Принц, красавица и чародей.

В лесу стоял ясный день. На ветвях весело щебетали птицы, а в низких кустиках тут и там пробегали мелкие животные. На тропинке раздался цокот копыт. Из-за поворота на изящной белой лошади выехал статный молодой человек. Весь его вид так и кричал о статусе и принадлежности если не к королевской семье, то как минимум герцогству или маркизату: светлые волосы в лучах солнца отливали золотом, глаза сверкали голубым янтарём. Он уверенно держался в седле, направляя лошадь в нужную сторону. Однако увидь его кто-нибудь сейчас обратился бы в бегство, молясь о сохранности жизни: над светлым ликом молодого человека сгустились тучи, а в с каждой секундой все больше темнеющих глазах плескался гнев. Нет, Альберу всегда знал, что его отец бывает странным или не ведомый здравым смыслом, но додуматься до такого… А лицо третьего принца после слов Его Величества о том, что раз старший сын отметает всех невест, то поедет вызволять какую-то девушку из башни со злым колдуном и на ней женится надо было видеть. Блондин фыркнул, направляя лошадь в сторону замка «злого колдуна». Откровенно говоря, ему слабо верилось в существование этого самого злодея, но приказ короля дело обязательное, уклониться уже никак не выйдет. Над кронами деревьев показались первые шпили величественного здания, оплетенные вьюнком и диким виноградом. Выехав на опушку, Альберу остановился, очарованно разглядывая дворец: Изящные белокаменные стены с золотой лепниной, овитые зеленью и цветами, высокие башни, увенчанные шпилями, отливающими в лучах солнца драгоценными металлами. Однако, по одному богу известному стечению обстоятельств, в этот день ничто не могло так и остаться светлым и сияющим: вокруг прекрасного дворца стоял густой и колючий лес, припорошенный молочным туманом. Казалось, даже до селе щебечущая чаща, из который выехал молодой человек, сейчас смолкла, остерегаясь этого места. Альберу задумчиво обвел взглядом обрывающуюся у самого прохода между сероватыми деревьями тропинку, а после снова поднял его на замок. Изо рта вырвался удивлённый возглас. Глаза блондина расширились. По спине пробежал холодок, оседая в воздухе неуверенностью о надобности продолжения пути. Некогда чистое голубое небо заволокли чернильные тучи, сгущаясь у самого дворца. Будто бы в подтверждение убеждённости в том, что стоит повернуть назад темноту рассекла вспышка молнии. Красной молнии. Кто там говорил, что Кроссман слабо верил в существование колдуна? Запишите, что он передумал. Маг, и молодой человек надеялся что не злой, однозначно существовал. У Альберу вырвался нервный смешок. Он определённо не хотел идти в это зловещее место. Нет, лучше уж быть живым и прославиться трусом, чем храбрецом, но мёртвым. Кинув последний взгляд на замок молодой человек развернул лошадь, входя обратно в светлый и вновь шумный лес.

***

— И зачем я сюда полез, может там вообще нет никого. Кто сказал, что в этом стремном месте есть похищенная красавица? — Сокрушался Альберу, пробираясь через колючие ветки туманного леса. — Зачем колдуну, даже злому, кого-то красть? Почему я об этом думаю, вместо того, чтобы ехать обратно в столицу? К сожалению ни на один из этих вопросов молодому человеку не суждено было получить ответ. Долго ли, коротко ли, но, под ворчание о несправедливости отца, судьбы и своей глупости, Кроссман наконец добрался до ворот в замок. Проведя рукой по резному дереву, он толкнул тяжелые двери. На удивление те легко поддались, пропуская путника внутрь. За крепостными стенами расположилась небольшая каменная площадь, продолжающаяся рынком и конюшней. Все здесь словно замерло, припорошенное пылью времени. Внутри крепости не было слышно ни звука — мертвая тишина, нарушаемая лишь слишком громким стуком сердца Альберу. Осторожно шагнув за ворота гнетущего здания молодой человек вздоргул от неожиданно громного хлопка. Обернувшись, он обнаружил лишь закрытые двери. Намертво. Внутренности сковало холодом. И зачем он только сунулся в это место? Медленно подойдя ко входу в замок Альберу остановился. Да, он боялся и был готов об этом сказать, если за чистосердечное признание его выпустят отсюда. Но дьявола со сделкой поблизости не было и единственный путь, ведущий хоть куда-то прямо перед ним. Сглотнув, молодой человек толкнул дверь. Та, повторив подвиг первых, легко поддалась, захлопываясь за спиной Кроссмана. Тяжело вздохнув он поднял взгляд, собираясь с мыслями. Шаги по мраморному полу гулко отдавались в стенах неширокого коридора и голове кронпринца. Тусклый свет из пыльных окон слабо освещал старинную мебель, сколотую местами лепнину, давно высохшие цветы в хрустальных вазах и картины на стенах галереи. Альберу сбавил шаг, невольно засмотревшись на портрет молодого человека в мундире главнокомандующего. Бо́льшая часть верхней половины холста была испищрена дырами и царапинами, явно оставленными намерено чем-то тонким и острым. Значительная часть лица была вырезана, а о цвете волос можно было догадаться лишь по небольшим прядям, по счастливой случайности неподверженным подобному вандализму. На раме под портретом находилась потускневшая от времени табличка с выгравированным на ней титулом «Молодой мастер Серебряный Щит». Следующие портреты были куда целее, но общей чертой для всех картин оставалось вырезанное лицо, концы алых волос и возвышенные подписи в роде «Легенда» или «Дитя Бога Вечного Покоя». Лишь последнее в параде изрезанных полотен отличалось: с изображения надменно улыбался молодой юноша с ярко красными волосами и бутылкой вина в руке. Ни лицо, ни картина в целом не были тронуты, а резьба на табличке гласила «Ничтожество из графской семьи». Альберу удивленно нахмурился. Кто бы ни оставил все эти портреты здесь, он явно желал, чтобы этот человек остался в памяти далеко не как великий герой и дитя бога. Что ж, похоже ему это удалось: сам Кроссман никогда не слышал о Серебряном Щите или любых других прозвищах человека с картин. Однако кое в чем он был уверен: «ничтожество» был как-то связан с этим замком. Много веков назад неподалеку от Темного леса, ныне разросшегося до крепости, жил граф, защищавший границу королевства. О нем мало, что было известно, лишь то, что тот был очень богат и безмерно груб. Что с ним стало? Почему нет практически никаких упоминаний семьи? Где сейчас потомки этого человека? Ничего из этого неизвестно. Задумываясь об этом сейчас Альберу невольно насторожился: о многих дворянах история умалчивает, но чтобы совсем никаких сведений кроме грубости, богатстве и отсутствия детей? Еще и портреты в галерее, так и кричащие, что на самом деле он был героем, если на них изображен именно граф. Молодой человек повел плечом. Этот замок сам по себе жуткий, так еще и с некогда жившим здесь человеком связана какая-то чертовщина. Чем больше принц думал обо всем этом, тем меньше ему хотелось находиться здесь. Поднимаясь по широкой лестнице, накрытой некогда насыщенно винным, а теперь потускневшим и пыльным ковром у Альберу мелькнула мысль, что он мог бы сбежать из этого места через окно. Перепрыгнуть на крепостную стену, а после спуститься на землю. Что ж, с кровью темного эльфа ему было вполне по силам сделать это. Однако не успел молодой человек даже двинуться в сторону ближайшего витражного окна, как вдруг гнетущую тишину нарушил тихий лязг. Альберу вздрогнув, обернулся к приоткрытой двери неподалёку. И снова звук металла о металл, словно кто-то двигал тяжёлые цепи. «Неужели и правда похищенная красавица?» — иронично мелькнуло в голове, но молодой человек быстро отогнал эту мысль. Будет приятно, если там не злой колдун, но лишний раз рассчитывать на что-то хорошее не стоит, кто знает, чем обернется вера в лучшее. Несколько секунд Кроссман колебался, не зная, то ли бежать, то ли проверить, что нарушает мертвую тишину крепости. Однако все же желание вернуться хоть с чем-то, помимо жизни перевесило, и, под еще один тихий лязг, принц приблизился к комнате. Выглянув в просвет между дверью и косяком, молодой человек попытался осмотреть комнату. Мебель, видимо некогда составлявшая интерьер небольшого помещения, была раскидана по полу, словно здесь кто-то боролся, на пыльном ковре отчетливо виднелись нестройные и местами смазанные следы шагов и пальцев, как будто человек пытался ухватиться за что-то. Однако больше всего пугало не это. Сердце молодого человека сжалось, пропуская удар. У дальней стены виднелся силуэт человека. Тот сидел на коленях с поднятыми над головой руками. От запястий вверх тянулась цепь, исчезая где-то в потолке. Лицо скрывали длинные красные волосы, струящиеся по плечам. Тело прикрывала изодранне рубашка и брюки. Весь вид пленника кричал о беспомощности и слабости незнакомца. Оглядевшись на предмет опасности Альберу проскользнул в комнату. По помещению раздались быстрые, приглушенные ковром шаги. Человек напрягся, но всеми силами пытался это скрыть: головы не поднял и лишний раз старался не двигаться. — Эй, ты как? — Раздался тихий голос принца, опускающегося на колени. — Живой хоть? Незнакомец удивленно приподнял голову, смотря на гостя через просвет между волосами. — Не особо. — Тихо и охрипше произнёс он. — Помоги, прошу. Молодой человек сглотнул. Да, и правда стоит сначала освободить его. Даже если этот человек закован заслуженно сейчас он слишком слаб и ничего не сможет сделать. Кивнув, Альберу приподнялся, оглядывая кандалы. Механизм был до невозможности прост, но со связанными руками его нельзя было вскрыть: закрученные снизу болтики. Пол минуты и металлические браслеты остаются висеть на цепи, а обессилевший незнакомец валится в объятия принца. — Аккуратно. — Машинально произнес тот, от неожиданности оседая на пыльный ковёр, и, больше для самого себя, прошептал. — Давай-ка уйдем отсюда. Подняв бывшего пленника на руки Альберу вышел из комнаты, направляясь дальше по коридору, в надежде найти что-то в роде кровати или дивана. Юноша, прижавшись к груди спасителя, тяжело дышал, с трудом оставаясь в ускользающем сознании. — Вот и спальня. — Облегченно выдохнул принц, заходя в небольшое помещение и укладывая свою ношу на кровать. Аловласый безвольно остался на запыленном пледе, из последних сил уцепившись за блондина. — Прошу, не уходи, — уже теряя сознание тихо выдохнул он, — я не хочу остаться.. Однако закончить юноша не успел, окончательно проваливаясь в беспамятство. Альберу аккуратно присел на пол перед кроватью, непроизвольно чуть улыбаясь. — Не уйду, ты не останешься здесь один. — Пообещал он, с удивлением ощущая, что его веки тоже тяжелеют. Пару секунд молодой человек пытался побороть внезапное желание уснуть, но безуспешно. Прощаясь с сознанием, у него мелькнула мысль о том, что в этом замке происходит что-то странное, однако додумать её Альберу не успел, укладывая голову на плед возле бывшего пленника.

***

Светлые ресницы принца дрогнули, предвещая скорое пробуждение. И правда: через пару секунд Альберу сонно приоткрыл глаза, пытаясь понять, где он. Молодой человек определённо отключился на полу одной из спален замка. Пыльный плед и ковер, немного мебели, кровать с тусклым балдахином — все что было в той комнате. Однако сейчас он лежал на мягкой софе в небольшом помещении, освещенном парой свечей на письменном столе и камином у дальней стены, заботливо накрытый пушистым одеялом. В окна с силой барабанил дождь, оставляя на стекле дорожки воды. За столом неподалёку от камина на дорогом на вид кресле сидел молодой человек в чистой, выглаженной рубашке и что-то читал. Волосы юноши были собраны в низкий хвост, небрежно переброшенный из-за спины на грудь, а в гиацинтовых глазах отражалось пламя, мягко освещавшее утонченные черты лица. — Как ты? — Хрипловато из-за сна вырвалось у Альберу. Незнакомец сильно преобразился за время, пока принц был без сознания, и это не могло не настораживать. — О, ты очнулся. — Поднял взгляд юноша. — Порядок. Как видишь, пережитый опыт пленника не особо сказался на мне. Кроссман чуть нахмурился. Молодой человек вел себя так, словно не он недавно висел на цепях и выглядел как будто его пытали. В голове промелькнули воспоминания о приходе в замок — пыльные коридоры, тусклый свет, странный человек на портретах… Погодите. Портреты, вот где принц видел этого юношу. Однако после осознания этого вопросов стало только больше. Почему он жив? Его заковал тот же человек, что и испортил полотна? Аловласый и есть граф или является его потомком? Связан ли он вообще с этим графством? — Те портреты внизу, — начал Альберу, пытаясь сесть на диванчике. — А? Однако двинуться получилось с трудом. Все тело тянуло вниз странной тяжестью, будто скованное цепями. Кое как скинув с себя одеяло молодой человек все же сел, с удивлением оглядывая себя. Вместо расшитого символикой королевской семьи камзола на нем осталась только простоя рубашка и брюки, руки и ноги были замотаны тяжелыми, железными цепями, подобные тем, на которых висел аловласый, а шею сковал эластичный, но от того не менее прочный, ошейник. — Какого черта? — Неуверенно протянул Альберу. — Эй, что произошло? До этого с интересом наблюдающий за пленником юноша поднялся с кресла, подходя к практически обездвиженному Кроссману. — Ты ведь явился сюда в надежде спасти красавицу, неправда ли? — Усмехнулся аловласый. — Сожалею, но единственный кому сейчас нужна помощь это ты. — Кто ты такой и какого черта происходит? — Принц хмуро поднял взгляд на странного парня, которого сам же и освободил. — Я? Кейл Хеньтиюз, рад знакомству, — растянул губы в улыбке тот, — ты прав, на портретах внизу изображён именно я — ничтожество графского дома. А что до происходящего. — Молодой человек на секунду задумался. — Давай сделаем вид, что я такой злой злодей, а ты бедный несчастный принц, которого обманули и заковали в цепи. Впрочем так оно и есть. — Протянул Кейл. Альберу удивленно моргнул. Неужели никакой надобности в спасении юноши не было? — Зачем тебе я? — Исподлобья взглянул на Хеньтиюза принц. Тот пару секунд помолчал, задумчиво рассматривая лицо пленника. — Даже не знаю как объяснить, — протянул он, проводя тонким пальцем по шее, а после подбородку молодого человека, приподнимая его голову, — возможно, я просто идиот? Принц был готов ко всему: графу нужен выкуп, власть, влияние, титул, да что угодно, но чтобы причина была такой? Какого черта!? То ли все размышления отразились на лице Альберу, то ли Кейл подумал о чем-то своем, но последний легко усмехнулся, наклоняясь к блондину. — Да, я определенно идиот. — Констатировал он, накрывая губы Кроссмана своими.