Тьма

Каменный подоконник обжигал ледяным холодом. Мутное стекло вздрагивало под напором ветра, сквозь его толщу открывался вид на внутренний двор крепости. Редкие, тяжёлые хлопья снега падали на землю, размокшую от слякоти и грязи. Внизу люди двигались словно тени. В каждом их движении жили усталость и страх. У конюшни возились двое оруженосцев, тщетно пытаясь зажечь факел. Пламя упрямо гасло. Ветер бил им в лица, рвал капюшоны, делая их жалкими и беззащитными. Кони били копытами по мерзлой земле, а пар от их дыхания стелился низко, смешиваясь с дымом из кузницы. Слуга, выливая ведро с помоями, вдруг застыл, прислушиваясь к чему-то невидимому. Никто не разговаривал. Люди застыли и боялись издать звук – лишь бы вовремя услышать приближающуюся опасность. Словно это могло их спасти. У ворот солдаты выстраивались в караул, но всё чаще оборачивались, переглядывались, вздрагивали от каждого шороха. Над башнями завывал ветер. Часовой на ближней сторожке то и дело крестился, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Когда дверь открылась, звук прозвучал оглушительно громко. – Пьер?! – человек у окна вздрогнул и резко обернулся. Посетитель вошёл бесшумно, как всегда, но в застывшей тишине любой шорох отдавался ударом колокола. Мужчина выглядел измождённым: плащ и сапоги в грязи, на коттарди – бурые пятна, похожие на кровь. Он медленно поднял взгляд и встретился глазами с тем, кто стоял у окна. – Скоро начнётся адвент, – без приветствий произнёс он надломленным голосом, снимая мокрый плащ и бросая его на стул. – Хочется верить, что нас коснётся чудо Рождества. Он отвернулся и опёрся руками о массивную столешницу, будто боясь рухнуть. – Ты был в той деревне? – голос у окна прозвучал глухо. – Был, – кивнул Пьер. – Ты видел людей? – Мёртвых – да. Живых нет. – А тех, кто их убил? – Вряд ли я стоял бы здесь, если бы мы встретились, – губы Пьера дрогнули в горькой усмешке. – Чуда Рождества не будет, – собеседник отвернулся к окну. – Люди верят, но мы знаем: не для нас. – Мы не единственные грешники в округе, Эдуард, – за его спиной прозвучал усталый голос. – Мне нужно уехать. – Как и всем... – Нет, – Пьер покачал головой. – Я вернусь. Если... – Если что? – Эдуард обернулся, и в его взгляде мелькнула тень отчаяния. – Если не повстречаюсь с тьмой, – тихо закончил Пьер.

***

Дорога представляла собой вязкую, бесконечную полосу грязи, припорошенную рыхлым снегом, который не скрывал, а лишь подчёркивал её убогость. Под копытами лошадей чавкала жижа, источавшая запах гнили и мокрой соломы. Следы тут же наполнялись мутной водой. По обочинам тянулась полоса мёртвых деревьев. Их сучья, словно руки мертвецов, протягивались к небольшому отряду. Ветви скрипели, терлись друг о друга, а гулявший среди них ветер издавал протяжный звук, похожий на стон. Местами снег ложился плотнее, но на возвышенностях ветер срывал его и гнал прямо в лица, ослепляя и затрудняя дыхание. На обочине попадались обломки колёс, дохлые вороны и кости. Пьер вглядывался в них, с облегчением отмечая, что они слишком малы для человеческих, но потом ему пришла в мысль о ребёнке, и стало не по себе. Кругом стояла непроглядная тишина, лишь изредка издалека доносились звуки – то ли ветер, то ли зверь, то ли сама смерть кралась следом. Всякий раз путники невольно оборачивались, но за спинами виднелись лишь белое марево и мёртвые деревья. Пьер сжал поводья до белизны в костяшках пальцев, ощущая гулкий стук собственного сердца. Он приказал ускориться, и люди пришпорили коней. Вскоре впереди замаячили сторожевые башни и стены крепости. До ворот они добрались почти галопом. Но едва всадники пересекли порог, их души сковал ледяной ужас. Оба солдата, открывавших ворота, едва держались на ногах. Они были с ног до головы залиты кровью, одежда изорвана, а глаза полны отчаяния. – Они пришли на рассвете, милорд! – прохрипел один, падая на колени. – Сначала земля задрожала, а потом они явились. У них были когти, словно у диких зверей! И пасти с огромными клыками! – он зарыдал, прижимая руки к лицу. – Господь карает нас, милорд, за наши грехи! – Первыми они убили конюхов, что вышли кормить лошадей, – голос второго стражника звучал глухо и обречённо. – Потом принялись ломиться в двери и ставни. Они игрались, ведь ни двери, ни ставни им не помеха. – Где графиня?! – закричал Пьер. – Она цела?! Стражник лишь покачал головой, опустив глаза. Он не знал ответа. Пьер вонзил шпоры в бока коня и галопом помчался к главной цитадели. Оставшийся позади стражник сначала обессиленно осел на землю, а затем рухнул навзничь. Мёртвый.

***

– Маргарет! – он ворвался в замок, почти не разбирая дороги. На пути к главному входу лежали тела, разбросанные по внутреннему двору в хаотичном порядке. На лестнице внутри тоже громоздились мёртвые. Пьер поскользнулся, схватился за стену и увидел, что наступил на вывалившиеся кишки паренька со вспоротым животом. – Маргарет! – снова позвал он, взлетая по лестнице. Сердце отчаянно колотилось в груди, пока он преодолевал пролёт за пролётом. – Маргарет! Он ворвался в просторную спальню и увидел жену, сидевшую на полу, забившись в угол. Она была до смерти напугана, но жива. – Маргарет! – выдохнул он, падая перед ней на колени и прижимая к себе, пытаясь на ощупь понять, не ранена ли она. – Пьер! Она уткнулась ему в грудь, тихо плача. – Мы уезжаем отсюда, – мягко отстранил он её. – Прямо сейчас. Она лишь закивала сквозь слёзы. – Где твоя тёплая одежда? – Там, – дрожащей рукой Маргарет указала на сундук у стены. Пьер встал, открыл его и вытащил сюрко из плотной шерсти и подбитый беличьим мехом плащ. Затем помог ей подняться и одеться. – Пойдём, – он повёл её к выходу. – Сейчас будем спускаться, – он обнял за талию и привлёк к себе. – Я буду тебя держать, а ты смотри только на меня, – предупредил он. Она молча кивнула. В звенящей тишине они преодолели коридор и начали спуск. Маргарет отчаянно старалась смотреть на мужа, но не могла не замечать трупы на ступенях. Однако она не плакала. Его напряжённая уверенность передалась и ей, и теперь она держалась из последних сил. Наконец они вышли во двор. Пьер помог жене взобраться на своего коня, а затем вскочил в седло сам. У ворот их ждали его спутники. Их лошади нервно перебирали копытами, а люди в страхе озирались. Первого охранника нигде не было видно, а второй, мёртвый, так и лежал на земле. Вокруг на снегу расползалось алое пятно. Искать выживших не стал никто. – Уходим! – скомандовал Пьер. – Возвращаемся в Вудсток! Они пришпорили лошадей и понеслись обратно по той же дороге. Сначала их преследовали лишь завывания ветра в ветвях и чавканье грязи под копытами. Они проскакали почти половину пути, и в душах затеплилась слабая надежда, что худшего удалось избежать. Но внезапно Пьер почувствовал, как неведомая волна подбросила их вверх вместе с конём. В следующее мгновение он осознал, что они с Маргарет лежат на земле, а его конь бьётся в предсмертных конвульсиях с распоротым брюхом. Пьер ещё ни разу не видел их воочию, и, как он полагал, это было залогом его выживания. Но на сей раз удача отвернулась. Существо находилось в трёх шагах. У него не было ни рук, ни ног, ни лица в привычном понимании этих слов. Сначала Пьеру показалось, что это просто клубящийся чёрный туман, но с каждым мгновением тьма сгущалась, обретая плотность и тяжесть, словно воздух кристаллизировался в месте его присутствия. Внутри вихря мерцали очертания – странные, изменчивые, то звериные, то человечьи, но всегда уродливые. Сущность постоянно двигалась – то расплывалась и становясь полупрозрачной, то вновь сжимаясь во что-то плотное, почти телесное. Внезапно в центре этой массы разверзлась пасть – огромная, лишённая губ и языка, с зубами, которые казались слишком длинными, слишком острыми и в то же время растворялись в темноте. Невероятным усилием воли Пьер стряхнул оцепенение и поднялся на ноги. Его взгляд был прикован к чудовищу, но краем глаза он заметил ещё двух таких же тварей. Люди пытались отбиваться, но их оружие было бессильно против бестелесных исчадий ада. Клинки мечей лишь беспомощно рассекали воздух и падали в лужи крови рядом с растерзанными телами. Заслонив собой жену, Пьер выхватил меч. И хотя он понимал, что шансов нет и гибель неминуема, он сделал последний, отчаянный рывок. Казалось, лезвие вот-вот коснётся чёрного дыма, но тот мгновенно рассеялся. Клинок разрубил пустоту, а демон возник рядом и оглушил его рёвом из смердящей пасти. Волной воздуха Пьера отбросило на землю, а из клубящегося тумана возникли две когтистые конечности, вырвали меч из его рук и отшвырнули в сторону. Пьер почувствовал, как позади него Маргарет вцепилась ему в руку. Он знал, что будет защищать её до последнего вздоха, но с горечью осознавал, что тот был совсем близко. Вокруг них не осталось никого живого – ни людей, ни лошадей. Они остались вдвоём – последние жертвы морока, насланного на грешную землю. Но демоны не были простыми убийцами. Они обладали разумом. Они играли с добычей, наслаждаясь её агонией. Внезапно сгустившиеся сумерки пронзила вспышка огня. Ещё мгновение – и одно из исчадий оказалось рассечено пополам огненной косой. Оно протяжно застонало, сжалось в шарик и, лопнув, разлетелось горсткой пепла. Через секунду та же участь постигла и второго демона. Огненная коса взметнулась в третий раз, и сгусток тумана, готовый разорвать в клочья двух людей, обратился в прах. Снег больше не шёл. А если и шёл, то его хлопья были чёрными и устилали всю округу и тела мёртвых. Маргарет уткнулась лицом в спину мужа и заплакала. Пьер поднял глаза и увидел тощую высокую фигуру, закутанную в плащ. В одной руке существо держало косу, пламя на которой угасало, обнажая тёмный металл. – Жнец… – прошептал он. – Но почему? – Не сегодня! – хриплым нечеловеческим голосом возвестил тот. – Сегодня король Эдуард не получит известия, что трупы его друзей остались гнить на дороге. Сегодня, – Жнец наклонился, и Пьер увидел его пустые глазницы, – вы будете жить. – Я думал, у тебя иные цели, – на лице Пьера появилась усталая усмешка. – Не всегда, – лишённый губ рот Жнеца исказился в подобии улыбки. – Если вы все погибнете, мне больше нечего будет делать в этом мире. Потому вы, люди, будете жить! Закутанная фигура подняла с земли меч Пьера и протянула ему. – Он мне не поможет, – покачал головой тот. Не отвечая, Жнец вонзил меч в землю. По лезвию и рукояти пробежали и погасли искры молний. – Теперь поможет, – хрипло возвестила Смерть и в следующее мгновение рассыпалась грудой костей, который тут же истлел и обратился в прах. Ещё несколько минут Пьер и Маргарет обессиленно сидели на холодной земле, залитой кровью и усыпанной пеплом. Снег снова стал белым. Он усиливался, и становилось совсем холодно. Пьер заставил себя подняться и помог жене. Протянув руку, он осторожно коснулся рукояти меча, а затем уверенно сжал её. Вытащив оружие, он с силой вонзил его обратно. По клинку побежали яркие искры, которые не обожгли его, но прожгли землю в месте удара. Пьер снова выдернул меч и вложил его в ножны. – Пойдём, – он обнял дрожавшую от холода и напряжения жену. – Лошадей нет, идти придётся пешком, но я обещаю, мы дойдём до Вудстока. Он прижал её к себе, пытаясь согреть и успокоить. – А когда не сможешь идти, – прошептал Пьер, – я понесу тебя на руках…

***

В комнате было холодно. Не спасал даже горящий очаг. Эдуард сидел за столом, закутавшись в меховую накидку, но и она не помогала – холод исходил изнутри. Ощущение липкого, мучительного ужаса не покидало его все последние недели, с тех пор как разверзлась земная твердь и адские твари выползли из преисподней, чтобы утащить с собой как можно больше душ. Король понимал: однажды они придут и за ним, и его не спасут ни крепостные стены, ни засовы, ни охрана. С тех пор как уехал Пьер, прошло три дня, и было неизвестно, вернётся ли он. До него уехали многие. Почти все. Кто-то погиб в пути, кто-то пропал, и их судьба была неизвестна, но Эдуард не сомневался – они все мертвы. А кому-то удалось укрыться в дальних крепостях, но сомнений не было: рано или поздно они разделят участь остальных. Как и он сам… Внезапно ему показалось, что стол задрожал. Стоявшая на нем, чаша опрокинулась, скатилась и упала на пол. Эдуард вздрогнул и замер…