~👑🍬Зимнее Волшебство: похищение Конфетного Короля🍬👑~

~🍬👑🍬~

      В этом году зима пришла неожиданно быстро. Город Конфетбург – в котором живут наши главные герои и в котором будут разворачиваться основные действия – утопал в пушистом искрящемся снегу. Улицы были украшены гирляндами разноцветных огней. Витрины магазинов манили сладостями всех сортов и оттенков, что неудивительно, ведь большая часть киосков содержала в себе кондитерские изделия. Жители готовились к празднику Зимнего Волшебства, который должен был состояться ровно через неделю.       Этот праздник отмечали всем городом. Всю неделю перед празднованием жители делали друг другу небольшие приятности, создавая торжественное настроение. На крыльце каждого дома можно было заприметить символические подарки в виде цветов, свечей, календарей, фруктов и, естественно, (без этого они жить в принципе не могут) сладостей.       Жители города – или по-другому Конфеты – были мирными, добрыми и очень радостными людьми. Стоит сказать, их рост был небольшой (как многие из них шутили – метр с крепкой в прыжке), поэтому и дома́ они строили для себя подстать росту – аккуратные, крохотные, обязательно ярких цветов: розовые (и этот цвет был всегда в моде), голубые, жёлтые, зелёные.       От того, что Король называет их Конфетами, они и выглядят соответствующе. Постоянные цветные наряды в виде шуршащих фантиков, в карманах которых (если вы спросите) они найдут парочку конфет специально для вас (хотите лимонный или яблочный вкус?)       Дворец имел очень похожу форму на торт с тремя пышными коржами и обязательно сливочной прослойкой, в которой жил всеми почитаемый и любимый Конфетный Король – Хан Джисон.       Он был до того добрый и весёлый, что каждый день в городе был, как праздник. Он часто устраивал различные фестивали или карнавалы, смысл которых был в том, чтобы быстрее съесть мороженое или что-то в этом роде. В общем, народ любил своего короля и каждое утро выходил на главную площадь, – которая располагалась перед дворцом – чтобы услышать речь, поднимающую дух перед рабочим днём.       И сегодняшнее утро не стало исключением.       Конфеты в шуршащих одёжках столпились у дворца. Они о чём-то шептались, радостные тем фактом, что скоро будет праздник, который они будут праздновать всем городом.       Взрослые держали детей с румяными щёчками за руку. После зажигательной речи они отведут детей в школу, а сами пойдут на работу – в основном, это фабрика по производству сладостей, и малая часть – это обычные рабочие такие, как врачи, учителя, пекари.       Однако долгое время Король не появлялся на балконе своих покоев.       Шёпот прошёлся по толпе. Конфеты принялись переглядываться. Что-то было не так.       Внезапно двери балкона распахнулись и на небольшую площадку выбежали слуги и стражники с бледными лицами.       – К-конфетный Король...он...исчез!       Эта новость повергла в ужас жителей города.       Белая занавеска с балкона была свидетелем тому, что произошла беда.       Настроение предстоящего праздника было омрачено тревожной новостью. Город погрузился в панику. Никто не знал, куда пропал Король.       Конфеты убежали с площади. Где-то в толпе слышались крики и плач.       Вскоре стражники по громкоговорителям объявили, что начнут поиски пропавшего Конфетного Короля.       От плохой вести магазины закрылись раньше обычного. Дети в школах грустно отсиживали несколько уроков. Работа на фабрике приостановилась. Привычные сладости в витринах киосков уже не так радовали глаз. Смысл существования этого большого кондитерского механизма резко исчез из-за отсутствия главного в этом городе. Все ждали чуда, которое могло бы вернуть Короля обратно.              

~🍬👑🍬~

             Стук обуви разносился по пустому коридору дворца. Он шёл размерным шагом, выпуская воздух из лёгких равномерными порциями.       Полы его розового пальто колыхались при ходьбе. Чёрные волосы были собраны в пучок на затылке с сиреневой заколкой в виде чупа-чупса.       Во рту к зубам прилепала жвачка арбузного вкуса.       Детектив завернул за поворот. Перед ним выросли двери личных покоев его величества, пропажу которого обнаружили сегодня утром.       Два раза стукнул костяшками пальцев. Дождался, когда двери распахнуться.       На пороге предстал Ким Сынмин. Он знал эту Конфету. То был тайный королевский инспектор. Чану доводилось с ним работать пару раз. Одно из их дел носило название: "кража мятных леденцов".       – Добрый день, детектив Бан! – кивнул Сынмин, пропуская старшего внутрь. – Я полагаю, вам уже известно, что случилось?       – Да, об этом говорит весь город. Конфеты напуганы. – Чан оглядел комнату его величества.       У стеллажей домашней библиотеки стоял Ли Феликс, дипломат в их королевстве. Он переворачивал листы книги, явно не зная, чем себя занять. Это и понятно: охваченные всеобщей паникой, люди не знали, чего ожидать.       По мимо Феликса и Сынмина, в спальне похищенного Хан Джисона был и Хёнджин. Чан искренне не понимал, что здесь забыл портной, поэтому следующее, что он спросил, это причину его визита.       – А зачем Хёнджин здесь?       Чан раскрыл полы своего пальто, вытаскивая блокнот и ручку из внутреннего кармана.       Портной дрогнул. Громко всхлипнул. И следом разрыдался на месте.       Чан медленно закатил глаза. Хёнджин явно переигрывал.       Феликс бросил книгу, стремительно подбегая к Хвану. Он взял его руки в свои, пытаясь успокоить.       – Что случилось? Почему плачем? – Чан подошёл ближе. Сынмин тенью двинулся за ним, оставаясь молчаливым.       – Король...наш любимый король пропал! – взвыл Хёнджин, падая в объятия Феликса.       Веснушчатая Конфета успокаивающе хлопала портного по спине.       – Мы это уже слышали. – Чан громко лопнул пузырём жвачки.       – Уже слышали. – повторил попугаем Сынмин.       Чан никак не прокомментировал фразу Кима. Щёлкнул ручкой, готовый записывать.       – Есть ли что-то, что вы слышали или видели? Может быть, было нечто странное в последнее время?       – Он не надел тот самый наряд, который я для него сшил! – Хёнджин ломанулся в сторону гардероба, раскрывая дверцы. Он указал рукой в сторону розового одеяния с голубыми вставками в виде мороженого и круассанов на пиджаке. – Мы с его величеством решили оставить талию на прежнем месте. – он указал на жилетку и рубашку. – Но Король его не надел! – опять взвыл Хёнджин, словно Джисон специально решил проигнорировать работу портного.       – Ну правильно, он же пропал, поэтому не смог надеть. Кажется, логично. – как само собой рузмеющееся сказал Чан. Вновь щёлкнул ручкой. Записывать было нечего.       Хёнджин скатился на пол, словно розовый костюм был настоящим Хан Джисоном, их Конфетный Королём, дух которого всё ещё присутствовал в покоях.       Он тянул руки в сторону костюма, но отдёргивал, боясь прикоснуться к священному.       И снова Феликс подоспел к Хёнджину, опускаясь на колени. Он положил его голову на своё плечо, что-то нашёптывая на ухо.       К удивлению Чана, Хван успокоился. Портной поднялся с пола, до сих пор держа в своей руке миниатюрную руку Феликса, который смотрел на него большими глазами, словно опасаясь, что последний снова заплачет.       – Вчера вечером Джисон был в кондитерской «Сладкий Сон», где он дегустировал новый сорт леденцов. – вставил Феликс. Он перевёл взгляд на детектива, видно, удостоверившись, что Хёнджин не будет ронять слёзы. – Мы можем заглянуть в лавку Чанбина, может быть он знает больше.       Чан кивнул. Наверняка, от этого будет больше пользы. Может быть им удастся найти зацепки, которые раскроют это запутанное дело и вернут Короля в его Конфетное государство?       Сынмин первым вышел из покоев и Чану почему-то показалось, что он спешил. И куда так бежать, сверкая конфетнымм лапками?              

~🍬👑🍬~

             Таким составом из детектива, портного, дипломата и тайного королевского инспектора они дошли до кондитерской "Сладкий Сон", расположенной на главной площади их города.       Владельцем пекарни был Со Чанбин, славившийся самыми наилучшими и наивкуснейшими сладостями в их городе.       Его кондитерскую «Сладкий Сон» можно было сравнить разве что с волшебным царством нежнейших десертов, укутанным ароматом свежей выпечки и сладким шёпотом ванили.       Каждая деталь лавки была пропитана уютом и теплом домашнего очага: мягкие пастельные тона стен и изящные кружевные скатерти.       Конфеты вошли внутрь. Их встретила особая атмосфера спокойствия и тепла, будто всё здесь было создано специально для тех, кто ищет приятного начала нового дня. Уютные диванчики приглашали присесть и вкусить десерты, наслаждаясь чашечкой ароматного напитка.       Чан окинул взглядом внутреннее убранство пекарни.       Воздушные пирожные нежно танцевали на витрине, маня взор легкими кремовыми шапочками и яркими ягодными украшениями. Тонкие хрустящие печенья, мерцающие глазированные конфеты, гладкое зеркало шоколадных трюфелей — всё здесь создано для наслаждения вкусом и настроением.       Лёгкий свет свечей создавал приятную атмосферу, уступая место чувствам вкуса и аромата. Владелец лавки сдедал всё, чтобы гости окунулись в грёзы блаженства, забывая о суетливом и погружаясь в сладкий сон счастья, пробуждающийся лишь тогда, когда последний кусочек десерта растает на губах.       – День добрый! Есть кто? – позвал Чан.       Из-за исчезновения Конфетного Короля всё в городе как будто приостановилось. Конфеты раньше времени спешили домой. И поэтому будет не удивительно, если владельца кондитерской они не застанут на месте.       Хёнджин прилип к витрине, разглядывая сладости. Чан вновь закатил глаза. Наверняка, стекло будет всё в слюнях портного.       Однако за место владельца кондитерской появился молодой паренёк. Прежде Чан его не видел, что было странно, ведь почти каждую Конфету он знал в лицо.       – Чонин~а! – стоящий позади него Сынмин сорвался с места, чуть ли не сшибая с ног Чана.       Глаза детектива комично округлились. Потому что то, что он увидел в следующую секунду, повергло его в культурный шок. Собственно, вот и причина, по которой Ким спешил из дворца быстрее в кондитерскую.       Паренёк по имени Чонин с разбегу запрыгнул на инспектора Сынмина, окольцовывая его шею руками и талию ногами, притягивая к себе для сладкого поцелуя. Почему именно сладкого? Они в чёртовой кондитерской, вот почему!       Чан кашлянул в кулак. Было несколько неловко. Хотя, кажется, только он испытывал смущения, ведь Хёнджин с Феликсом и вовсе не обращали внимание на двух влюблённых Конфет, разглядывая сладости на витрине.       Не то, чтобы он был против проявлений нежности на публике. Это было здорово видеть счастливых Конфет, гуляющих по главной площади и поедающих, кажется, сотый стаканчик мороженого. Проблема была не в них. Проблема была в нём самом.       А, вот, собственно, и причина, по которой Чан считает, что у него есть проблема.       Проблема по имени Со Чанбин.       Владелец кондитерской вошёл в холл. На нём был милый розовый фартук (помните, что говорилось про этот цвет? хит сезона) поверх голубой рубашки. Такого же цвета брюки идеально сидели на ногах.       Чанбин приветливо улыбнулся, однако на дне его глаз виднелось беспокойство.       – Добро пожаловать в кондитерскую "Сладкий Сон"! Чем могу помочь? – он подошёл к кассе. – Готовы уже сделать заказ?       Чанбин прошёлся взглядом по пришедшим Конфетам. Его тёмные глаза, так похожие на трюфель, нашли Чонина.       – Что ты тут устроил? – нахмурился Со, уперев руки в бока. – Решил вместо выпечки Сынмину предложить себя? – выгнутая бровь говорила о том, что подобная картина не новая для Чанбина.       Влюблённым Конфетам пришлось оторваться от губ друг друга. Сынмин поставил Чонина на пол, но его руки не покинули талию младшего.       Чан мысленно кивнул самому себе. Видимо, Чонин был стажёром в этой кондитерской.       – Нам, пожалуйста, эклеры и фрукты в шоколаде. – Хёнджин указал на перечисленные лакомства на витрине, держа Феликса за руку.       Это выглядело глупо, на что и указал Чан.       – Мы пришли сюда не дегустировать местную продукцию, а расследовать дело о пропаже Конфетного Короля. – скрестил руки на груди.       Кажется, эта фраза заставила пятерых Конфет уставится на него со странным выражением на лицах.       Обычно все Конфеты были терпеливыми, добрыми и весёлыми, чтобы ни произошло (не берём в счёт пропажу Короля, ведь весь город впал в ужас, словно Джисон уже отошёл в мир иной) и проявление раздражения им было не присуще. Однако был Чан, который просто стоял и морально давил своей аурой.       Уловив изменение в пространстве, детектив убрал руки от груди, принимая более расслабленную позу. Розовое пальто и сиреневая заколка никак не помогали делу.       – Ладно, покупайте свои конфеты или чего вы там заказали, но Король ждать не будет.       – Как говорит его величество – не грусти, а съешь сладости лучше! – с умным видом вставил три копейки Чонин.       Кажется, все присутствующие Конфеты с ним согласились. Да, возможно, Король в действительности так говорил, но...дело было в том, что Чан был необычной Конфетой.       Между тем, Хёнджин и Феликс расплатились за свой заказ. Кажется, они и вовсе забыли основную причину, по которой заглянули в кондитерскую.       – Мне сказали, что Конфетного Короля видели вчера вечером в вашей пекарне. Что вы можете сказать по этому поводу? – ручка и блокнот на изготовку.       – Да, его королевское величество дегустировал новый сорт леденцов, которые мы с Чонином утром приготовили. – дал показания кондитер. Чонин кивнул, подтверждая слова старшего.       – Угу, значит, пробовал конфеты. – пробормотал Чан, записывая поступившую информацию. Сделал некоторые записи в блокноте.       – Нет-нет, что вы! Это не просто какие-то конфеты, это новый рецепт! – возмущённо произнёс Чанбин, выходя из-за прилавка. Очевидно, его задел незаинтересованный тон Чана. – Они со вкусом вишни! – сказал так, словно это должно было многое объяснить расчётливому уму детектива.       Чанбин подошёл к широкой вазе с теми самыми бордовыми леденцами. Конфеты красиво и сладко переливались в свете свечей кондитерской. Чан сглотнул.       – Вот, сами попробуйте и удостоверьтесь в том, что они не просто какие-то конфеты! – кондитер Со протянул ему один леденец на палочке с витиеватым рисунком.       Видно, это было дело принципа.       Чан вздохнул. Он хотел не конфеты (он вообще их не хотел, что, возможно, было странно, ведь все жители города постоянно ими питались, и, наверняка, имели кариес на всех зубах), он хотел нечто другого, но в Конфетбурге думать о таком было неприятно. Всё должно было быть сахарным и воздушным. Даже чувства друг к другу. И это ещё раз доказывает, что Чан был не обычным жителем города Конфетбурга.       Чанбин вошёл в личное пространство детектива, протягивая вишнёвый леденец. Рубиновая сладость замельтешила перед глазами, но Чан смотрел только в глаза цвета трюфеля.       – Спасибо за леденец. – аккуратно забрав конфету, Чан убрал ее в карман. – Вернёмся к расследованию.       Чанбин удивлённо хлопнул глазами. Его губы сложились в идеальную букву "о" или как многие Конфеты могли бы провести сравнение его губ с формой пончика.       – А...?       – Что не так?       Чан оглядел других присутствующих в кондитерской. Все смотрели на него недоуменно. Это внезапное внимание давило.       – Ты не съешь леденец? – странно спросил Хёнджин. Он даже наклонил голову вбок, пытаясь понять причину, по которой Чан тут же не сточил сахар до деревянной палочки.       – Я...гм...не хочу. Не сейчас. Чуть позже. – с каждым его словом глаза кондитера Со становились всё больше и больше. В какой-то момент Чану даже показалось, что они выпадут из глазниц и ему придётся судорожно ловить их в моменте.       – Но...все Конфеты, переступающие порог моей кондитерской, пробуют хоть кусочек сладостей, приготовленные мной. – возразил Чанбин.       Видно, в его голове не мог уложиться факт того, что хоть кто-то мог отказаться от сладкого.       По мнению большинства жителей Конфетбурга, примерный рацион питания каждой Конфеты должен быть построен следующим образом:       1) на завтрак – хлопья с соком, сочетание которых, непременно, будут иметь приторный вкус;       2) по дороге на работу/учёбу необходимо съесть нечто сладкое и угостить соседа по лестничной площадке лимонными леденцами;       3) во время обеда купить в кафетерии торт или блинчики со сгущёнкой;       4) в полдник сделать небольшой перекус фруктами в шоколаде;       5) в ужин съесть зефир и выпить шоколадный коктейль;       6) во второй ужин выпить стакан снежка перед сном, не забыв про карамельный попкорн.       Зубы ещё не свело от сладости? У Чана так точно, едва он вспомнил меню их Короля.       Закатив глаза, Чан достал леденец, быстро развернул сладость и отправил ее в рот, вскидывая брови вверх в безмолвном вопросе, мол, доволен?       – Ты ешь леденец без удовольствия. – осуждающе заметил Феликс.       Все Конфеты уставились на него, словно проводили экзамен по эмоциям полного восторга на лице от поедания сладкого. На лице Чана же отразился скорый поход к дантисту.       – Забыли про конфеты. Возвращаемся к делу. – добавил детектив грубости и настойчивости голосу.       Он загнал вишнёвый леденец за щёку, придавливая его языком, чтобы речь была внятной, но то, каким взглядом за этим действием проследил Чанбин, заставило его подаваться слюной.       – Вы знаете, что это...ну ладно. – начал было Чанбин, но быстро осёкся.       Чан знал, что кондитер имел ввиду. Не сказать, что подобное поедание сладкого было запрещено на королевском уровне, но всё же все жители города не ели конфеты подобным образом. Таким откровенным образом.       – Есть что-то странное, что произошло вчера вечером? Показалось ли вам поведение Короля подозрительным? Может быть, он куда-то спешил? Он был один или с ним был кто-то?       Чанбин успевал только моргать на посыпавшиеся вопросы от детектива.       Позади него Хёнджин и Феликс расположились на мягком диванчике, принимаясь поедать эклеры и фрукты в шоколаде. Чонин, по всей видимости, решил провести Сынмину экскурсию по витринам кондитерской. Кажется, развернувшаяся картина не сильно интересовала Конфет.       – Ну так что? – Чан сглотнул вязкую сладкую слюну с привкусом вишни.       Поигрался языком с леденцом в рту, гоняя из одной стороны в другую, при этом не отрывая своих тёмных глаз с владельца лавки перед собой.       – Вчера вечером был сильный снегопад. – ударился в воспоминания Чанбин. – До закрытия оставался час, а может и меньше. Чонин уже ушёл, а я остался, ведь живу над магазином. Спешить, собственно, было не обязательно. – он опустил взгляд на быстро порхающуюся ручку над блокнотом. – Большую часть продукции, которую я испёк, покупатели уже скупили. Ватрушки с творогом пошли на "ура", некоторые даже сказали, что открыли для себя новый вид сладостей, который будут покупать. – он счастливо улыбнулся.       – Та-а-ак, а можно как-то сократить чертовски приторную историю про рост продаж сладкого? – пять пар изумлённых глаз вновь обратились в его сторону. – Ладно, ватрушки с творогом, окей. – он поднял руки в знак капитуляции. – Что было дальше?       – Я готов был закрывать лавку. Отнёс мафины, пончики и булочки с сыром на склад. Обычно я отдаю то, что не продалось своим соседям рано утром на следующей день или в этот же день, но только вечером. Они очень любят, когда я радую их своей выпечкой. – нежность отразилось во взгляде Чанбина. Чан скучающе обвёл глазами помещение. Щёлкнул языком. – За окном поднялся ветер, снегопад усилился. Я очень забеспокоился за других Конфет, как...       – ...да, как они там. Дальше? – перебил его Чан, торопя рассказчика.       Какие бы чувства он не испытывал по отношению к владельцу кондитерской, чистый и расчётливый разум в делах, касаемых работы, в особенности расследования преступлений, всегда им ценился и ставился во главу угла, как то, чему следует доверять и то, на что стоит операться. А эмоции и эхо сердца искажали реальность своей розовой призмой домыслов и фантазий, что создавало только проблемы. А Чан это не терпел. Он любил чужие проблемы, потому что знал, что их решать подобно головоломкам, но не любил, когда они появлялись именно у него, ведь это всегда значило лишь одно – он потерял контроль.       Даже если Чанбина обидела спешка детектива, он ничего не сказал по этому поводу. Проглотив обиду, он продолжил дальше, хотя его глаза нашли интересным разглядывать пол под ногами.       – И как только эта мысль проскользнула у меня в голове, – кондитер сделал вид, словно что-то ударило его по виску, как будто это была мысль, что отчаянно хотела влезть в его голову. – дверь моей пекарни отворилась и на пороге появилось его величество Конфетный Король.       – Ну надо же?! – осталось крутиться на языке детектива. – А по расскажу так и не скажешь. Создалось впечатление, будто с минуты на минуту должен был появиться литературный критик, который оценил бы повествование на органику и логику.       К ужасу Чана, присутствующие Конфеты ахнули от удивления и шока. Он сдержал себя от того, чтобы не повторить жест рука-лицо. Но его глаза, как бы он не сдерживал этот порыв, закатились сами собой.       – Он пришёл в столь поздний час? – Феликс приложил ладонь ко рту, пораженный этим фактом.       Он в принципе выглядел так, словно слышал об этой новости впервые, хотя – хотя! – сам же и сказал детективу о ней. Наверняка, Феликс специально прикинулся дурачком, чтобы услышать её другую версию.       Чан вздохнул запах цирка, который начался.       – Что вы делаете?       – Помогаем расследованию. – ещё ж хором все ответили, словно они самая продвинутая команда. Команда мечты.       – Ваша неэффективная помощь замедляет процесс. – Чан поспешно убрал блокнот и ручку во внутренний карман розового пальто. Развернулся на пятках, готовый покинуть кондитерскую.       – Вы уже уходите, детектив Бан? – посеменил за ним Чанбин. Его ладонь легла на мощное плечо Чана, вынуждая развернуться.       Только заглянув в эти глаза цвета трюфеля, на дне которых плескалось нечто тёплое и такое нежное, Чан почувствовал, как его сердце защемило и он понял, что попал.       Ему не стоило смотреть в эти глаза. Глаза, которые делают его слабым в минуты, когда его мозг хоть на секунду прерывается от работы. То есть прямо сейчас.       Чанбин смотрел на него с таким выражением лица, словно познал безграничную любовь и был благодарен только за это. Или (что больше похоже на правду) узнал рецепт самого вкусного торта в их королевстве.       – Я...– Чан, собственно, и забыл, зачем его позвал пекарь. Разве была важна причина, когда перед ним стояла такая сладость?       – Может быть мы в действительности сможем помочь расследованию? – Чанбин с надеждой заглянул в глаза детектива. Его ладонь до сих пор покоилась на плече Чана. – Весь Конфетбург ждёт чуда. Нам необходимо раскрыть тайну исчезновения Короля и спасти праздник.       Этакая речь по поднятию боевого духа заставила детектива Бана расправить плечи.       Он не отчаялся, нет, просто запутался. Улик – ноль, свидетелей– ноль, нет ниточек, по которым можно было сложить картину по кусочкам, поэтому весь процесс затягивается неопределенностью и недосказанностью.       Чан кивнул самому себе. Он найдёт Короля во что бы то ни стало! (даже если на прицепе будут пять глупеньких Конфет). Он справится. И не с таким приходилось иметь дело (а имел он дело только с кражей мятных леденцов). Он найдёт выход из ситуации, он в этом уверен.              

~🍬👑🍬~

             Полдень опустился на город. Когда-то привычно оживленные улицы сейчас были пустыми, одинокими. Забытыми.       Праздничные украшения тоскливо находились на своих прежних местах, но не несли собой ощущение предстоящего праздника.       Главная площадь некогда была полна жителями города – дети катались на коньках, даже зимой ели мороженое, играли в игры, скатывались с ледяных горок, прыгали у высокой ёлки, уже заранее загадывая желания на будущий год.       Но сейчас не было ни взрослых, ни детей. Уже никто не радовался празднику. Все беспокоились о пропавшем Короле.       Шесть Конфет шли по пустынной улице.       Магазины были закрыты. Фабрика по производству сладостей не работала, словно сегодня был выходной, но все в городе знали, что у Конфет не было выходных. Они не знали такого слова, им этого было не нужно, ведь каждый день, прожитый в Конфетбурге был словно праздник. Они делали то, что любили, то есть сладости. Зачем иметь выходные, если ты занимаешься любимым делом?       Конфеты не уставали, они пели песни и танцевали, даже, когда работали. А работали они каждый день, соответственно, пели и плясали тоже изо дня в день. И отсутствие веселья омрачало всеобщее настроение.       До этого тонувший в розовых тонах с голубыми (редко зелёными и жёлтыми) вставками город теперь казался блёклым, выцветшим, словно вся радость покинула дома Конфет (или как бы сказал Чан – картонные цветные коробки стали очевидны даже жителям города).       Снег хрустел под ногами.       Чонин кутался в свою бардовую дутую куртку, держа за руку Сынмина. Чан, смотря на их замёрзшие сцепленные руки, чувствовал, как холод бежит по позвоночнику.       И это было странно.       Не держащиеся за руку тайный королевский инспектор и работник кондитерской, а холод, прежде не встречающийся в их городе.       Каждая зима была снежной. Выпадало так много снега, что дети под окнами лепили снеговиков, а иногда даже самые настоящие замки, которые только могло нарисовать их сознание. Но несмотря на это, зима была тёплой. Всегда. До сегодняшнего дня.       Каток был пуст. Обычно гладкая зеркальная поверхность льда была покрыта хлопьями снега. Ларёк с мороженым был закрыт, из которого некогда играли весёлые праздничные песни.       Привычный мир розового и голубого пошатнулся. Их город, словно одна большая станция, дал сбой. И это изменение порождало в душах Конфет нечто серое, неизведанное, непонятное, пугающее.       Они вошли во дворец.       Стражники покинули свои посты. Слуг было не видно даже в своих комнатах.       Глухие шаги разносились по пустым коридорам. От этого звука дрожь прошла по телу Феликса, отчего он юркнул под бок Хёнджина, который, впрочем, выглядел не лучше.       Возглавлял их небольшое шествие Чан, за спиной которого прятался Чанбин, словно похититель Короля мог выскочить в любую минуту из соседнего угла, и его новой жертвой станет кондитер.       Глаза Чонина бегали по внутреннему интерьеру дворца. Очевидно, раньше он здесь не был, поэтому визит в столь священное место для него был подобен чести.       Интерьер дворца поражал своей роскошью. Витиеватые рисунки украшали персикового цвета стены, а высокие своды потолков были оформлены замысловатыми лепными узорами и создавали ощущение лёгкости и воздушности пространства. Стены были покрыты картинами всеми любимого Конфетного Короля, создавая атмосферу элегантности и утончённости вкуса. На всех полотнах Хан Джисон был изображён то на троне, то загадочно смотрящий вдаль, то поедающий торт. Пол был покрыт коралловой плиткой.       Конфеты дошли до личных покоев Короля. Они уже были здесь прежде – этим утром, когда узнали о похищении. Но когда они вернулись назад, у них было стойкое ощущение, что всё также развивающаяся на ветру белая занавеска насмехалась над ними отсутствием улик и свидетелей.       – Камеры видеонаблюдения работают? – Чан метнул глаза на свод стены и потолка, где и располагалась небольшая камера.       Видео контроль, сделанный в форме кренделя с белым шоколадом, мигал розовым цветом, сообщая о том, что съёмка ведётся постоянно.       Пока Чан двигал голубой пуфик с золотыми нашивками к стене, Хёнджин обвёл глазами покои Короля, грустно вздыхая. Кажется, ему особенно тяжело довалось переживать отсутствие Джисона, даже если он был простым портным. Наверное, они были хорошими друзьями, раз Хван так сильно переживал.       Детектив снял чёрные лакированные ботинки, прежде чем встал на королевский пуфик. Который, впрочем, не выглядел надёжно.       Чанбин тут же подлетел к Чану, страхуя на случай падения. Его ладонь скользнула к лопаткам, оставаясь на этом месте постоянной удерживающей уверенностью. И не только в том, что он предотвратит падение, а сделает кое-что другое.       Табун мурашек пробежал по телу Чана, так похожих на беглых антилоп и бегемотов, раз он заметно вздрогнул.       Возможно, – а возможно ли? – Чан задумывался о том...о том, какого это быть обычной Конфетой; какого это свободно любить и быть любимым; какого это чувствовать вкус губ человека, в которого влюблён; какого это не быть тем, кем ты на самом деле являешься?       Его взгляд упал вниз.       Кроме редких касаний он не получал чего-то большего, хотя хотел. По этим мимолётным прикосновениям он не мог понять, чувствует ли к нему Чанбин хоть что-то, кроме уважения, вызванное его работой и тем фактом, что он тоже Конфета.       Чан поджал губы.       Его работа не предусматривала существование ярких вспышек эмоций и чувств, поэтому не всегда можно было понять, что он испытывает. И к кому он это испытывает.       Он тряхнул чёрными волнистыми, выпавшими из пучка, волосами. Потянулся к видеокамере.       К моменту, когда детектив Бан подошёл к большому королевскому дубовому столу, пятеро Конфет столпились вокруг него плотным кольцом в попытке увидеть на плёнке хоть какие-то зацепки.       Чан нажал на кнопку, с помощью которой можно было отмотать события назад, что, собственно, и произошло в следующую секунду.       Картонные фигурки, как в кукольном театре, смешно побежали по импровизированной сцене – это были они, когда зашли в личные покои Короля несколько минутами ранее. Несколько секунд белая занавеска быстро дёргалась на плёнке, пока события не перемоталились. И это снова были они, только уже утром. Вот Хёнджин роняет слёзы, Феликс его успокаивает, Чан пытается вытянуть из них хоть что-то, что может помочь делу, Сынмин тенью стоит рядом с ним.       Детектив закатил глаза. Уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки, но он быстро вернул контроль лицу, чтобы остальные Конфеты не заметили этого.       Он замедлил перемотку только тогда, когда на плёнке появилось нечто странное.       Первая зацепка. И какая!       Это была ночь. Конфетный Король Хан Джисон стоял у своего рабочего стола, вглядываясь в темноту сквозь балконные окна.       На нём была нежного цвета розово-голубая пижама с изображением единорога (на этом моменте Чан вскинул брови вверх, потому что был не готов видеть их Короля в таком виде, тем более с изображением символа их города).       Хан обнимал себя руками за талию. Детектива не отпускала мысль, что он кого-то ждал.       И, как по заказу, балконные двери отворились и на сцене появился тёмный силуэт.       Вокруг Чана послышались цепные ахи и охи. На лицах Конфет застыло потрясение. Они выглядели так, словно смотрели какую-то мыльную оперу, главными героями которой они и были в реальной жизни.       Тёмный силуэт вплыл в покои. Хотя, скорее это выглядело как-то так: картонная фигурка неуклюже прошествовала от балкона до стола, потому что...а что вы, собственно, хотели? Думали, что кренедлёк с белым шоколадом на нём будет отличным видеоконтролем? Не-е-ет, ребятки, их технологии ещё не ступили так далеко вперёд, разве что только они придумали новый рецепт приготовления самого вкусного торта.       Между Королём и тёмным силуэтом завязался диалог. Чан прибавил громкость.       – Идём со мной. – протянутая рука в сторону Джисона и холодный голос.       Голос.       Этот голос был знаком Чану. Нет, даже не так. Он точно знал человека, которому принадлежал этот голос.       Между тем, сцена продолжалась.       Картонная фигурка Хана сделала неуверенный шаг в сторону похитителя, лица которого было не видно в темноте ночи. Но Чана не покидало чувство, что он близок к разгадке.       В следующую секунду произошло то, по причине которой весь их город впал в панику.       Тёмный силуэт без замедлений притянул к себе Короля и облаком покинул покои.       Вот, собственно, так и произошло похищение.       Чан остановил запись. Не было необходимости смотреть дальше, ведь на протяжении всей ночи было тихо и безлюдно в покоях до самого утра.       Тишина между ними чувствовалась, как самый толстый слой коржа в торте с большим количеством прослойки в виде взбитого крема.       Конфеты какое-то время молчали. И на удивление, до сих пор стояли рядом с детективом.       – Что нам делать? – встревоженно спросил Феликс. Его низкий голос, так похожий на послевкусие горького шоколада, заполнил пространство. – Мы ведь даже не знаем, кто похитил Короля. Только знаем, что это была какая-то фигура и всё.       Конфеты разделили испуганные взгляды. Для них дело стало ещё более запутанным, кроме Чана.       Он знал, кто похитил Короля.       Пять пар изумлённых глаз уставились на него.       Ой, видимо, он, сказал это вслух.       – Откуда ты знаешь? У тебя есть предположение, кто это мог быть? – тут же засыпал вопросами Хёнджин. – Ты уже кого-то подозреваешь? Это кто-то из нас?       – Джинни, успокойся. – Феликс притянул к себе портного для утешающих объятий. – Все знают, что это не ты. Никто тебя ни в чём не подозревает.       Чан отошёл к балконной двери. Небольшие узоры холода были видны на окнах. Он убрал руки в карманы пальто, стоя спиной к остальным Конфетам.       – Это был Минхо. – протянул он, смотря в даль, в эти снежные горы, которые располагались за границей города и которые хранили в себе многое.       Естественно, как по расписанию, стоящие позади него Конфеты ахнули. Они давно не слышали, чтобы кто-то упоминал Минхо в Конфетбурге.       – Но...Минхо...он же...– промямлил Чонин. – Разве он не исчез?       – Всё верно. – кивнул детектив. – Исчез. За теми снежными вершинами. И мы пойдём туда. – развернулся на пятках.       – Но туда нельзя! Это запрещено! Мы не должны выходить из Конфетбурга! – запротестовал Сынмин, хватая Чонина под локоть, словно Чан прямо сейчас собственноручно начнёт швыряться Конфетами в королевство Минхо.       – Короля нет, остальные настолько напуганы, что и носа не покажут из своих домов, как минимум до момента, пока привычный мир не вернётся. – завидев широко раскрытые глаза Конфет, Чан неумолимо продолжил: – так что нам придётся пойти на поиски Короля, хотите ли вы переступать границу города или нет.       С этими словами он непоколебимым шагом покинул покои Хан Джисона, оставляя пятерых Конфет со своими мыслями и страхами.              

~🍬👑🍬~

             На самом деле, стоит сказать, Чан понимал их. История о Ли Минхо была у всех на слуху. Все знали, кто такой Минхо.       Ли Минхо – Король Теньтауна, в котором его подданные зовутся Фигурами. Это небольшой по своей численности город (находящийся за снежными вершинами), состоящий из реалистов, ценящих только холодный разум и головоломки. Они значительно отличаются от жителей Конфетбурга – высокие и худые, они в действительности похожи были на фигуры на шахматной доске, представляющие отряд чёрных, в то время как Конфеты – играли за белых.       Фигуры не отличались каким-то специфическим стилем в одежде – они уж тем более не носили что-то яркого, как Конфеты, пытающиеся быть похожими на канареек и волнистых попугаев на пару с единорогами.       Гардероб Фигур состоял из тёмных материй – то были длинные брюки с рубашками, возможно, свитера, если было холодно, плащи, шляпы; если кто-то у них и носил платья в тёплое время суток, то это было больше похоже на простынь, висящую на худом теле.       Чан помнил это время. Когда Фигуры были чужими в Конфетбурге. Они тогда ещё и Фигурами-то не были, просто были людьми, которых не понимали окружающие.       Вечно радостные, счастливые и поющие, Конфеты прессовали ту часть города, которые не пели и плясали дни напролёт, а работали. Конфеты считали это странным. Они отталкивались от такой позиции: если ты живёшь в Конфетбурге, ты обязан быть таким же, как и все: то есть ярким, бодрым, хорошим, милым, и обязательно любящим сладости больше, чем что-либо другое.       Очевидно, Фигуры чувствовали себя угнетёнными и непонятыми. Точно также себя чувствовал и Ли Минхо.       Однако, всю эту кашу заверил не сам народ, а на тот момент бывший Король Конфетбурга – Шоколадиус Великий.       Чану никогда не нравился бывший правитель, который принуждал Фигур быть похожими на Конфет. Именно он разжёг ту искру ненависти и борьбы между двумя слоями общества, и лишь поэтому загнанная в угол серая масса во главе с Ли Минхо покинула границу Конфетбурга навсегда.       И спустя пять долгих лет Ли Минхо дал о себе знать. Только с какой целью он похитил Конфетного Короля Хан Джисона? Что он хотел этим сказать?              

~🍬👑🍬~

             Чан и Конфеты стояли на окраине города Конфетбурга. Холодный ветер дул им в спину, как бы подгоняя наконец сделать шаг навстречу неизвестности и найти правду в конфетных обёртках.       Чанбин спрятал голову в плечах, как черепашка, а руки толкал в узкие карманы куртки розового цвета. Он выглядел таким милым и уязвимым, отчего Чан не удержался и в следующую секунду притянул замёрзшего пекаря к себе под бок. Чанбин удивлённо ойкнул, заливаясь румянцем цвета сахарной ваты.       Они стояли так, словно на заднем фоне играла песня из интро, определяющая их дальнейшие судьбы. Чан, несомненно, усмехнулся от такой формулировки, потому что, камон, ребята, всё так и было.       Позади них город Конфетбург становился серым чуть ли не с каждой секундой, теряя надежды на чудо. И только в руках детектива, портного, дипломата, тайного королевского инспектора, пекаря и его помощника вернуть Короля до начала Зимнего Волшебства.              

~🍬👑🍬~

             За пределами города было холодно. Открытая белая местность с большим количеством снега и ветра заставляла Конфет дрожать и быстро передвигать ногами в попытке согреться.       Было довольно опрометчиво с их стороны идти на поиски Короля без снаряжения, тёплой одежды и еды. Но дело было в том, что снежные вершины находились ближе, чем казалось на первый взгляд, и дорога до них не занимала слишком много времени. Почему Чан знал об этой информации? Скажем так, по опыту.       Конфеты почти что тонули в снегу, пытаясь поспеть за большими шагами детектива Бана.       Они шли по двое, друг за другом, и так получилось, что Чанбин всю дорогу прижимался к боку Чана.       Вскоре одна из рук пекаря перекочевала в карман пальто детектива, грея там замёрзшие сладкие пальчики. И если Чанбин чуть ли не светился ярче гирлянды от этого действия, то в глазах Чана большими буквами горела надпись: SOS (спасите, о боже, сейчас же!)       Возможно, прямо сейчас решалась любовная линия Чана. Возможно, в этот момент он строил своё счастье с той Конфетой, в которого поистине влюблён уже долгое время.       Стоит сказать, он не любил сладкое в таком большом количестве, как его любили другие жители Конфетбурга, но Чан систематически каждый четверг заглядывал в кондитерскую "Сладкий Сон", брал несколько круассанов с творогом и клубникой или с солёной карамелью, выставлял на показ милые ямочки на щёчках при коротком диалоге с владельцем кондитерской, желал хорошего дня и уходил до следующего четверга. Он не хотел быть навязчивым (это было не в его стиле), просто хотел быть постоянным элементом в череде событий.       Нельзя и сказать, что они стали довольно близки. Нет, они, конечно, знали друг друга, часто здоровались, если виделись на улице, но не более. Чан не спрашивал, как провёл свой вечер Чанбин, а Чанбин в свою очередь не спрашивал Чана про любимые сладости из своей кондитерской. Но между тем, между ними завязалась некая ниточка, связывающая два одиноких сердца. И Чан будет очень благодарен, если Чанбин позволит ему быть не только появляющимся по четвергам человеком, а постоянным спутником жизни.              

~🍬👑🍬~

             Теньтаун был реальной жизнью, и Хан Джисон понимал это.       В Теньтауне было холодно, но, казалось, местные жители – Фигуры – привыкли к такому укладу жизни. Ни на одном человеке его глаза не нашли элементы слишком тёплой одежды.       Как только он оказался в городе, то первое, что он заметил, так это то, что все люди куда-то шли. Этакие серые тени без цели.       Город казался тусклым, словно солнце редко посещало снежные вершины, а тёмные тучи были постоянными гостями для Фигур.       Было непривычно не видеть кондитерские лавки, счастливые улыбки на лицах людей, яркие одежды. Здесь не было фабрики по производству сладостей. За место этого в Теньтауне были реальные профессии и места работы. Например, владелец магазина одежды и обуви, лавка которого была названа в честь него самого: "Теньгард Шёпот".       Несомненно, в Конфетбурге тоже был свой создатель одежды и обуви, – Хван Хёнджин – но он был личным портным Хан Джисона, и поэтому как такого отдельного магазина для остальных жителей не предусматривалось. Как думали Конфеты, одежда появлялась сама собой, но правда была другой, которую жители Конфетбурга не хотели принимать.       Брин Дарксмит – один из обычных жителей Теньтауна – заведовал строительством домов. Он создавал аккуратные, крохотные, ярких цветов домишки. Но они были не для Фигур.       Хелвин Призрак со своей женой Элиссандрой держали лошадиную ферму. И на вывеске на их деревянном простом доме предлагали обычным жителям – в особенности детям – прокатиться на животных по выходным.       Эта обычная жизнь без блёсток и красок была такой...простой и нормальной. Как некоторые Конфеты могли бы выразиться, скучной и неинтересной, но зато Фигуры не были эгоистами.       Пролетая над городом Теньтауном, Хан Джисон в действительности задумался над тем, какого это было бы жить в одном мире Конфетам и Фигурам без ненависти и борьбы? Смогли бы они сделать шаг навстречу друг другу? На счёт Фигур он ни разу не сомневается, а вот на счёт жителей Конфетбурга – да.       Конфетам предстоит многое принять, через многое пройти и многое понять. В особенности их Конфетного Короля, который входит в покои Короля Теньтауна с нежной улыбкой на лице, ведь скучал. Потому что любил Ли Минхо.              

~🍬👑🍬~

             Чан и пятеро Конфет дошли до снежных вершин вечером этого же дня. Как и предполагалось, дорога не заняла слишком много времени. Гораздо больше Конфеты ныли о том, что им холодно и они проголодались. И в честь этого они решили устроить небольшой привал, хотя до Теньтауна оставалось рукой подать, но мнение большинства победило, поэтому они остановились, чтобы тут же зашуршать обёртками от сладостей, которые нашли в подозрительно больших карманах своих курток.       Естественно, они предложили сладости и Чану, но детектив вежливо и деликатно отказался под внимательные взгляды со стороны Конфет. В особенности со стороны Феликса, который почему-то ещё очень долго косился на Чана, словно он оскорбил его тем, что не взял конфету со вкусом ликёра. Хёнджин же на отказ просто пожал плечами с таким выражением лица, мол, мне же больше достанется.       С наступлением сумерек они вошли в город. Все такие пёстрые, яркие, броские, что аж зубы свело от сладости.       Редкие прохожие в серых одеждах с удивлением провожали их взглядами. Некоторые даже останавливались, забывая, куда шли. Оно и ясно: не каждый день видишь розовых клоунов (Чан мысленно рассмеялся, хотя с опозданием понял, что розовое пальто и сиреневая заколка приобщала его к Конфетам, поэтому его лицо вмиг стало хмурым).       Проходя по главной дороге, что вела их к воротам дворца, они отмечали, что праздничное настроение вовсе не присутствовало в городе. Не слышны были песни, не чувствовался запах булочек и конфет в воздухе, не было соответствующей атрибутики. Всё было тусклым и серым. Словно неживым.       Чонин и Сынмин шли близко друг к другу, словно блёклость Теньтауна могла забрать у них розовый стержень и сделать Фигурами. Но давайте на чистоту: если ты родился Конфетой, то и останешься Конфетой на всю жизнь, это же правило распространялось и на Фигур.       Однако, нечто яркое и пёстрое привлекло внимание Конфет. Они свернули шеи вправо и обомлели.       Магазин одежды и обуви поразил их наличием яркой одежды, которую обычно можно было наблюдать на жителях Конфетбурга.       – Ч-что это значит? – прошептал Хёнджин.       Чан остановился рядом с подозрительно тихими Конфетами, которые во все глаза заглядывали внутрь магазина, замечая те самые розовые и голубы вещи.       – Магазин одежды и обуви. – ответил Чан, словно это была самая очевидная вещь на свете.       – Да, но...– Хёнджин осёкся. Он в неуверенности протянул руку, прикладывая ее к стеклу, которое тут же обдало его холодом. – Зачем им такая одежда? Разве они носят подобное? Почему они шьют её?       – Чтобы поставлять в Конфетбург, разве не очевидно? – Чан двинулся дальше, не обращая внимания на разрыв шаблона внутри Конфет.       – Но...       – Вы никогда не задумывались, откуда у вас такая одежда? Кто её шьёт, если в Конфетбурге нет специализированных магазинов одежды и обуви? – в ответ последовала тишина, но за ней скрывался бешенный мыслительный процесс шестерёнок. – Всё, что есть в Конфетбурге, это заслуга Теньтауна. – он развёл руками в стороны. – Одежда, дома и другое. Наш город умеет делать только сладости, петь песни и танцевать. Всё. – концовка вышла слегка грубой, но такова была реальность.       – Это не правда! – воскликнул Феликс, выходя вперёд. Как детектив может такое говорить?! – Конфеты сами строят себе дома под стать своему росту, все это знают!       – Да ну надо же?! – несколько прохожих зашагали быстрее, чтобы не быть втянутыми в разгар спора. – А рабочие Теньтауна мне говорят об обратном. Один магазин одежды и обуви чего только стоит! – Чан подошёл ближе. – Видите вон ту вывеску? – он указал на вывеску с именем Брина Дарксмита. – Этот человек строит дома, никак не Конфеты. У нас есть только фабрика по производству сладостей. У нас нет людей, занимающихся тяжёлым трудом, не считая врачей и учителей.       – Почему ты так говоришь? – к его ужасу, к спору присоединился Чанбин.       Чан толкнулся языком в щёку, потому что Чанбин был последней Конфетой, на которого он хотел повышать голос.       – Потому что это правда. – слабо ответил Чан, опуская глаза в дорогу, засыпанную снегом. Он не хотел видеть боль в глазах цвета трюфеля.       – Откуда ты всё это знаешь? – спросил пекарь и Чан был не готов ответить на этот вопрос.              

~🍬👑🍬~

             В состоянии потрясения и некоторой опустошённости Конфеты вошли во дворец. Позади них тенью следовал Чан.       Его настроение было ни к чёрту. И причиной этому служил тот факт, что он задел чувства Конфет, в особенности чувства Чанбина, отчего ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы ушло пустое выражение с лица пекаря.       Дворец Теньтауна был словно соткан из теней, создавая атмосферу загадочности и величия одновременно. Его стены были украшены изящными резными узорами, создающими причудливые тени, играющие на поверхности мраморных полов. Высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет.       То тут, то там можно было наблюдать высокие фигуры, словно сошедшие с шахматной доски.       Король, как величественный монарх, располагался у главной лестницы, что вела на второй этаж.       На каждой ступеньке уместились неприметные на первый взгляд пешки, которые в шахматной игре являются солдатами с потенциалом.       На втором этаже дворца их встретила фигура коня, которая была воплощением ловкости и неожиданности.       Белопольные и чернопольные слоны, как две небольшие крепости, стояли у личных покоев Короля, создавая уникальный дуэт, словно они контролировали разные части доски – город Конфетбург и Теньтаун.       Уже, непосредственно, в самих покоях трон Короля был выполнен в виде ферзя, которого, по всей видимости, так любил Минхо, потому что красота этой фигура заключалась в гибкости и силе, позволяющая контролировать большую часть поля.       Ладья, как символ крепости и устойчивости, встала на свою позицию у балконных дверей, занимая стратегически удобное положение, чтобы вести неповторимый танец стратегий и тактик.       Всё это богатство расчётливости, тонкости и эстетичности поразило Конфет. Таковы были Фигуры, что в реальной жизни, что на шахматной доске.       Между тем, Ли Минхо стоял, облокотившись о ладью, и вглядывался вдаль.       Недалеко от него, к удивлению и радости, сидел на пуфике Хан Джисон. Оба короля выглядели так, словно ожидали чьё-то появление.       – Конфетный Король, вы нашлись! – чуть ли не бухнулся в его ноги Хёнджин. – Как я рад вас видеть!       Джисон тут же обернулся в сторону вошедших. Он подскочил с тёмного, мягкого на вид, пуфика и побежал приветствовать Конфет, которые играли важную роль в его королевстве.       – Мы думали, вы пропали с концами. – добавил Феликс.       Джисон начал дарить каждому объятия. Чонин, как та Конфета, не привыкшая видеть знаменитость так близко, залился смущённым румянцем и явно был горд и доволен собой, что принял участие в поисках Короля.       Когда очередь дошла до Чана, Хан в нерешительности остановился.       – Ты ведь понял, да? – осторожно спросил Конфетный Король.       На этом моменте Минхо, на которого практически никто не обратил внимание, двинулся тенью к Джисону. В его ладони покоился бокал с алой жидкостью, очень напоминающий вино.       – Конечно, он понял. – ответил за детектива Минхо.       Его холодные черты лица практически ничего не выражали. Конфеты посторонились, явно помня о том, что Фигуры – враги, и Минхо в их числе.       – Но зачем было устраивать похищение? – задал волнующий вопрос Чан. Он скинул взгляд в сторону Чанбина, что притаился в розовой кучке Конфет, ожидая, что же произойдёт дальше. – Я ведь и так знал правду. По крайней мере, большую ее часть. Почему?       Минхо глубоко вздохнул. Кажется, он старался услышать запах замешательства и непонимания, витающий в воздухе.       Король Теньтауна пригубил вино.       – Ты знал, это верно подмечено. Но они – он указал в сторону пятерых Конфет. – нет, как и весь Конфетбург. И ты был своего рода проводником. Проводником между Конфетами и Фигурами.       – Милый, давай я продолжу, хорошо? – ладонь Джисона легла на щёку Минхо, а взгляд выражал нежность и любовь.       Кажется, Конфеты подавились слюной от данной картины, потому что не ожидали такого развития событий. Это что же получается? Любовь между Конфетным Королём и Королём Фигур? Между двумя врагами? А врагами ли? Данный кадр говорит совершенно об обратном.       Конфеты устремили взгляды в сторону детектива. Тот отчего-то не выглядел удивлённым, скорее надне его глаз плескалась грусть.       Чанбин закусил нижнюю губу, смотря в профиль Чана: прямой нос, пухлые губы, пронзительные глаза, острая линия челюсти. Он ведь не был даже внешне похож на обычных Конфет, которые имели плавные и мягкие формы тел. Чан был высоким, подтянутым, расчётливым, слегка холодным и отстранённым, постоянно думающим о работе. Говорили ли все эти вещи о том, что Чан в действительности был не Конфетой, а...?       – Чан, мне сказать или ты скажешь это сам? – Джисон поддерживающе улыбнулся.       – Я сам. – коротко кивнул он. Следом он нашёл глазами Чанбина, который не моргая, смотрел на него. – Я должен признаться. – глубокий вдох. – Я не Конфета и никогда ею не был. Я – Фигура.       Звенящая тишина была словно пощёчина. Эмоции недоверия и предательства отразились в глазах Конфет. Тень обиды проскользнула на лице Чанбина.       К удивлению Чана, в уголках глаз пекаря заблестели кристаллы слёз, которые, он уверен, были на вкус, как сладость. (Кстати, малоизвестный факт, но Конфеты плачут солёной карамелью).       В груди Чана разлилось желание, с которым он не хотел справляться, но должен был. Он так хотел пересечь это расстояние, что разделяло их и сцеловать эти сладкие слёзы с розовых щёк Чанбина. Но Чан оставался на месте. Между ними до сих пор был метр или два – это было даже не важно, – но они сохраняли дистанцию, ощущающуюся, как два кусочка торта на разных концах тарелки.       – Под словами "я знал большую часть правды" я имел ввиду, что знал о деловых отношениях между Конфетбургом и Теньтауном. Знал достаточное количество времени, что Фигуры работали на Конфет, даже если те не задумывались о всех вещах, что были произведены и производятся до сих пор. Также я знал о...       – О любви между Хан Джисоном и Ли Минхо? – перебил его Феликс.       Он выглядел преданным, но что-то в выражении его лица поменялось на долю секунды. Чан был уверен, что разглядел некоторое понимание, ведь любовь, прежде всего, это просто любовь. Нежная, чувственная, заботливая, преданная.       – Да. – казалось, эти слова детективу дались с неким трудом. – Я знал, что на протяжении пяти лет они...– он устремил свой взгляд на Конфетного Короля, как бы мысленно прося сделать замену, сменить рассказчика в середине повествования.       Уловив сигнал SOS со стороны Чана, Джисон быстренько продолжил:       – Мы любили с Минхо друг друга не только на протяжении пяти лет, но и гораздо дольше. – он ступил ближе к своему возлюбленному, который оставался невозмутимым, спокойным и безмолвным, как одна из фигур шахматной игры. Он был своего рода ферзем, оставаясь непоколебимым в любой ситуации. – Когда Шоколадиус Великий искал себе преемника, выбор пал на меня. Мой отец на тот момент заведовал одним из самых больших цехов нашей фабрики по производству шоколадных шариков, которые так любили и любят по сей день Конфеты. – Джисон нежно улыбнулся воспоминаниям. – Но с Минхо мы дружили с самого детства. – на этих словах он переплёл свои пальцы с пальцами Короля Фигур, который вновь пригубил вино. – И вскоре дружба переросла в нечто большее, то есть в любовь. Я предложил Шоколадиусу Великому разделить нам с Минхо это почётное место на двоих, потому что хотел видеть любимого рядом с собой постоянно, даже в политике и экономике нашего города. Как вы знаете, если Конфеты влюбляются, то это навсегда. И уже тогда я знал, что Минхо – тот человек, с которым я хочу связать свою жизнь. И мне было не важно, что он Фигура, потому что, на самом деле, это не играет никакой роли. Фигуры тоже люди, как и мы. Я искренне не понимаю взгляды Шоколадиуса Великого в том, что Конфеты и Фигуры не должны жить вместе, влюбляться друг в друга, заводить семьи. – Хан негодующе покачал головой.       Видимо, он до сих пор не мог отпустить эту ситуацию, даже если правитель сменился. Однако смена власти оставила в душах Конфет отпечаток: Фигуры – враги, им не место в Конфетбурге.       – Поэтому с Джисоном мы придумали план-похищение. – заговорил Минхо. Его голос был слегка тихий, но холодный, как ветер в снежных вершинах. В нём слышались величие мудреца и отвага полководца. – Мы думали над ним пять долгих лет. – завидев нахмуренные брови Конфет, он пояснил: – Думаете, это так просто придумать план, в котором каждый пункт будет выполнен в соответствии с требованиями? Мы должны были поднять, как минимум, одно королевство с колен, наладить экономику, запустит. производство еды и вещей. Поэтому на протяжении пяти лет нам было чем заняться, в отличие от некоторых.       – Минхо, не начинай! – остудил его пыл поцелуй Джисона в щёку. Скулы Короля Фигур залились едва заметным румянцем. Или же это были последствия выпитого вина. – Ну так вот, изменить сознание не так просто сделать, как кажется, поэтому нам приходилось скрывать различные взаимоотношения между нашими государствами. Однако, единственным, кто знал об этом, был Чан.       – Но я до сих пор не понимаю смысла в похищении. – не понял детектив.       Возможно, этот акт был сделал во имя любви и дружбы, но у большинства Конфет были закрыты сердца. Они любили друг друга и дружили между собой и были негативно настроены касаемо Фигур. Если делать своего рода слияние государств, это тяжело дастся обоим народам. Даже если Фигуры готовы вновь довериться Конфетам, это не значит, что они, затоптав свою гордость, будут бежать и падать, лишь бы Конфеты их приняли и полюбили.       – Это неправильно жить в ненависти и борьбе. Мы не должны делать вид, что не существуем друг для друга. Нам нужно держаться вместе! – чуть ли не плаксиво возразил Джисон. – Кроме нас здесь никого нет. Не правильно ли будет простить друг друга, забыть старые обиды и начать будущее с чистого, понятного для всех нас листа?       Возможно, в словах Конфетного Короля был смысл. И все присутствующие, как бы им этого не хотелось признавать, понимали это.       Да, всегда трудно начинать что-то, не зная, к чему это может привести. Изначально им не дали возможность узнать и понять друг друга лучше, настроив два лагеря – черный и белый – против друг друга. Но не стоит жить прошлым. Хан Джисон прав. Однако, это не освобождает их от последствий. Они обязаны нести ответственность за изменения в государстве, пытаясь справляться с волнениями в массах.       Стоит сказать, в эту минуты, казалось, они все понимали значимость процесса слияния. Он в любом случае был необходим, при правлении Хан Джисона и Ли Минхо или уже других Королей.       В эту минуту решалось светлое и доброе будущее Конфет и Фигур. И они все нашли в себе силы быть готовыми к переменам.              

~🍬👑🍬~

             Эти самые перемены принялись по-разному. Кто-то был категорически против, другие, выяснилось, никогда не считали Фигур врагами. Некоторые Конфеты и вовсе не знали о существовании другого государства. Несколько Фигур выразили недовольство по поводу перемен. В общем и целом, два мудрых Короля дали время людям, чтобы привыкнуть к новым соседям.       До Зимнего Волшебства – праздника, который праздновали все Конфеты – оставалось меньше недели, а именно три дня.       По возвращении Конфетного Короля в город, жители Конфетбурга вновь стали радостными и весёлыми и, кажется, их настроение не портили даже Фигуры, которые тёмными тенями скользили по улицам города, выглядящие слегка странно в пёстроте Конфетбурга.       Слияние двух государств не прошло бесследно. Фигуры вновь вернулись в город, в котором изначально и жили до момента их изгнания.       Ли Минхо, всеми известный, как вторая половинка их Конфетного Короля, обосновался во дворце.       Что Конфеты, что Фигуры стали замечать двух правителей, просто гуляющих по улицам города, наслаждающимися погодой и сладостями (даже, если Минхо предпочитал не есть конфеты тоннами, как привык это делать Джисон).       Вот уже несколько дней подряд Джисон выходил на балкон под руку с Минхо, толкал свою зажигательную речь, тем самым поднимая дух перед рабочим днём.       Минхо в свою очередь добавлял несколько строчек от себя, в основном делая акцент на том, что все они – жители одного города, поэтому должны принимать друг друга такими, какие они есть.       Также встал вопрос, касаемо названия города – оставлять прежнее или создавать новое на основе уже двух имеющихся? По запросу жителей пришли к выводу о том, что город будет носить название: "город Конфет и Фигур". Главная площадь стала называться Темненталь, чем были довольны все жители города.       За эти недолгие три дня Конфеты заразили своим праздничным настроением Фигур, которые тоже прониклись атмосферой такого грандиозного события.       За день до Зимнего Волшебства два Короля Хан Джисон и Ли Минхо объявили о помолвке. Весь город сошёл с ума (в хорошем, естественно, смысле). Улицы и без того были украшены праздничной атрибутикой, а в честь помолвки создавалось впечатление, будто стошнило единорога.       Свадьба проходила на главной площади Темненталь, окружённая большими шахматными фигурами, сделанными из марципана. Это было своего рода угощение для всех гостей праздника. Дети отламывали кусочки от коней, отчего под конец празднования от бедных фигур ничего не осталось.       Под аркой из тёмных цветочных конфет танцевали два правителя города, сияющие улыбками и счастьем. Наконец-то они соединили свои души и сердца навечно, отдавая друг другу любовь.       Свадьба длилась на протяжении всего дня. Ближе к ночи Джисон и Минхо отправились в парк замковых фигур, куда Фигуры перенесли свои скульптуры, словно сделанные из теней. Это были не шахматы, а уже люди, но они занимали те же позиции на доске.       Вот мужчина был монархом, держа крест в одной из ладоней, а в другой меч у лица. Рядом с ним в боевой позе расположился ферзь, являясь этаким серым кардиналом.       Небольшая стайка пешек в лице девчушек застыла в весёлом беге, они смеялись и радовались чему-то своему.       Конём был высокий мужчина с длинными пышными чёрными волосами, гордо поднятой головой и очками на переносице. Он читал книгу, но по его взгляду было видно, что его глаза бегают не по строчкам, а по происходящему рядом.       Слоном был крупный мужчина с отчётливо выраженной мускулатурой. Его взгляд нельзя было прочесть, но в глубине глаз видна была доброта.       Ладья величественно плыла в нескольких шагах от основных героев. Эта женщина выглядела статно.       Все фигуры шахматной доски были, как небольшая армия, являясь воплощением грациозной силы и непревзойдённой гибкости ума. Работая слажено, они достигали головокружительных побед на поле боя.              

~🍬👑🍬~

             И, наконец, стоит сказать, наступил тот самый праздник, который ждали все жители города, в том числе и Фигуры, на лицах которых можно было увидеть появляющиеся улыбки.       Ровно в двенадцать часов дня жители города вышли на главную площадь, чтобы обрадовать друг друга подарками, которые готовили весь месяц.       Удивительным был тот факт, что Конфеты и Фигуры охотно делились презентами, шурша яркой праздничной упаковкой и доставая на свет различные вещи, начиная с тёплой одежды, сладостей, сувениров, заканчивая настольными играми, картинами, игрушками. Подарков было очень много, особенно дети находили их под ёлкой, приготовленные для них специально двумя королями их королевства.       В этот день – в последний день месяца – Конфеты и Фигуры водили хороводы, пели песни, проводили весёлые игры, танцевали, ели сладкое. В общем и целом, наслаждались Зимним Волшебством.       И всё было прекрасно, – правда-правда – но сердце Чана билось в горле, отчего он не мог набрать нормальное, адекватное количество воздуха в лёгкие, чтобы не свалиться в ближайшие сугроб от волнения перед предстоящей встречей. Перед встречей с Чанбином.       Чанбин бесплатно выдавал леденцы и конфеты детям и их родителям. Двери его кондитерской были открыты, зазывая всех желающих продегустировать ту или иную сладкую продукцию.       Чан держал путь в "Сладкий Сон". На нём не было привычного розового пальто и сиреневой заколки. Он же был Фигурой, поэтому ему без надобности было выставлять себя за Конфету, так что его широкую грудь облегал чёрный сетчатый материал рубашки, а поверх него такого же цвета пиджак. Классические брюки делали его похожим на настоящего сыщика. Чёрные волосы, завиваясь, спадали на плечи, заостряя скулы и линию челюсти. Он был Фигурой и гордился тем, кем он был.       Дети с счастливыми улыбками выбежали из кондитерской, держа в руках большие зелёные леденцы в виде ёлок. Они о чём-то щебетали. Уголки губ Чана дёрнулись вверх.       Он зашёл внутрь. Небольшое количество Конфет и Фигур стояли у витрин, выбирая сладости, Чанбин лишь запаковывал их в красивые обёртки и отдавал людям.       Чонина не наблюдалось в кондитерской. Наверняка он на пару с Сынмином бегал по площади, увлечённый праздником и волшебством, витающими в воздухе.       Чан неуверенным шагом подошёл к прилавку.       Чанбин выглядел также: розовый фартук, голубая рубашка, такого же цвета брюки и лучезарная улыбка. Что-то остаётся неизменным.       Чан встал в очередь за желающими взять сладости. Он оглядел витрины – они, как обычно, ломились от продукции.       Двое друзей – Фигура и Конфета – взяли вкусно пахнущие синабоны и отошли от прилавка. Теперь Чан не мог больше оттягивать момент истины.       Чанбин поднял взгляд и их глаза встретились.       Время остановилось, воздух заискрился дрожью момента, сердца, завели свои собственные беседы, когда Чан вглядывался в родные черты лица.       – Эм...привет. – вышло неловко. Детектив переступил с ноги на ногу, поправляя пиджак.       – Приветик. – очаровательно махнул ему рукой Чанбин. Румянец привычно окрасил щёчки кондитера Со. – Ты...?       – Я хотел кое-что сказать. – быстро выпалил Чан, тут же замечая, что перебил Чанбина: – О, нет, давай ты, скажи первый.       – Да всё в порядке. Начинай ты.       – Ладно. – взгляд вниз. – Я...кхм...как бы сказать? Боялся признать тебе в своей влюблённости, потому что выдавал себя за того, кем не являлся всё это время, потому что, на самом деле, был Фигурой, и этим был обусловлен мой страх, но сейчас всё иначе, так что...я не знаю, нужен ли тебе...       Однако, не успел Чан закончить свою мысль, как Чанбин его перебил:       – Ты готов сделать заказ?       Чан недоуменно моргнул. Что? Заказ? Но...но он же только что хотел признаться в своих чувствах. Разве Чанбину всё равно? Неужели детектив совершил ошибку?       Между тем, взгляд Чанбина стал глубже, будто открывал дверь в потаённые уголки своей душу.       Его ладонь потянулась к другой ладони. Чан вздрогнул. Это было лёгкое прикосновения пальцев к пальцам, но оно послало электрический разряд по телу, наполняя каждую клеточку трепетом.       Время остановилось, окружающее пространство растворилось, остались лишь двое среди тишины и света.       – Да, заказываю твой поцелуй. – сорвалось с губ, прозвучав тихо, нежно, искренне, словно время всего мира принадлежало только им.       Их сердца забились в унисон, словно две струны одной арфы. Созвучные друг другу мелодии наполняли пространство вокруг волшебством любви. Их глаза были полны нежностью и пониманием, отражая глубину чувств.       Их губы встретились в лёгком и нежном поцелуе, так похожим на первые снежинки.       Их губы слегка дрожали от волнения, соприкасаясь друг с другом осторожно, будто боясь нарушить хрупкость момента.       Вскоре нежные касания сменились уверенными движениями, наполненными искренностью и доверием. Сердца забились быстрее, дыхание стало глубже, создавая ощущение единения душ и тел.       Этот поцелуй говорил больше тысячи слов, выражал чувства, которые невозможно передать иначе.       Их губы вели разговор, начатый взглядом.       Сладость выпечки и конфетных изделий витали в воздухе между их телами, наполненными безграничной любовью друг к другу.       Редкие посетители оставили влюблённых наедине, удалившись из кондитерской.       Они остались вдвоем, в своем уютном и тихом мирке, в котором завязывались тесные узы вечной любви, как символ доверия и бесконечной привязанности.       Они наконец могли быть теми, кем были на самом деле. Могли любить того, кого хотели. А это уже было безграничным счастьем для одного расчётливого детектива и милого пекаря.              

~🍬👑🍬~

      

             

The End