Ощутить вату

      Идя по пустым просторам яркого, чуть ли не ослепляющего цифрового цирка, кукла, постанывая от боли и кряхтя, еле перебирала своими слабыми тряпичными ножками. Её ноги дрожа шагали вперёд, почти не останавливаясь, а руки панически и намертво прижимались к грудной клетке. Свет бил в глаза, раздражая роговицу бедной девушки, из-за чего так хотелось закрыть лицо рукой, чтобы наконец дать отдохнуть своим зрачкам, неустанно работающим с самого утра. Но нет, такого быть не могло — руки уже давно были заняты чем-то важным. Они тоже неустанно удерживали внутренности, вываливающиеся при каждой неудачной тряске. И так — с последнего приключения. То есть уже целых десять минут кукольных мучений. Было ли сейчас утро? Или ночь?.. Время текло странно, словно исказилось в причудливый круговорот постоянных событий. Хотелось отдохнуть, прилечь после бесконечных “приключений” хозяина этого проклятого шатра. Кейна. Чьи слова и намёки о следующем задании уже казались испытанием, а не минутной забавой.       Так больно, так чешется. Где-то далеко сзади слышались чьи-то забавные голоса. Их было несколько. Нежный, почти ангельский голос произносил странные, неразборчивые наборы букв, а после можно было расслышать голос молодого, задорного парня. Они что-то яростно и весело обсуждали. Иногда громче, иногда тише.       Тошно. Рагата, сделав несколько бессильных шагов, взглянула вниз, прямо в открытую рану чуть ниже так называемой груди. Мельком виднелись белые пушистые тряпичные внутренности. Сложно было понять, что в этой мешанине было “сердцем”, а что “кишками”. Но ясно было одно: это приносило боль. От этой сцены перед уставшими, едва видящими глазами закружилась голова. Всё плыло, а мысли превращались в беспорядочный суп.       Ох... мне плохо.       Где Кейн, когда он так нужен? Правая рука чуть отодвинулась от раны, и на ней, словно лёгкая пушинка, прилипла вата. Вдруг тело пронзила боль, будто пулей, выстреленной со спины и прошивающей её насквозь. Рука вновь дернулась и с железной, дрожащей хваткой обхватила рану, пытаясь закрыть слишком сильно разошедшуюся дыру.       "открыться перед ней" — всегда твердила помни. Ну вот, она и открылась. Только её самой рядом нет. И Рагата поймала себя на пугающе чёткой мысли: если бы сейчас шут наконец явился перед ней во всей своей трёхцветной красе, она бы без колебаний упала в его объятия, наслаждаясь этим моментом сполна.       Жаль, тебя нет рядом. Подумала кукла, устало обернувшись назад. Поймав двумя глазами две фигуры, идущие далеко позади, она наконец добралась до своей комнаты. Красная деревянная дверь с фотографией посередине приоткрылась, скрипнув. И за порог тёмной комнатки вступила нога девушки. Она еле добралась до своей постели. Лёжа на ней, тряпичная попыталась снова отодвинуть руки от раны и мельком взглянуть на её серьёзность, но так и не решилась — слишком страшно было снова видеть этот устрашающий разрыв.       И как мне быть. Руки лежали на груди, а ноги ровной линией вытянулись по нижней части кровати.       Так сложно двигаться... — Хорошо, если лежать неподвижно, то можно и поспать. И Кейна подождать. Надеюсь, он скоро придёт… Это была последняя мысль девушки, и веки, по воле программы цирка, медленно закрылись, наконец прекращая мучения и постоянные стоны, наполнявшие комнату после её прихода. Хотя никто не отменял того, что бедная девушка могла стонать и во сне.

***

      Дверь медленно скрипнула, открывшись всего на долю сантиметра. Уютная комната, окутанная мраком, наполнилась тонкой полоской света из яркого коридора цирка. — Рагата? Ты спишь? — послышался женский нежный, почти убаюкивающий голосочек, разрывая тишину. Голова, осторожно выглядывающая из-за двери, показалась во всей своей едва видимой трёхцветной красе. И сон рассеялся. Вместо него — резкое падение в реальность. Хотя ту чёрную пустоту сложно было назвать приятным сном. Глаза панически начали искать источник столь дивного звука, и тогда она поймала взглядом чуть открытой двери маленькую фигуру давно знакомого человека. — Помни, это ты? — она прищурила веки. В голосе слышались нотки лёгкой тревоги. — Да, это я. Мо можно войти? — ответил шут тихо и мягко, слова будто маслом прошлись по слуху. — Да, да проходи. И девушка-тряпичная совершила самую большую ошибку в своей недолгой жизни в этом шатре. Она резко поднялась. Боль не успела последовать за движением — ударила только через секунду, сильнее, будто наказывая за необдуманный поступок. Кукла застонала, стиснув зубы, и снова схватилась за большую дыру. Бессильно села на краю постели, чуть ли не падая на холодный пол. Помни, испугавшись, мгновенно подбежала ближе. Она тревожно начала осматривать подругу. — О боже мой, Рагата, с тобой всё в порядке!? — её взгляд метался между лицом и руками куклы, отчаянно сжимавшими область груди. Тогда шут заметила подозрительно белые клочки, чуть видневшиеся из-под рук. Рука Помни по неволе потянулась к дрожащим пальцам Рагаты. — Подожди, не трогай! — вдруг выкрикнула девушка, жалобно сорвав голос. Помни сразу отдёрнула руку и посмотрела на испуганное лицо подруги. — Ч-что случилось? Рагата, тебе больно? Почему? — посыпались вопросы, один за другим. Зрачки тревожно бегали: то к лицу куклы, то к её рукам. Рагата не смогла произнести ничего. Лишь жалобные мычания и стоны рвались наружу, когда она пыталась выдавить хотя бы одно слово. Но каждая попытка ломалась, оставаясь обрывком фразы. Боль не была адской — но говорить почему-то не получалось. — Рагата — тихо прошептала Помни и осторожно прижала куклу к себе. Её рука обняла голову старшей девушки, прижав к своей шее и подбородку. Ладонь шута — дрожащая и неуверенная — протянулась к рукам подруги. И когда её кончики коснулись кожи Рагаты, остался лишь нежный, горячий, почти щекочущий след. Дыхание старшей участилось, и тёплый, почти горячий пар её вздохов коснулся шеи шута, вызывая трепет. Так продолжалось почти полминуты, пока железная, нехарактерная для куклы хватка не ослабла, оставив едва заметную щель между руками. Сейчас. Пальцы шута проникли в эту щель. Вместо мягкой ткани — пустота. — Рагата? Наконец из горла куклы вырвались столь ожидаемые слова: — Рана... там рана, — коротко вымолвила она и снова замолчала в тряпичную ткань. Помни свободной рукой сильнее прижала подругу к себе. — Она настолько большая?.. Не дождавшись ответа, она сама осторожно попыталась узнать. Через маленькую, непрошибаемую до этого щель между руками Рагаты протиснулись два её пальца, затем вся ладонь, до костяшек. Помни судорожно, но предельно аккуратно начала исследовать всё внутри. Ориентируясь на свои ощущения и на тихие стоны куклы, она скользила между мягкими комочками ваты и всё сильнее понимала: подруге нужна помощь. Вынимая руку, она напоследок коснулась разорванных краёв ткани. На них еле ощутимо цеплялись оборванные отрывки чёрной нити, той самой, что много лет служила барьером, защищая тело куклы, подобно щиту. Щиту, за который так прчьалась Рагата, избегавшая реальности этих мест. Она пряталась в этой маленькой комнате, закрываясь от всех, лишь бы не видеть лиц, полных сострадания. Она считала, что не заслужила их. — Мне так больно, — снова промычала кукла. — Рагата. Я позову Кейна, он поможет. Я быстро, никуда не уходи! — шут собиралась броситься прочь, но резкая хватка остановила её. — Останься, прошу, не уходи... Кейн, он говорил что после этого приключения отправится в отпуск, так что он ничем не поможет. Помни остановилась. — И что нам делать? Рагата, бросив взгляд на шкафчик сбоку, тихо произнесла: — Придётся зашивать. Помни испуганно подошла ближе и села рядом на кровать. — Точно? Разве это не будет больно? — по-настоящему волнуясь за подругу, спросила она. — Если не зашьём, всё вывалится, ещё до того как Кейн придёт. Тогда Помни, не теряя ни секунды, поднялась, поспешила к шкафчику и торопливо открыла дверцу, перебирая содержимое в поисках иглы и ниток. Нашла. Вернулась к рагате и тревожно взглянула ей в лицо. Она положила иглу и нить на край кровати и осторожно потянулась к куколке. Её руки мягко ухватили плечи девушки и уложили мученицу на спину. Арлекинша нависла над рагатой, устроившись поверх её бёдер, чтобы лучше видеть рану. — Если будет больно — сразу скажи. Я буду очень аккуратно, — произнесла она, глядя снизу вверх почти щенячьими глазами. Рагата кивнула. Она почувствовала, как руки Помни приближаются к её груди: пальцы осторожно перебирали рваные нити, медленно вытаскивая их и отбрасывая в сторону. На месте ниток оставались крошечные аккуратные отверстия. На удивление, боли почти не было. Но лицо рагаты вспыхнуло, слишком много чувств смешалось внутри. Неловкость. Стеснение. Слабость. И ощущение близости, которое она никак не ожидала почувствовать. Чтобы скрыть внезапный жар на щеках, кукла поспешно прикрыла лицо руками.       О чём я думаю, Она ведь помогает мне, а я... Помни, заметив движение, испугалась. — Я сделала больно? Рагата, не убирая руки, быстро замотала головой. — Нет, нет, всё хорошо, продолжай, — голос её дрожал не от боли, а от смущения, которое она сама не могла объяснить. Помни облегчённо выдохнула и снова склонилась к ране. Чтобы лучше рассмотреть остатки нитей, она чуть придвинулась, и рагата почувствовала, как внутреннее напряжение становится невыносимым — совсем не потому, что больно. — Всё хорошо? — снова спросила Помни. — Д да, продолжай. Не обращай внимания. Шут, закончив удалять нити, осторожно раздвинула края раны, столь смахивающими на губы. Показалась белая вата. — Так, теперь самое сложное. Ты готова? — Да, — едва слышно ответила рагата, а в голове у неё вихрем крутились сбивчивые, совсем не подходящие к моменту мысли.       Ты меня мучаешь или всё-таки помогаешь Игла коснулась ткани, вошла внутрь, и рагата резко вдохнула. Больно. И одновременно, облегчение. Это было ненормально, но она была слишком истощена, чтобы разбираться в своих чувствах.

***

      Это продолжалось почти полчаса. Эти полчаса растянулись, словно вечность. Рагата порой тихо стонала от боли, иногда от напряжения, а Помни работала молча, с тревогой и сочувствием. Наконец последняя нить была продета и туго завязана. Вместо болезненных стонов теперь вырывались тяжёлые, глубокие выдохи, словно кукла пыталась восстановить дыхание. — Всё ещё больно? — по-настоящему расстроенная, Помни взглянула на подругу и, не замечая, что оказалась прямо над ней, осторожно коснулась её рук, пытаясь отвести их от лица, дабы увидеть выражение. — Нет, совсем не больно... Просто прошу, останься. Здесь со мной. Хотя бы на немного. — Рагата, конечно я останусь. Может, тебе принести чашечку воды? — Нет, не надо. Не уходи никуда. — Эээ... хорошо. Мне где присесть? На том стульчике? — она указала на стоящий неподалёку стул. — Нет. — А-а-а, а где тогда? Рагата замолчала — ей не хотелось произносить эти слова вслух. — На кровати? — Да, — коротко бросила она. Помни уже собиралась подняться, но Рагата снова удержала её. — Нет, не так. Я хочу, чтобы ты осталась лежать вот так. Кукла притянула шута к себе, и та мягко упала на подругу снизу. — Ра... Рагата?.. — Ты не против полежать так? Смущённая Помни не знала, куда деваться; её зрачки метались по разным темным углам комнаты. — Н-нет, я совсем не против.