный момент то, что происходящее ему нравится, а крепкие руки Юнги… Это отдельный вид искусства.       — Это ты будешь решать, когда у тебя будет своя пекарня, — Юнги не забывал шлёпать то по правой, то по левой половинке аппетитной задницы, на которую уже давно обратил внимание. Парнишка обладал шикарными формами, чувственными изгибами, и этот факт сводил с ума и без того взбудораженного и злого Мина.       — Пффф, ты глянь, вся продукция распродана. Ай, — Чимин сморщился от очередного шлепка, но рот у него категорически не хотел закрываться. — Клиенты довольны и вообще в восторге. Конкурсы вам тут устроил, народ развлёк. А он… АЙ!.. ещё и недоволен. Ещё тут меня учить собирался. Да тут вас, старых перечников, самих учить всему надо, а то пропадёте без новых веяний.       Юнги вошёл в раж, а Чимин, извернувшись, схватил того за пах.       — Убери руки!!! — страшным голосом практически прорычал Мин. — Иначе за себя не ручаюсь! — и схватил скалку со стола.       — Да ты давно уже за себя не ручаешься! Убери свою биту хлебопекарную, а то знаешь, уголовный кодекс Республики Корея явно против будет.       Терпение Юнги лопнуло, и он, перехватив и развернув к себе Чимина лицом, зло впился в губы поцелуем, мечтая уже, наконец, заткнуть бесящий словесный поток. Только не ожидал, что этот попугай расслабится в его руках и вместо попыток отстраниться или начать отбиваться, вдруг прильнёт к нему, нежно обняв и поглаживая по спине.       Голову закружило обоим. Скалка выскользнула из рук и с грохотом упала на пол. А Юнги с рычанием повалил совершенно не сопротивляющегося Чимина на стол прямо так, среди муки, в фартуке, наплевав на все санитарные нормы, которыми грозил в самом начале их совместной работы.       Кухня наполнилась жаркими стонами, звуками поцелуев и снимаемой впопыхах одежды. Юнги, расправившись с брюками и нижним бельём Чимина, скользнул к уже стоящему и истекающему смазкой члену и сжал рукой, ловя высокий мелодичный стон поцелуем. Чимин изнывал от стимуляции, а стоило ему только глянуть на руки, которые приносили ему такое удовольствие, то стискивал зубы, пропадая в нереальных ощущениях.       — Юнги… Я… Я сейчас кончу, не хочу так рано… — прерывисто дышал и стонал Чимин, сводя с ума Юнги.       Тот убрал руку от члена и скользнул дальше к промежности, нащупывая… Влажный вход? На пробу надавив одним пальцем, он беспрепятственно вошёл внутрь и тут же в шоке отдёрнул руку.       — Ты… Ты… Что это значит? — ошарашенно взглянул на Чимина.       — Ну, ты же сказал готовить булки. А я прилежный ученик.       — Сссссука! — Юнги рывком развернул Чимина к себе спиной, заставив встать возле стола. — Ты что, играл с собой? — палец погрузился уже полностью совершенно свободно, после чего был добавлен второй.       — Д-да, — Чимин извивался и кайфовал от процесса. Растянув себя заранее, он не испытывал никаких болезненных или неприятных ощущений. — Играл, растягивал… А-ах!       — И кого представлял? Отвечай! — и снова шлепок по ягодице, которая порозовела от предыдущих ударов.       — Т-тебя, — подвывал Чимин. — Представлял твои руки, твой тяжёлый взгляд, от которого ноги подкашивались, а-а-а-х, Юнги, пожалуйста!       Третий палец свободно зашёл, не встречая почти никакого сопротивления. Юнги умело надавливал, стимулируя бугорок простаты и доводя Чимина до сорванных криков и просьб не мучить его больше.       — Возьми меня. Быстрее, я больше не могу.       Терпения не было ни у кого. А у Юнги особенно. Нервы, вытрепанные за последние две недели, и сегодняшняя кульминация не располагали к нежностям и долгим ожиданиям. Чимин позаботился о смазке, щедро её использовав при своей растяжке ранее. Поэтому Юнги без особых трудностей заменил пальцы на член. Проникновение было быстрым, Чимин ощущал как его заполняет и распирает изнутри, как Юнги сразу взял быстрый темп. Им обоим нужно было выпустить пар.       — Ну, держись! — прорычал Юнги, снова не удержавшись и шлёпнув по ягодице Чимина. Тот только стонал и подмахивал в такт. В какой-то момент движения стали резкими, вколачивающими, Мин пропустил пряди волос сквозь пальцы, сжал и оттянул назад. Слишком много ощущений. Слишком долго копились энергия, раздражение, злость. И во время всего этого зрела симпатия, быстро переросшая в притяжение, которое заметили все, кроме Мина.       — Кончай, — выдохнул Юнги, ещё сделав несколько рваных движений и замирая глубоко внутри. Чимин вскрикнул и выплеснулся белёсой струёй на пол. Оба какое-то время лежали на том же столе, переводили дух, переваривая произошедшее, но при этом нежась в объятиях друг друга.       — Ну, как ты? — участливо спросил Юнги, уже остыв и понимая, что мог конкретно переборщить с наказанием. — Не слишком я тебя…       — Тш-ш-ш, — приложил палец к его губам Чимин. — Если бы мне не нравилось, я бы тебе сказал. Но это было то, что надо. Что нам двоим надо, верно?       Юнги молча кивнул, рассматривая миловидное лицо напротив без намёка на агрессию, пухлые губы, и понимал, что попугай этот здорово запал ему в душу. Вот так, за две недели, он ворвался в жизнь и рабочие будни, добавив перчинки и ярких красок.       — Ну что, одеваемся и прибираем тут всё? А то твои СанПиНы по голове не погладят.

🥖🥖🥖

      Раннее утро. Партии булочек выпекались в духовках, а Юнги с Чимином уже всё подготовили к рабочему дню и сейчас сидели за утренним кофе с круассанами, обсуждая всё с самого начала.       — Вот скажи, зачем ты всё это затеял? — Мин внимательно смотрел на Чимина, словно пытаясь поймать на вранье.       — Да как сказать, сначала бесился. Ну, потому что хотел просто приехать и погостить, погулять по городу. А тут брат со своим уникальным предложением, от которого невозможно отказаться. А потом увидел тебя. И твою реакцию на мои выпады — никакую. Ну и меня это задело. И я решил во что бы то ни стало достать тебя.       — Зачем?       — Понравился. А ты мне словно вызов кинул своим безразличием. Ну и вот… — Чимин потупил взгляд. — Прости, я, конечно, перегибал. И за хмыря тоже отдельно прошу прощение, это уж слишком по-хамски было.       — Хм-м, ну попугаем ты был, есть и будешь, уж извини. Хотя бы как кодовое название, — усмехнулся Юнги, вспоминая их первую встречу и первое впечатление.       — Всем привет, а вот и я! — раздался голос Джина от стойки.       — Ты чего пугаешь? — вздрогнул Юнги. — Через чёрный вход зашёл, что ли?       — Нет, через трубу, как Санта Клаус! — хохотнул Джин. — Ну, рассказывайте, как вы тут без меня?       — Хён, привет! — расплылся в улыбке Чимин.       Джин завис на мгновение:       — Юн, ты чего с моим братом сделал? Бил, что ли?       — Да! — выдал Юнги.       — Нет! — одновременно выпалил Чимин.       — Так да или нет?       — Да!       — Нет!       — Ясно, что ничего не ясно. Как пекарня? Как День Святого Валентина?       — Тут день святых булок был. Расскажем — не поверишь, — усмехнулся Юнги.       — Ладно, расскажете позже, надо открываться уже.       Ровно в 8:00 пекарня открылась, не изменяя своему расписанию. И первый же вопрос от тётушки Пак, которая сегодня почему-то решила прийти к открытию:       — А будут у вас сегодня ваши писюны с глазурью? Ох, и вкусные! Вот давно вам надо было такое сделать!       — Сейчас нет, но мы как-нибудь обязательно повторим. А сейчас можем пирог с ежевикой предложить, хотите?       Джин обалдел.       — К-какие писюны? — аж заикаться начал.       — Не спрашивай, — покачал головой Юнги. — Скажу только, что к расширению ассортимента твой брат ручку приложил.       — И весьма успешно приложил! — от двери послышался бодрый голос Чонгука. — Здорово, ребятки!       — А вы всё же нормально тут отметили праздничек? — пошло поиграл бровями Тэхён, вошедший вслед за Чонгуком. — Глянь-ка на них, какие тихие и спокойные.       — Так, что тут происходило? — сверкнул глазами Джин.       — Да ничего такого, — уклончиво пробормотал Чимин. — Просто у вас тут теперь много покупателей. И ассортимент немного расширился. А ещё соседские детишки узнали много непечатных слов.       — А ещё они вместе! — сразу влепил правду Тэхён.       — Пресвятые булочки, вы что тут творили? — выпал в осадок Джин.       — Вот святые булочки и изобретали. На День Святого Валентина. Вписаны в твою тетрадку теперь как исторический факт.       — Мне, может, уже и пекарню переименовывать надо?       — Не-а! — заговорщически подмигнул Чонгук. — Как раз описывает тех, кто тут работает. Ну ладно, можешь на Валентинов день булки переименовывать.       — В Святые?       — В Грешные!

🥖 КОНЕЦ 🥖