Анжелика. Новая история (Фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

"Иногда человек выбирает путь не потому, что он лёгок, а потому что за ним стоит чужая судьба.» Париж встретил Анжелику прохладным, колючим ветром и влажным воздухом. Такси мягко покачивалось на кочках, а она смотрела в мутное окно и, сама того не замечая, сжимала пальцами ремень сумки так, что побелели костяшки. Ну и что это было? — мысленно спросила она себя. — Холодный, самодовольный, привыкший держать всех на расстоянии. Его шрам, эта странная манера смотреть прямо в глаза, будто видит тебя насквозь. А ещё эта… походка. Нет, он не урод, но что-то в нём такое, от чего хочется отвернуться. И ведь даже не скрывает своего превосходства — в каждом слове, в каждом жесте. Я была для него просто очередным эпизодом, забавной деталью в его дне. Она вспомнила, как он положил перед ней папку. Ни слова о том, зачем, никакого намёка на свои истинные мотивы. Почему он решил дать её мне? Ради чего? — этот вопрос свербел в голове, не давая покоя. Ответа не было, а его уклончивое: «Пусть это будет моим маленьким секретом» только усилило раздражение. И ещё — фамилия. «Де Пейрак». Он произнёс её так, будто каждый звук должен был вызвать восхищение. А когда она спросила про титул, ответил слишком легко, словно репетировал эту легенду сотни раз. Слишком гладко для правды… Она знала одно: этот человек ей неприятен. Опасен — да, интересен — возможно, но доверия к нему не было ни на грамм. И всё же… в глубине души она понимала, что эта история ещё не закончена. Анжелика вышла из такси у своего дома и поднялась на четвёртый этаж. Старый лифт, как всегда, застрял между этажами, поэтому пришлось подниматься пешком. В коридоре пахло выпечкой и чем-то ещё — тёплым, домашним. За дверью квартиры её встретил голос матери: — Анжелика, ты уже вернулась? Мать вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. Ее звали Франсуаза Сансон - женщина невысокого роста, с мягкими чертами лица, на которых усталость уже давно соседствовала с добротой. Когда-то её каштановые волосы были густыми и блестящими, теперь же в них проступала серебристая нить, а на висках — глубокие линии забот. Её глаза, тёплые, но чуть настороженные, всегда внимательно вглядывались в дочь, будто пытаясь прочитать, что та скрывает. Вслед за ней в прихожей появился младший брат — школьник лет пятнадцати, с вечно растрёпанными волосами и вечным запахом спортивного зала. Его худощавое лицо светилось любопытством, а в руках он держал полузакрытую коробку с моделями машин. — Как поездка? — первой заговорила мать. В голосе не было лёгкости, только осторожный интерес, как у человека, который готов услышать плохие новости, но надеется на лучшее. — Долгая, — уклончиво ответила Анжелика, снимая пальто. — И всё? — Мать прищурилась. — Ты уехала в другой конец страны, вернулась через два дня и говоришь «долгая»? — Мам, ну дай ей отдышаться, — вмешался брат. — Может, она там шпионила за мафией и теперь не может рассказать! Анжелика усмехнулась краешком губ. — Почти, Поль. Только мафия оказалась в дорогом костюме и с яхтой. — Вот, — брат многозначительно поднял брови. — Я так и знал. Мать нахмурилась. — Анжелика, ты хоть понимаешь, в какие истории можно вляпаться? Ты едешь к какому-то богачу, один на один, в чужом городе… — Мам, всё было под контролем, — отрезала Анжелика, хотя понимала, что звучит это слишком резко. — Я работала. — Ага, работала, — Поль театрально подмигнул. — А глаза у тебя такие, будто ты встретила того самого «мистера Опасного». Анжелика сделала вид, что не услышала последней реплики брата, ей не хотелось говорить о Пейраке. Мадам Сансон уловила настроение дочери и поняв, что той явно неприятен разговор о минувшем интервью, решила сменить тему: - Ты наверное очень голодна, садись ужинать, я испекла яблочный пирог. -Спасибо, я не голодна, пойду к себе, спокойной ночи! - ответила Анжелика вставая со стула. Она прошла в свою комнату, но голоса ее родных ещё звучали в коридоре. Мать что-то тихо сказала брату, он хмыкнул в ответ, и дверь её комнаты мягко прикрылась. Оставшись наконец одна, Анжелика достала папку. Плотный картон, аккуратный почерк на наклейке: «Проект “Тулуз-Энерджи”. Внутри она обнаружила ксерокопии старых контрактов, схемы, фотографии строительных объектов, несколько писем. Бумаги пахли сыростью и чем-то архивным, словно их хранили десятки лет. Её взгляд упал на одну из фотографий — общий снимок: люди в касках и рабочих жилетах стоят на фоне строящегося здания. В центре — ее отец, Пьер Сансон, улыбающийся, чуть прищуренный от солнца. Рядом — несколько мужчин, один из которых привлёк её внимание. Высокий, худощавый, с уверенной осанкой… Лицо показалось смутно знакомым, но она не могла сразу вспомнить, где его видела. Анжелика наклонилась ближе, провела пальцем по чуть размытым контурам. И вдруг заметила — тонкая линия от виска к скуле. Та самая. Её сердце дернулось. Шрам. Она откинулась на спинку стула, сжимая фото, как улику. На снимке был Жоффрей де Пейрак — только гораздо моложе, без той холодной насмешки в глазах, но уже с той же самоуверенной постановкой плеч, которую она так невзлюбила при встрече. Она перевернула фото, и на обороте аккуратными чернилами была подпись: Марсель, 2011 год. Дальше - отчёты о проверках, аккуратно пронумерованные и датированные. Несколько вырезок из газет с краткими заметками о несчастных случаях на стройках, словно вырванные из рубрики «происшествия». Между ними — тонкая папка с пометкой «Инцидент 14/09/2015». Анжелика раскрыла её. На первой странице — официальный рапорт: сухие строчки, набранные монотонным шрифтом. «В ходе проведения монтажных работ на строительной площадке в пригороде Тулузы произошло обрушение металлических конструкций. В результате несчастного случая погиб прораб объекта Пьер Сансон. По предварительным данным, причиной инцидента стала разгерметизация креплений при подъёме балки краном. Вмешательство третьих лиц не установлено». Она перечитала ещё раз, цепляясь за каждое слово. Всё выглядело безупречно — слишком безупречно. Ни фамилий свидетелей, ни конкретных деталей, ни даже времени происшествия. Лишь сухой констатирующий факт: погиб. В конце отчёта — стандартная формулировка: «Дело закрыто. Несчастный случай». Анжелика почувствовала, как в груди нарастает глухая злость. Её отец был опытным прорабом, и мысль о том, что он мог допустить грубую ошибку, казалась ей абсурдной. В этих строках слишком много молчания. Анжелика сидела, перебирая страницы, и чувствовала, как растёт раздражение. Почему де Пейрак — этот холодный, надменный миллиардер — решил передать ей эту папку? Это жест доброй воли или часть какой-то игры? А может он причастен к смерти отца? Он явно что-то недоговаривает, подумала она. И, чёрт возьми, я ещё вернусь за ответами...

* * *

Чёрный Rolls-Royce Phantom мягко скользил по вечерним улицам Парижа, отражая огни витрин и фар. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя. Жоффрей де Пейрак сидел на заднем сиденье, с бокалом минеральной воды в руке. Рядом с ним лежал смартфон, но экран давно погас. Мысли уносили его далеко от текущих дел. Он вспоминал сегодняшнее интервью и девушку. Эту журналистку — Анжелику. Слишком красивая, слишком живая для того мрачного интервью, которое она пыталась вести. Золотые волосы, яркие зеленые глаза, упрямый подбородок. И эта лёгкая, едва уловимая дерзость, с которой она на него смотрела… Что-то в ней было такое, что отличало ее от остальных женщин, которых в его жизни было предостаточно. Но ни одна из них не вызывала такого странного раздражающего притяжения. Эта девушка не боялась его, не заискивала, как делают большинство современных девушек, узнав, что он миллиардер. Её тянуло спорить, и именно это делало её опасной для него — и в то же время интересной. Автомобиль свернул в сторону Сены. Вскоре показались ворота особняка на набережной Орсэ. Дом достался ему от матери — Анны-Марии де Пейрак, потомка древнего рода, ведущего корни ещё из Лангедока. Она была женщиной железной воли и до конца держала фамильный бизнес, пока Жоффрей не взял его в свои руки. Строительство, энергетика, недвижимость — империя, которую он развивал, как фронтовую операцию: быстро, жёстко и без права на ошибку. Когда автомобиль остановился, дверь открыл седовласый Жак Савари — давний управляющий домом, верный помощник, больше похожий на дворецкого времён английских романов, чем на обычного слугу. — Добрый вечер, мсье, — почтительно склонил голову он. Жоффрей кивнул и прошёл в дом. В просторном холле пахло воском и старым деревом. Сняв пиджак, он поднялся в кабинет. Просторная комната, окна в сад, стены, увешанные картинами предков, массивный стол. Он налил себе виски, хотя пил редко, и сел в кресло у окна. Этот день выдался тяжелым и ему необходимо было немного выпить, чтобы привести мысли в порядок. Мысли вновь вернулись к встрече. Анжелика смотрела на него с отвращением. Он видел это. Для неё он был циничным богачом с дурной славой и уродливым шрамом. Она не знала, что этот шрам — память о войне, когда он воевал в Афганистане в составе французского контингента. Тогда, во время одного из боёв, его отделение попало под обстрел. Металл и огонь оставили метку на его лице, а осколок в ноге — вечную хромоту. Но он выжил. Выжил, чтобы строить империю. Он вспомнил, как протянул ей папку. Внутри были старые контракты, документы, фотографии. Она спросила: «Почему вы решили передать мне это?» Он ответил уклончиво, но в душе понимал: это был первый ход. Он знал гораздо больше о смерти её отца, чем сказал. И знал, что наследие Сансона тесно связано с землёй, без которой его собственный проект может рухнуть. «Она наследница. Хочет она того или нет. А значит, её либо поглотят мои враги, либо я…» Он сделал глоток виски и тяжело выдохнул. Впервые за долгое время его сердце сомневалось. Использовать девушку? Подтолкнуть её к браку, к союзу, который защитит и его проект, и её семью? Она была слишком чистой для этих игр. Но выбора у него не было. Телефон на столе мигнул — входящий вызов. На экране — имя Бернара. — Ну как прошло? — сразу спросил друг. — Ты был прав, она действительно очень красивая и судя по всему невинна, как дитя, при этом ненавидит меня, — усмехнулся Жоффрей. — Это неудивительно, — ответил Бернар. — Ты всегда производишь именно такое впечатление. Но, признаюсь, она особенная. Ты это тоже заметил? Жоффрей не ответил. Слишком хорошо он это заметил. - Бернар, а она видимо не знает о наследстве своего отца?! Бернар ответил не сразу, видимо обдумывая: - Думаю, что не знает, иначе уже заявила бы свои права на землю. Скажешь ей? - Пока не знаю, я еще не принял решение, до завтра! С этими словами Жоффрей отключил звонок. В дверь постучал Савари. — Мсье, вам оставили записку. Молодой человек просил о встрече, сказал — вопрос жизни и смерти. Я записал его имя и номер телефона. Жоффрей взял бумажку на ней был написан номер мобильного телефона и имя Француа Дегре. Повертев бумажку в руке он вернул ее Савари. — Завтра перед уходом передашь мне ее и я свяжусь с ним. Сегодня я не хочу ни с кем говорить. Савари кивнул и закрыв дверь исчез в коридоре. Жоффрей взял со стола недопитый бокал виски и подошел к окну. Париж жил своей жизнью, огни отражались в воде. «Я должен жениться на ней», — прозвучала в голове холодная мысль. И только потом — второе, тихое признание самому себе: «Но смогу ли я убедить ее...»