Осколки каждого

      Вопреки общепринятому распорядку, сама жизнь в доме закипала лишь перед закатом. Всё гудело и трещало, словно в поганых катакомбах или производственных подвалах. Кто там хоть раз побывал, не забудет этого никогда. Но несмотря на шум и хаос, в этом доме сохранялись предсказуемость и некое спокойствие — пусть и такое, при котором всерьёз терять бдительность никто не осмеливался. — Рубин, тебя ждут, — Джозеф звонко ворвался в и без того тесное пространство ванной. — Буду через пять минут, — голос непривычно проскрипел, пришлось прочистить горло. — Выглядишь паршиво, — хмыкнул коротышка, неумело скрывая своё волнение. — Может вместо тебя поедет Ален? Всего лишь переговоры, зачем тебе туда тащиться. — Совсем сдурел? — Рубин хлопнул дверцей зеркала, которое до этого отражало лицо с желтушной гематомой. — Нельзя разбрасываться работой. К тому же что, разве плохо? Наглядное пособие, так сказать. — Того как двинуть тебе по лицу? — сквасил друг недоуменную морду. — Того, что я умею не только языком мести, — Рубин покинул ванную, оттеснив назойливого друга из дверного проёма.       Мелкий засранец хорошо знает, каково это — быть избитым, вот только переживает не за того человека. Это всего лишь профессиональные издержки. Дружище ещё не видел предыдущего оппонента, что собирал зубы по рингу во вторник. И вновь загудели вентиляторы; зарябили в глазах ультрафиолетовые лампы; забранились все, кого только чёрт не принёс в этот раздолбанный дом: — Убери лапы! Я в жизни не поверю, чтобы ты, кусок дерьма, напишешь хоть одно единственное слово без ошибки. — Да ты совсем страх потерял, Аст?! — Воздух не трясите понапрасну, — пригрозил Руби, минуя резко стихнувших идиотов, что восстанавливали когда-то утопшие купюры на битом куске стекла. — Ещё один грамотей.       Если бы было время, Рубин с удовольствием устроил бы ему ближнее знакомство с этой стекляшкой и погаными двадцатью евро. За один бой он получает в восемь раз больше. — Хочешь махнёмся работкой? — хмыкнул Рубин. — Найди другого дурака. Пока ты зубы собирать едешь, Ален типа на всю твою годовалую ставку разводит. Заявка упала ночью. — Ну и удачи ему подставлять зад. — За пятнадцать кусков только в путь, — грузно вздохнул Аст. — Фургон бы обновили, ещё и на жрачку месяца на два хватило бы.       Рубин фыркнул, наклоняясь, чтоб не встретиться с характером дверного косяка. Он не набивает шишки дважды. Спорить с засранцами сил не было. По мнению Рубин есть что-то кроме чёрного. Нет, вовсе не белое. Только ещё более чёрное. И вот те деньги были чернее чёрного. Он никогда не продал бы себя, даже пусть снова будет сдыхать без крошки во рту. Даже на дне у него есть гордость. Но не всем это дано.