Вселенная бесконечна?

Колокольный перезвон капели отзывался в такт биту, вырывавшемуся из белых наушников в ушах Биатрисы. Она шла, заложив руки в карманы джинсов, подперев плечом стену какого-то классицистского особняка. Розовые пряди, выбившиеся из-под кепки с небрежно закрученным козырьком, колыхались на ветру с Невы. Она жила этой новой, старой жизнью уже несколько месяцев, но до сих пор ловила себя на том, что вслушивается в тишину между звуками машин, ища в ней скрежет или шуршание. Мир был сшит по старым лекалам, но шрамы на памяти заживали медленно. Фил стоял в тени квартала через дорогу, и его сердце колотилось куда сильнее, чем того требовал быстрый шаг. Он узнал ее мгновенно - не столько по розовым волосам, сколько по особой, чуть отстраненной пластике движений, той самой, что отличала Трикс в том другом мире, состоящим из игры, когда та пробиралась через руины библиотеки. Он месяцы искал ее, прочесывая город, в который, как он надеялся, она должна была найтись. И вот она. Переждав поток машин, он пересек улицу бесшумно, как когда-то в игре, подкравшись к ней сзади. Биатриса, увлеченная музыкой и своими мыслями, ничего не заметила. Легким, отработанным движением Фил сдернул кепку с ее головы и надел себе на белокурые волосы, где резко выделялась единственная сапфирная прядь. Музыка в наушниках оборвалась, сорванный провод болтался у ее груди. Биатриса замерла, шок сковал ее на долю секунды. Рука инстинктивно потянулась к пустующей голове, а взгляд - к тому, кто посмел... И тогда она увидела его. Незнакомца в ее кепке. И того, кого она никогда не надеялась увидеть снова. Голубые глаза, эта дурацкая прядка, хитрая ухмылка, которая не сходила с его лица, даже когда они отбивались от ящериц в шахте под его королевством. —Фил? - выдохнула она, и голос её дрогнул. Улыбка на его лице стала шире. —Привет, Трикси. И тут лед тронулся. Она не бросилась, она взлетела к нему, вцепившись в его зип-худи так, будто боялась, что он раствориться и исчезнет в жёлтую пыль. Он поймал ее, крепко обнял, прижав к себе, и замер, вдыхая запах ее волос, таких же розовых, как и в игровом мире. Она смеялась и плакала одновременно, бормоча что-то бессвязное про "как" и "почему" и "не может быть". —Искал - просто сказал он, наконец разжимая объятия, но не отпуская ее далеко, держа за плечи. - Знал, что ты должна быть здесь, в Питере. Фил, с её белой кепкой, ухмыльнулся, но взгляд его был прикован к белым наушникам, свисающим с ее шеи. Из них доносился едва слышный, но знакомый до мурашек бит. —Постой... Это же... – он перехватил ее взгляд, полный изумления и невысказанных вопросов. – «Вселенная бесконечна?» Ты слушаешь ее? После? Биатриса медленно кивнула, ее спокойное выражение лица контрастировало с ярко-розовыми волосами. Она вынула один наушник, и в воздухе повис отрывок: «Где-то щас происходят те же события...» —Иногда, – тихо сказала она. – Наводит на мысли.. Фил засмеялся, но в его смехе была нотка чего-то острого, почти болезненного. Он схватил ее за руку, будь то боясь, что она испарится так же как и она пару минут назад. —Представляешь, Трикси? – его слова полились быстро, как будто он долго их носил в себе. – Следуя этой логике... где-то там, в глубине каких-то далеких галактик, есть копия этой набережной. И вот на ней стоит твоя копия с такими же дурацкими розовыми волосами... —...а твоя копия с идиотской голубой прядью срывает с нее кепку, – закончила она мысль, и в уголках ее губ дрогнула улыбка. —Именно! – Фил оживился еще больше. – А где-то... где-то есть миры, где мы с тобой либо уже не вместе, либо вообще прошли друг мимо друга в Энвелле. Никогда не встретились в библиотеке. Мне в голову иногда лезут эти мысли. Что где-то есть версия меня, которая не искала тебя. И версия тебя, которая... даже не знает моего имени. Он замолчал, глядя на воду, и его привычная бравада на мгновение исчезла. —Жуть, да? – выдохнул он. Биатриса внимательно посмотрела на него. Ее спокойствие было не безразличием, а глубоким, твердым пониманием.. Пониманием правды – А еще где-то есть версия всего этого, – она мягким жестом обвела горизонт, – где апокалипсис так и не закончился. Где мы до сих пор играем в ту игру. Или где мы проиграли Моргарту. – Не напоминай, – поморщился Фил. – Ты сказал: «Как бы круто там ни было, мне одно ясно...» – она процитировала строчку из песни, глядя ему прямо в глаза. Фил замер. Вся его энергия куда-то ушла, осталась только тихая, оголенная искренность. – «...Еще сильнее я в тебя все равно не влюблюсь», – тихо договорил он. – Потому что это просто невозможно. Потому что та версия нас, что выжила здесь... она уже прошла через все. И выбрала себя. Меня. Тебя. Этот дурацкий город. И никаким другим раскладом, даже самым удачным, это не заменить. Понимаешь? Биатриса смотрела на него – на этого вечного двигателя, который нашел ее в миллионном городе, который цитировал философские рэп-тексты и боялся мысли о мирах, где их нет вместе. – Я не верю в бесконечные вселенные, Фил, – наконец сказала она, и ее голос был тихим, но абсолютно уверенным. – Я верю в эту. В ту, где ты надел мою кепку, нашел меня и не сдался,сдержал своё обещание.И для меня ее одной... уже с избытком хватит на всю оставшуюся жизнь. Он не нашелся что ответить. Он просто снял с себя свою голубую зипку накинув на розоволосую, когда подул холодный ветер с залива. В этом жесте было больше смысла, чем в тысячах гипотетических галактик. —Пройдемся? - Фил кивнул в сторону набережной- Вспомним старые добрые времена. Только без чудовищ в этот раз. —И Моргарта. Они шли вдоль гранита, глядя на воду, темную и тяжелую. Говорили о пустяках и о главном. О том, как странно - видеть обычный мир.Как пахнет свежий хлеб из булочной. И как тихо , тут , на набережной .Порой они замолкали, и взглядов, полных понимания, было достаточно. Он остановился, опершись о парапет, и посмотрел на нее. На ее живые, сияющие глаза, на улыбку, которую он видел только в редкие моменты , когда у неё получалось выбраться из бури мыслей о семье , о детях которым сейчас было тяжелее всех , о котятах..И о нём когда он очнулся, после того как Целитель пожертвовал своей жизнью. —Знаешь, в Энвелле я всегда хотел это сделать, — тихо сказал Фил. — Но боялся, что это сглазит. Что если поцелую тебя, а науро тебя не будет ведь ты опять ушла повышать уровень, но не вернулась.. Биатриса не ответила. Она лишь прикоснулась к его руке. И этого было достаточно. Он наклонился, и его губы коснулись ее губ. Это был не страстный, а скорее нежный, вопрошающий поцелуй. Поцелуй-воспоминание. Поцелуй-обещание. Поцелуй, который ставил точку в прошлом и открывал что-то новое. Она ответила ему, и в этот миг где-то там, в другом Петербурге, рухнула последняя стена, отделявшая вымысел от реальности.

***

События во время апокалипсиса. В первый раз он увидел её в библиотеке. Вернее, в том, что игровая система упорно называла «Библиотекой», хотя от реального здания остались лишь груды книжной трухи и призрачные полки, плавающие в воздухе. Фил пришёл сюда потому, что Артём позвал его на прокачку уровня. "Король" , как многие звали Фила за его уровень и экстравагантный вид, согласился бесить своего друга во время боя. Именно там, в полумраке зала фантастической литературы, он её и заметил. Девушку с розовыми волосами — настолько яркими, будто их красили два дня назад, — которая сражалась с гигантским скоплением ящериц-книгоедов. Эти твари существовали в странном промежутке, когда реальный мир и игра ещё только начинали смешиваться, разрывая ткани вселенных. Она отчаянно кричала — то ли на монстров, то ли от боли и ярости, — отстреливаясь из двух пистолетов. Но когда её взгляд случайно встретился с Филом, застывшим в дверном проёме, она на секунду замолчала. Её глаза, широко распахнутые, сверкнули в полутьме. И тут же один из её пистолетов исчез, сменившись в вспышке света на массивный револьвер. — Эй, Фил, шевелись! — крикнул Артём, уже ринувшись в бой с своим топором. Но Фил стоял в лёгком ступоре, впечатлённый не столько битвой, сколько яростной концентрацией на лице незнакомки. Бой был коротким. Справившись с последней ящерицей, она перевела дух, и тишину нарушил только хруст пепла под её ботинками. Артём, довольный подъёмом уровня, отошёл в сторону, изучая обновлённые характеристики. Девушка повернулась к нему. Её розовые волосы были измазаны зелёной жидкостью, которой атаковали монстры. Крошечная игрушечный медвежонок, висевший на поясе, был запачкан уже в другой субстанции, отдалённо напоминавшей кровь. Контраст был поразительным: она выглядела как последний выживший в аду, а он - Фил - стоял перед ней как парень, только что вышедший из королевского дворца, в своей идеальной голубой шубе с переливанием и с посохом в виде гигантского знака «STOP». — Ну... спасибо, что ли? - первой нарушила молчание именно девушка, неуверенно ухмыляясь. Она медленно убрала револьвер в кобуру. — Меня Фил зовут, - представился он, кивнув на товарища- Это Арт. — Я знаю. Видела вас в списке лидеров, - её голос был тихим, но твёрдым. Она сделала шаг вперёд и ткнула пальцем в его роскошную шубу. - Ты - тот самый, с заоблачным уровнем. — Ага, — Фил расплылся в улыбке. — Ну, знаешь, бывает. А ты? В этот момент к ним подбежал Артём, всё ещё сияя. — Слушай, — Фил понизил голос, становясь серьёзнее. — Ты не подумай, что мы будем общаться с тобой только из-за твоего уровня. Просто тут неподалёку наша база, школа. Всегда рады сильным игрокам. Можем помочь, прикрыть спину. — Я на 87-ом, — вдруг сказала она, глядя куда-то мимо него. Фил поднял бровь. Это был всего на пару уровней меньше его собственного. — Ого... Неплохо. Так что, подумаешь о... Он не успел договорить. Биатриса резко дёрнула капюшон своей кофты грязно-розового цвета, и её фигура поплыла, растворилась в воздухе, будто её и не было. — Оу... — протянул Артём, впечатлённо свистнув. — У неё тот же плащ-невидимка из Гарри Поттера, что у Киры. Фил так и стоял, глядя на пустое место, где только что была девушка с розовыми волосами. В воздухе витал лишь слабый запах оружейного дыма и её последние слова: «Я на 87-ом».

***

Их вторая встреча произошла на набережной, точнее, над тем, что от нее осталось. Фил тогда ушёл из "убежища" от лишнего шума. Это было странно, потому что обычно он нуждался быть в центре внимания, но в тот день что-то щёлкнуло. Воздух был пыльным и густым, пахло остывшим металлом и речной сыростью, пока сама река падала в виде водопада вниз. Он забрался на груду развороченных гранитных плит, чтобы просто подышать одному, и увидел её. Она сидела внизу, на одном из немногих уцелевших камней старого парапета, прислонившись спиной к ржавому светильнику. Её губы беззвучно двигались, словно она что-то напевала. В одном ухе торчал проводной наушник, а потрёпанный плеер лежал рядом на камне. Она казалась островком неестественного спокойствия в этом хаосе. Фигура в периферии её зрения заставила её вздрогнуть. Биатриса метнулась к оружию, лежавшему у её ног. Это был «Вескер» — громоздкий дробовик жёлтого цвета, казавшийся игрушечным в её руках, но это впечатление было обманчивым. Она почти не целясь, навела ствол на приближающуюся тень и выстрелила. Заряд дроби с воем пролетел в сантиметрах от головы Фила, превратив в труху остатки клумбы позади него. — Эй, я человек, вообще-то! — его вскрик был громким, сдавленным от адреналина. Он отскочил за обломок, сердце колотилось где-то в горле. — Ой... Прости, — её голос донёсся сверху, ровный и без паники. Она не подошла сразу и даже не сняла наушник. Лишь отвернулась, как будто проверяя, не подкрадывается ли кто-то ещё. — Думала, что вор. Её рука положила дробовик обратно на камень. Тем временем блондин всё ещё отходил от шока. И не от лёгкого испуга. Он смотрел на неё во все глаза, сверля её голубыми глазами, будто пытаясь сделать так, чтобы она взорвалась так же, как та травинка рядом с ним, в месте, откуда он отскочил по инерции. — Ты... ты могла бы меня убить! — выдохнул он, наконец выбравшись из-за укрытия и отряхивая пыль с куртки. — Но не убила же, — парировала она с той же странной, отстранённой логикой. Теперь она смотрела на него прямо. Её глаза были яркими, почти нереальными на фоне грязного вечернего пейзажа. Фил, всё ещё кипя, сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд упал на плеер. — И что ты там слушаешь, под звуки чего людей чуть не отправляешь на тот свет? — спросил он с сарказмом. Биатриса ничего не ответила, просто молча протянула ему наушник. Из динамика тихо лилась меланхоличная гитарная переборка и хрипловатый голос: «Ещё не рассвет даже... Пусть утром она расскажет, Как в город большой где-то Меня занесло к ним ветром...» Фил замер. Это была песня из другой жизни. О мире, где главной проблемой было не выживание, а несостоявшаяся встреча в метро, тени душ и улица с каким-то сталеваром и любви. Абсурдный, далёкий и бесконечно прекрасный артефакт. — «Улица Сталеваров»... — прошептал он, опускаясь на камень напротив. Вся злость из него ушла, сменившись ошеломляющей ностальгией. — Откуда у тебя...? — Батарейки почти сели, — просто сказала она, глядя на воду. — Сегодня, наверное, последний раз послушаю. «Ветер дул не туда, мы не встретились никогда...» — она тихо подпела, и в её голосе не было грусти, лишь констатация. — Зато мы встретились, — неожиданно для себя сказал Фил. — Вот так. Ты чуть не подстрелила меня из дробовика. Это покруче, чем «стоять в метро рядом». Впервые за всё время она по-настоящему улыбнулась. Улыбка преобразила её серьёзное лицо. — Меня Фил зовут, — представился он, кивая на свою знаменитую голубую прядь. — Эта, чтоб ты знала, моя отличительная черта. На случай, если захочешь прицелиться получше в следующий раз. — Биатриса, — ответила она. — Но можно Трикс. И я не планирую. Стрелять, в смысле. — Рад слышать, Трикс, — он ухмыльнулся. — Значит, у нас тут образовался клуб ценителей довоенной музыки и острых ощущений. Членский взнос — патроны или найденные батарейки. Она рассмеялась. Тихим, хрустальным смехом, который совсем не вязался с её грозным видом и розовыми волосами. — Ладно, — Фил встал, отряхиваясь. — Раз уж мы почти друзья, пойдёшь назад, в убежище? Там хоть кровати тёплые и батарейки для тебя найдём. А то одна здесь сидишь с песнями о несбывшейся любви... как-то депрессивно.Не думаешь? Биатриса посмотрела на него, потом на свой дробовик, потом снова на него. Щёлкнула предохранителем, забрала плеер. — Пошли, — согласилась она, спрыгнув с камня. — Только иди первым. А то мало ли. Они пошли по руинам набережной — вспыльчивый парень с голубой прядью и спокойная девушка с розовыми волосами и дробовиком за спиной. Ветер дул с Невы, унося пыль прошлого. Он дул не туда, как в той песне. Но здесь, в мире, который стал реальностью, их встрече это не помешало.