Бой за любовь

От лица Алины Барсовой (наше время): И вот, в плену мы с ребятами уже неделю. Еду как токовую нам не дают, лишь попить. Мы с парнями, как и хотели защищали гражданских, как могли. Впрочем, у нас неплохо получилось. Правда достаточно сильно нас избили. Мы все уже сбились со счёта дня и ночи, но лишь маленькое окошко в углу комнаты даёт понять, что на улице утро. В подвале сыро и холодно. Мы с ребятами сидим отдельно, связанные. В то время как остальные сидят плотно друг к другу, но тоже связанные. Им тепло, а нас с парнями трясёт от холода. Я прихожу в себя после очередной потери сознания, как раз в момент, когда в комнату заходит Сокол: -Ну что, господа военные? Не надоело ещё других защищать, а? Себя бы хоть пощадили! - говорит он ухмыльнувшись. -Сокол, даже не мечтай. Твои шавки, сильно уж на нас реагируют. - сказал Рома холодным тоном. -Ты прав, Рома. Очень прав. Но они мне не мешают. Вы в принципе все тоже. Поэтому мы и занимаемся таким садизмом. Но ничего. Скоро это кончится. - сказал Сокол и ушёл. -Чёт мне кажется, что мы скоро умрём тут все... - тихо сказал один из дедушек, который сидел с гражданскими. -Даже если так... Мы все равно не дадим вам умереть раньше нас... Сначала мы, а потом если не повезёт вы. - сказала я. -Внученька... Да уж лучше я... Я старый, уже всё видел, к тому же ветеран. А ты с парнями молодые. Вам бы ещё жить... - сказал он покачав головой. -Да нет, дедуль... Для своего возраста мы видели предостаточно... Все знали на какую профессию идут и все было готовы к этому. Это...это за деток надо переживать... - сказал Андрей. -Знаете... Они маленькие ещё, мало что понимают, но... Если бы понимали, то они были бы рады умереть с вами... - тихо сказал одна из женщин возле которой сидел её ребёнок. Связанный, совсем младенец. И в правду, ведь, дети ничего не понимали. Самому старшему в подвале были лишь пять. -Мы придумаем что-то. - сказал Рома. - Обязательно придумаем. Сами погибнем, но дети выживут. Мы с парнями кивнули. В комнату зашли два амбала. Мы с парнями знали, что будет. Они методом тыка выберут двоих из нас, выведут в центр комнаты и станут избивать. Первой попалась я. Вторым был Андрей. Нас вывели и стали избивать. Спустя пол часа такого я потеряла сознание. Через минут пять и Андрей. Нас посадили назад и связали. Сколько мы с ним были без сознания, понятия не имею, но когда проснулись то увидели, что парни смотрели на нас с беспокойством, а остальные со слезами. Когда я и Андрей открыли глаза, то парни сразу оживились: -Живы? -Вы как? -Что болит? Слова сыпались градом. Мы с Андреем лишь тихо кивнули, в знак того, что живы. Так прошла ещё неделя. За это время нас покормили лишь три раза. В очередной раз зашёл Сокол с двумя амбалами, но в этот момент над подвалом послышались крики и выстрелы. Когда Сокол и его люди убежали на верх, мы с парнями выдохнули и одновременно прошептали: -Наши... Гражданские стали плакать, а мы просто ждать. Вскоре в подвал ворвалось две группы ОМОНа. Одна из них бросилась к гражданским, а другая к нам. В отличие от гражданских, у нас ещё была выдержка и мы могли сами идти, поэтому пока ОМОНовцы выносили людей мы с парнями медленно шли за ними. Выйдя на улицу нам понадобилось минуты две, чтобы привыкнуть к солнцу, а ещё через минуту мы оказались в объятьях Виктора Павловича. -Живые! Ха-ха! Живые, чертяки! - говорил он обнимая нас. Мы лишь слабо улыбались. Было шумно. Скорые срывались с мест и летели в больницу, у нас же кроме побоев, видимых повреждений не было, поэтому нас просто посадили в скорые и стали осматривать. Пока осматривали, мы с парнями и Виктором Павловичем слабо переговаривались. Когда практически уже было всё, но нам оставалось дать показания ОМОНовцам, которые до сих пор выводили террористов из здания, подъехало около десятка машин. Это были наши родственники. Родственники парней и мои. Через минуту парни уже были в объятиях своих, а ко мне приближалась целая группа. Первыми возле меня оказались дядя Женя, мама, папа и Влад. Мама с испугом обняв меня заплакала, а у меня у самой потекли слёзы. Когда мама вроде отстранилась меня обнял папа, потом дядя Женя, а потом Влад. После них были Валуевы: тётя Рита, дядя Костя, Кирилл и Катя. Последними меня обнимали Костровы: тётя Дилара, дядя Лёха, Мия и самый последний Марк. Он обнял меня будто в последний раз, а я поняла, что... не хочу отстраняться. Что хочу так быть вечность. Я уткнулась лбом в его плечо и выдохнула. Он тихо прошептал: -Мы так волновались... Господи, боже... Как я испугался... Я чувствовала его слёзы и тихо вздохнув сказала: -Я...я рядом... Он кивнул и слегка отстранился. Подошедший Виктор Павлович сказал, что они могут меня забрать и нашей команде даётся месяц отпуска. Мне помогли выбраться с кареты скорой помощи. Я все ещё стояла рядом с Марком. Вдруг, я почувствовала, что что-то не так. Оглянувшись я увидела снайпера. Он целился в мою сторону. Точнее в Марка. Дальше всё было автоматически. Я крикнула: "Снайпер!!", и развернувшись спиной к нему, толкнула Марка. Послышался выстрел. Пуля попала мне в бок. Я вскрикнула и стала оседать на пол. Марк подхватил меня и положил на землю. Он сел на колени, стал зажимать рану и шептать: -Нет.. не смей... Только не сейчас... - по его щекам текли слёзы. Подбежали врачи, стали осматривать, Марк был со мной. Я слабо улыбнулась ему сквозь боль. Рядом собрались все: командир, мои парни, мои родные, врачи. Я слабо сжала руку Марка и прошептав: -Всё будет хорошо... Закрыла глаза. Дальше была темнота.