СЭЛЯВИ

Они с Ваньком встречались уже несколько месяцев, и это были, без преувеличения, лучшие Ванины отношения. Рудбой ещё никогда и ни с кем не чувствовал столько энергии, вдохновения и любви, как рядом с ним. И всё было бы замечательно, если бы не одна проблема. Каждый раз, когда он видел Светло с его лучшим другом, он начинал ревновать. Иногда неосознанно, а иногда настолько ярко и очевидно, что становилось страшно. В их компании Рудбой ощущал себя третьим лишним, хотя те ни разу не обделяли его вниманием, Ване всё равно так казалось. Он знал, что они дружат уже много лет, и, конечно, не мог конкурировать со Славой за внимание Ванька, но этот факт расстраивал его ещё больше. И что ещё хуже, сам Слава всегда смотрел на него с каким-то хитрым прищуром в глазах и усмешкой, как будто прекрасно знал, что Рудбой чувствует, и специально делал всё, чтобы вывести его на эмоции. То приобнимет Ванька дольше, чем стоило бы, то кинет неоднозначный взгляд, то чмокнет его слишком нежно. Интересно, что после этого он всегда как-то виновато-тоскливо смотрел на Рудбоя, но через секунду снова улыбался во весь рот и шёл обнимать и его тоже. В такие моменты он очень злился, но не на Славу за его провокации, а на себя за ревность, которой не было места в настоящей любви, и ещё на Ванька, ведь тот наверняка замечал все эти двусмысленные выходки Славы, но никогда не останавливал его. А Рудбой даже не мог ничего предъявить Славе, ведь тот действительно был хорошим другом. С ним было комфортно, весело и уютно, как дома. Слава был одним из интереснейших людей, которых он встречал. А ещё он был красивым, и Ваня бы даже понял, если бы Светло захотел встречаться с ним. Рудбой завидовал, но даже сам не понимал, чему конкретно: их дружбе, Славе, который был рядом с Ваньком все эти годы, пока Ваня выбирал не замечать его, или Светло, но почему – он пытался не думать. А может, и всему этому в целом. Из-за всех этих вопросов Рудбой подолгу не мог заснуть: мысли, как нуга, затягивали, окутывали и слипались всё сильнее, не позволяя посмотреть на мир трезво. Но мысль, которую он старательно отгонял, пришла, так внезапно и чётко, когда он снова увидел их вместе очень близко сидящих на диване и смеющихся над чем-то: он хотел их обоих. Ему хотелось стать их частью, восполнить то время, что он упустил. И от этого осознания стало не по себе. Он подавился сигаретным дымом, и они тут же, посмотрев на него, отодвинулись друг от друга. Именно к этому Рудбой и ревновал: он хотел, чтобы не было этого смущения, чтобы он не прерывал их интимный момент, а дополнял его своим присутствием. Он потушил сигарету и вышел из комнаты. Зайдя на балкон, он почувствовал руку на плече. – Ты чего, Ванюш, ушёл? Слава новый трек записал для еже, хочешь послушать? Может, с нами залетишь на фиток? Если захочешь, конечно, – Светло посмотрел обеспокоенно. – Всё хорошо? А то ты каким-то... – он замялся. – Заёбанным ты выглядишь, случилось чё? – выглянул на балкон Слава. – Да не, ничего вроде, устал просто немного, – Рудбою казалось, что севший голос выдаёт его с потрохами. – Хочешь, массаж тебе сделаю? Я как-то Ване делал, говорит, помогает, – Светло кивнул. – Давай, пошли, хватит уже курить, скоро весь дом пропахнет дымом, – вернувшись в комнату, сказал Слава. – Ложись на диван, я за кремом. Рудбой вздохнул, снял кофту и посмотрел на Ванька, тот стоял прислонившись к стене и очень внимательно наблюдал за ним. Вдруг так отчётливо представилось, как Слава делает его Ванечке массаж. Как оглаживает его лопатки, как случайно задевает чувствительную и размякшую кожу ногтями, оставляя на ней красные полосы, как разминает напряжённые мышцы на шее и плечах, отчего тот начинает мычать. Ваня поджал губы, тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но не выдержал, подошёл к Светло и спросил. – Тебе нравится Слава? – А тебе? – Рудбой опустил глаза, такого вопроса, он не ожидал. Помолчал с минуту, но затем всё-таки неуверенно кивнул. – Мы так и поняли, – усмехнулся Слава, стоявший в дверном проёме. Ваня испуганно перевёл на него глаза. Тот убрал улыбку и понимающе кивнул – мы говорили с ним на эту тему, – он снова заигрывающе улыбнулся, приподнял брови – ты же хочешь попробовать втроём? – Рудбой застыл, он правда пытался переварить, что только что услышал, но у него выходило с трудом. То, о чём он думал последние несколько недель, но о чём не позволял себе даже пофантазировать, сейчас происходило. Он взглянул на Ванька. – Мы тоже, – отозвался тот. – Можно мне его поцеловать? – Слава подошёл к Светло и положил руку ему на пояс. Ванёк, повернувшись, вопросительно посмотрел на Рудбоя в ожидании разрешения. Но всё, на что у него хватило сил, – снова кивнуть. – Ну, мы тогда начнём, а ты, если понравится, присоединяйся. Слава подмигнул Ване, второй рукой зарылся в волосы Светло и притянул его к себе, целуя медленно и сладко. Первая тем временем уже шнурок на штанах. Ванёк потянул футболку Славы вверх и кинул её на пол, руками осторожно ощупывая пресс. Рудбой ощущал всё, как в замедленной съёмке. Картина, которую он сейчас наблюдал, одновременно казалась сюрреалистичной и возбуждающей. Ноги ощущались ватными, он подошёл к Светло со спины, зарылся носом в затылок и начал целовать шею. Запустил руки под огромную домашнюю футболку, похоже, что она была Славиной, начал оглаживать пальцами рёбра. Он потянул её вверх, но не снимая, забрался под неё, покрывая спину поцелуями. Слава подвёл два пальца ко рту Ванька, надавил на язык, медленно проталкивая их на три фаланги. Светло активно вылизывал пальцы, втягивая щёки и пропуская их до самого горла. Слава вынул пальцы, слизнул с них лишнюю слюну, опустился на колени, потёрся о штаны щекой, а затем резко стянул их вместе с трусами. Он широко провёл языком по головке и вобрал уже вставший член наполовину. Руками обхватил ягодицы, то сжимая, то разводя их. Светло застонал. Рудбой опустился на пол рядом со Славой, поцеловал бедра и широко лизнул гладкие яички. Взял их в рот и начал перекатывать языком. Светло схватил его за волосы и ощутимо больно их сжал. Рудбой успокаивающе водил руками по его ногам, затем ненадолго отстранился. Слава же взял глубже, но, подавившись, выпустил член и бросил взгляд на Ваню. Тот понял намёк, обхватил ладонью член и начал медленно двигаться. У Славы с губ на подбородок текли слюни вперемешку с предэякулятом. Ваня не дал ему их вытереть, а вместо этого развернул голову Славы на себя и начал слизывать их с подбородка и губ. Живот тут же скрутило от возбуждения. Слава быстро забрал инициативу на себя и через секунду уже сам вылизывал Ванин рот. Но, услышав поскуливания Ванька сверху, снова перевёл рот к члену, пока Рудбой продолжал помогать ему рукой. Пару движений – и Светло, жалобно всхлипнув, кончил. Слава, не отстраняясь, послушно всё проглотил. Они поднялись с пола, и Слава, хитро улыбнувшись, посмотрел на выпирающие брюки Вани. – Вижу, что понравилось. Продолжим? Но сначала придётся решить, кто будет снизу. Может, кто-то хочет? – Я могу, – Рудбой впервые попробовал себя в нижней роли только с Ваньком и, к его удивлению, ему понравилось. Справедливости ради, с ним ему бы понравилось что угодно. Но всё же, чтобы подставиться, Рудбою нужно было перебороть себя, но с Ваньком хотелось только так. Слава с удивлением и уважением поднял брови. – Тогда ложись! – Ложись, – повторил Светло. Рудбой медленно опустился на кровать. Он заметно нервничал и уже жалел, что так и не покурил. Было неловко, как будто он девственник, хотя, конечно, ничего подобного в его жизни ещё не было. Светло подошёл надавил ему на грудь, вынуждая наконец лечь, и огладил бока. – Чего ты стесняешься, Ванюш? – он ухмыльнулся, потянулся к ширинке, и брюки с трусами быстро оказались внизу. Слава протянул Светло розовый тюбик смазки. Перекатив его пальцами, он хмыкнул – ммм, клубничная! Светло придвинулся ближе, положил руки на колени и развёл их в стороны. Выдавив немного на пальцы, надавил на вход и начал аккуратно растягивать стенки. Слава подошёл с другой стороны, взял Рудбоя за плечи и переложил его удобнее, так, чтобы голова слегка свисала с кровати. Ваня сглотнул, но Слава не спешил: он легонько провёл по груди, задевая соски чем-то мокрым. Тот вздрогнул и только сейчас заметил в руках у Славы две красные прищепки с бантиками и колокольчиками, скреплённые тонкой цепочкой. Он облизал их и пристегнул к соскам. Рудбой непроизвольно охнул, а Слава продолжал успокаивающе водить по телу, куда доходили руки. И снова у Славы что-то мелькнуло в руках, на этот раз это был широкий чёрный чокер с металлическим кольцом, больше похожий на ошейник. Он закрепил его на шее и, стоя прямо напротив лица, провёл рукой вниз, развязал узел на спортивках и спустил их. Рудбой широко открыл рот и выставил язык. Слава провёл по языку, втянул воздух и осторожно толкнулся совсем неглубоко. Он двигался не спеша, внимательно следя за каждым изменением в выражении лица Рудбоя. Ваня протянул руки, чтобы подтолкнуть того не переживать, а двигаться быстрее. Он провёл по бедру, и, как назло, видимо, из-за переизбытка чувств и всего, что за эти несколько минут произошло, у него начался тремор. Слава перехватил трясущиеся пальцы и переплёл их со своими. Дрожь потихоньку начала отходить. Ванечка тем временем уже успел вставить три пальца так, что Ваня даже не заметил, и сейчас сгибал их внутри, попадая по простате. Он облизал растянутую вокруг пальцев кожу, шлёпнул по заднице и, сплюнув на член, но не касаясь его, смотрел, как большая капля медленно стекает по стволу. Затем обвёл головку и венки на члене кончиком языка. Оттянул яйца и пропустил их за щеку. Рудбой ощущал себя полностью дезориентированным. Он думал, что будет странно, не комфортно и может даже больно, но ничего, кроме умиротворения и всепоглащающего возбуждения, он не испытывал. Чувств было слишком много и отовсюду. Он погрузился в них полностью и очнулся только, когда понял, что кончил. Слава провёл по члену и тоже спустил на подбородок и шею с чокером. Светло вытащил пальцы, встал и подошёл к Славе вплотную. – Поменяемся? Слава притянул его к себе, провёл кончиком ногтя по вставшим через футболку соскам, заставляя Ванечку всхлипнуть. Наклонился, целуя всё подряд: лоб, нос, покрасневшие щёки, губы, тонкую кожу за ухом. Светло что-то забормотал, но было слышно только: – Слава... Славка... Славочка, пожалуйста. Но Славе не нужно было слышать, он понимал, всегда понимал. Он потянул белую ткань вверх, обнажая чувствительную кожу, обхватил его за талию, уткнулся носом в ключицы, вдыхая самый родной запах, как когда-то много лет назад ещё в Питере. Светло был крохотным, податливым и таким идеальным в его руках. Тот вцепился в его плечи, не давая даже пошевелиться, желая впечататься, вплавиться в него полностью и остаться в этом мгновении как можно дольше. Тонкие, но цепкие пальцы больно хватались за Славу, как за последнее, что держало перед тем, как с головой уйти под воду. И Слава держал, и шептал. – Хороший, хороший, хороший мой, Ванечка. – Опускаться на глубину, когда тебя держат сильные руки, было не так страшно. Они стояли так несколько минут или может целую вечность, пока Слава снова не начал целовать его шею, и Ванечка расслабился, ослабил хватку, позволяя отстраниться. Слава чмокнул его в висок – я здесь, родной, всё хорошо. – Светло кивнул и повернул голову к Рудбою, который смотрел на них абсолютно зачарованно и восхищённо. С таким любопытством и интересом, как у кота. И кажется у него снова встал. – Сейчас и тебя потискаем, Вань, только немного по другому, – Светло нервно усмехнулся и подошёл ближе, вытер его рот и подбородок футболкой. Непонятно откуда у Славы в руках снова что-то появилось. На этот раз это была пробка, среднего размера с оранжевым камушком. Он смазал её Ваниной же спермой с живота и начал осторожно вводить. Остановившись на самой широкой части, он заглянул ему в лицо. Тот приоткрыл рот в беззвучном стоне, свёл брови, а около глаз виднелись мокрые дорожки. Рудбой лежал на коленях у Светло, который гладил, перебирал пряди его волос и вытирал слёзы. Руками Рудбой схватился за простынь, чтобы не начать ёрзать и не прикоснуться к себе, он знал, что ему не позволят. – Давай, Ванечка, мы хотим тебя слышать, – и вставил до конца, выбивая у Вани охрипший, но такой настоящий стон – вот так, уже лучше, – сначала Слава двигал пробку лишь слегка, а затем, почти полностью доставая и вставляя заново, пока Ваня под ним не начал стонать в открытую. – Давайте уже, – наконец не выдержал Рудбой. – Ммм? Чего ты хочешь? – и снова вогнал пробку. – Блять... – выругался Ваня, отвернул голову, проговорил. – Вас хочу... Слава, Ванечка, пожалуйста трахните меня, – Слава одобрительно улыбнулся и достал пробку. – Давайте-ка по-другому, – предложил Светло. – Переворачивайся, – и сам начал разворачивать Ваню на живот. Рудбой встал на четвереньки, прогнулся. Слава обвёл головкой татуировку бабочки на пояснице. Провёл членом между ягодиц и бёдер, Ваня по инерции поддался назад. Слава оттянул одну из половинок, смазал ствол и вошёл сразу на всю длину. Рудбой почти закричал, но не от боли. Тот сразу нашёл нужную точку и задвигался резкими и быстрыми толчками. Цепочка громко звенела, создавая дополнительную стимуляцию перевозбуждённых сосков. – Ротик, открой, – приказал Светло, обводя головкой припухлые губы, и Ваня обхватил член губами, – послушный мальчик, заслужил подарочек, – Светло двигался медленно, вставляя почти во всю длину, останавливался и ждал, пока Ваня не начнёт давиться. Он крепко придерживал его голову, найдя где-то ремешок, прицепил его, как поводок и натянул, Ваня захрипел. Светло задвигался резче, но также глубоко, погладил шею, при каждом толчке ощущая, как натягивается чокер от его движений внутри. Он надавил на горло, лишая Ваню последнего кислорода, стенки начали сокращаться, плотно обхватывая плоть. Вышел, давая Ване сделать судорожный вдох, чтобы затем войти ещё глубже. – Такой славный котёнок, так хорошо принимаешь меня, киска. Нравится, когда тебя так ебут? Хочется быть заполненным везде, да? – Светло выделял слова и намеренно понижал голос. Он уже запомнил, как нужно было двигаться и когда остановиться, чтобы Рудбою понравилось. Он знал, как тот тащится от такой грубости. Светло наконец вышел с абсолютно пошлым хлюпающим звуком, и теперь весь подбородок Вани был в слюне. Он потянулся стереть их, но что-то звякнуло. Слава перехватил его руки и начал связывать их за спиной ремнём. Ускорился, придерживал, не давая упасть, второй рукой перехватил член у основания, не позволяя кончить раньше времени, Рудбой протестующе замычал. – Кончишь без рук, потерпи, – Слава сильнее перехватил его за живот. Он был уже на пределе, Светло тоже ускорился. На очередном толчке Слава согнулся и убрал руку с члена. – Давайте вместе, – Слава еле успел выйти, кончая на спину и дрожащие бёдра. Светло спустил в рот, войдя во всю длину, чувствуя спазм горла и видя, как подрагивает кадык, пока Ваня послушно сглатывал. Вышел и сразу же сел на пол, ноги больше не держали его. Рудбой, громко застонав, тоже громко упал на кровать. Светло протянулся к его лицу и накрыл мокрые и онемевшие Ванины губы своими. Полюбовавшись несколько секунд на задницу, спину и бёдра, по которым стекала сперма, Слава протёр их футболкой, развязал затёкшие руки, заботливо развернул Ваню на спину, снял прищепки, подушечками пальцев разогнал кровь и лёг рядом. – Ты как? В норме? – Бля... охуенно! Рудбой никогда раньше не задумывался о полиамории. Он даже не предполагал, что они бы правда могли попробовать встречаться вот так втроём. Но сейчас он лежал у Славы на груди, слышал его сердцебиение и ощущал лёгкие поглаживания по плечу. Слава что-то шепнул Светло, смущаясь и смеясь, щекоча дыханием шею. Он видел совершенно счастливую улыбку Ваньки. Тот лёг с другого края от Славы. Кажется, ему пора загадывать желание. Слава запустил руку в волосы Светло, поцеловал в макушку, и Рудбой вдруг понял, что сегодня он наконец выспится дома с двумя лучшими людьми в своей жизни.