Снег кружится, летает, летает...

Поздним вечером на Новодевичьих прудах было тихо, и лишь монотонное стучание колёс стремительно несущихся мимо поездов «МЦК» разрезало искрящийся воздух. Казалось, он потрескивал от напряжения — волшебство витало в воздухе, ведь сегодня была особенная ночь, одна из немногих, в течение которой стирается граница между прошлым и будущим, между сном и явью. Существовало лишь настоящее, в котором все было реально. Вверх по Напрудной башне поднималась грузная женщина с мрачным лицом, держа в руке подол своей монашеской рясы, чтобы та не мешала ей подняться своей тяжелой поступью как можно быстрее. Она не помнила, кем была, она не знала, какой сейчас год. Она и тень, и миссия, но когда-то — царевна Софья. Сегодня в башне темно, как никогда, поэтому своими руками она зажигает факелы, готовится. Все увидят результат, но не узнают действий, которые к нему привели. Она призрак, которого разделяет с реальностью белокаменная стена и почти четыре сотни лет, в течение которых она берегла жителей Москвы и хранила их желания. За пару минут до полуночи слетели последние листья с ив, склонившихся над прудом — зима в этом году вышла почти что бесснежная, но уже сегодня до Нового года оставалось десять самых важных дней, которые определят ближайшее будущее людей: детей и родителей, влюблённых пар и тех, кто одинок, студентов, думающих лишь о предстоящих экзаменах. Каждый из них обладает своей историей, но проходят мимо монастыря, все они становятся тысячеликими прохожими. Софья стояла на крыше башни и смотрела вдаль на то, как приближается высокая женщина. Её лицо не было ни старым, ни молодым. Она была одета в платье, поверх которого была накинута старомодная шаль, расписанная завитками наподобие мороза, оставляющего причудливые рисунки на стёклах. На ее локте висела корзина, куда она постоянно опускала руку, рассыпая хлопья крупного снега на дороги, автомобили, на крыши домов и на капюшонах редких прохожих. Зима-колдунья пришла: они пересеклись взглядами и молча друг другу кивнули — две Хранительницы встретились. Снег бежал по Ленинским горам, запутывался сам в своих же ногах, крутился, клубился, кружился и кувыркался, стремительно заметая все вокруг. Покрывались белыми шапками деревья и скамейки, факультеты и лаборатории, в которых с раннего утра до поздней ночи кипела жизнь, за которой пристально наблюдал Михаил Васильевич Ломоносов. Казалось, его мягкий, но пристальный взгляд был везде, не только с высоты памятника, чтобы с чистой душой подарить старательному студенту лёгкую сессию, когда тот придёт просить о помощи. Мягкими шагами, не оставляя следов, по стенам Дома студента шаловливо забирался Мороз с его сыновьями — ледяные духи скачут по стенам, цепляясь за балконы, пробираются внутрь и крадутся по коридорам, чтобы оставить искры своего волшебства на развешенных гирляндах, прочитать желания, написанные на картах у лифтов. Всех их объединяет общее дело, общее благо — дать людям надежду и сохранить их веру в чудо.