И зажжется звезда огня в созвездии сердца

Рано или поздно многие желают создать свою семью. Находят отношения, женятся, заводят детей. Но что делать тем, кто... Не может? Быть может, болезнь, или вовсе... Оба мужчины. В Призрачном Городе нашли решение данной проблемы. Была создана удивительная пилюля, которая работала на всех без исключения. В случае с женщинами, пилюлю могли принять кто угодно, ведь у них с беременностью все намного проще. Это заложено природой. Им есть где вынашивать дитя. Хотя, если брать мужчин, то только на бессмертных, обладающих духовной силой. Их организм не предназначен для подобных вещей, так что нашёлся лишь один выход. Принимающий партнёр должен воспользоваться пилюлей, а после влюблённые проводят ночь вместе. Их любовь должна быть безусловно искренней и взаимной, весь процесс должен быть мягким, нежным, чувственным, не должно быть грязи, похоти, лишних развратный желаний. Этим можно и в другие ночи заняться. Во время так называемого зачатия, потоки духовной энергии должны слиться воедино. Тогда, после самого соития, партнёры должны провести небольшой обряд, переплетя руки. Если любовь и правда была искренняя, взаимная, то у пары получится комочек из их духовной энергии. Его не стоит трогать больше. Хоть над столом оставьте парить, главное, чтоб он был в безопасности. Но не все так просто. Дитя должно получать энергию. И её он берет у родителя, который выступает в роли матери. То есть принимающий партнёр. Конечно, у второго уходят силы, но не в таком количестве. Теперь оставалось лишь ждать. Дитя может появиться и на следующий день, и через десять лет, но чаще всего все происходит как и у обычных людей. Дитя не заставляет ждать больше одного года. . . Мэй Няньцин всегда имел очень хрупкое духовное ядро. С каждым днем, после "зачатия", ему становилось все хуже. Это было заметно по его внешнему виду: бледный цвет лица, чёткие синяки под глазами, вечно дрожащие хрупкие руки. Дошло до того, что через полгода тот уже не мог самостоятельно передвигаться. Ребёнок забирал так много духовной энергии, что вассал мог только спать, лишь иногда, не без помощи, поднимаясь, чтоб хоть что-то поесть. Цзюнь-У все искал способы, чтоб этот камочек духовной энергии, что витал в их комнате над столом, брал ци у него. У императора её и больше, и ядро намного крепче, он вынесет. Но ничего не выходило. Оставалось только часто передавать силу своему супругу, чтоб тому хоть немного стало легче. Прошло ещё, кажется, месяца два. Может... Полтора? Особо никто не считал. Это случилось так резко. Мэй Няньцин резко начал чувствовать себя хорошо. Сам поднимался с кровати, звал Цзюнь-У на прогулки, даже вновь занялся готовкой. Ах, как любил владыка стрепню своего мужа. И как он по ней скучал. Конечно император все уговаривал советника не тратить силы, но тот лишь возмущался в ответ, мол, он устал лежать и раз есть силы, то нужно этим воспользоваться. Цзюнь-У больше спорить не мог... На третью ночь такого удивительного хорошего самочувствия звездочета, было решено сходить посмотреть на небо. Оделись они теплее, да и вышли из дворца, после забираясь на крышу одного из мелких домишек. . . . —этой ночью небо такое чистое... Звезды видно очень хорошо, — тихо произносит император. Он обнимает Мэй Няньцина за плечо и уткутывает его в свои верхние тёплые одеяния. Все же, это последний месяц зимы, снег все ещё лежит, холодно, а особенно ночью. Руки звездочета уже покраснели и потеряли возможность быстро функционировать. Но это и не особо нужно. —да... — выдыхая пар изо рта, соглашается советник. — знаешь... — он слабо улыбается и обнимает мужа в ответ, пряча руки за плотными тканями и укладывая голову на его плечо. — давно мне так хорошо не было... —я рад, что тебе полегчало... Бай Усянь перемещает руку на грудь Мэй Няньцина, ровно туда, где находилось духовное ядро, а после касается губами чужого лба. От столь нежного и по своему интимного жеста, советник прикрывает глаза, а по телу растекается тепло. Каждый раз, когда император касался этого место, когда целовал там, прижимаясь щекой и что-то шепча, вассал чувствовал себя лучше, словно вся боль уходила. —сынок успокоился, видимо. —а если все же дочь? — усмехнувшись, вновь переспросил Цзюнь-У. Он каждый раз так смеётся. —мои гадания говорят, что сын... А в редко ошибаюсь. —ну хорошо, хорошо, я тебе верю, главное не расстраивайся, свет очей моих. И советник, слыша это, усмехается и щурится, хитро улыбаясь. Забавляет такая резкая смена тона в его сторону. —ай, как заговорил, вы посмотрите на него. Свет очей моих... Как романтично-о, — тянет он, касаясь холодным носом щеки мужа. Цзюнь-У лишь дует губы в игривой обиде, но после тоже смеётся, вновь обращая свой взор к небесам и втягивая свежий холодный воздух. Наконец тишина и спокойствие... И Мэй Няньцину хорошо. С тех пор, как они провели обряд после приёма пилюли деторождения прошло 8 месяцев... И первый раз за все это время советнику действительно легко. И вот, в эту ночь, они сидят на улице, разглядывая звезды. Мэй Няньцин, обратив внимание на мерцающие точки в небе, вскинул руку и показал пальцем на скопление звезд, что своей формой как-то напоминало один из важнейших органов человека. —а-сянь, смотри... Созвездие сердца, — улыбнулся тот. — ты родился под ним. Император всматривается туда, куда указал ненаглядный, и слабо улыбается. Да уж, на сердце в привычном понимании это не особо похоже. В прочем, как и все остальные созвездия. Даже непонятно, как им названия придумывают... —какая красота... Раньше ты мне его не показывал. —его порой сложно найти, оно обычно тусклое, да и... Что-то не до этого было, — пожал плечами тот, отводя взгляд. — ты же знаешь, что я давно забросил свое общение со звездами. Тут его внимание привлекла слабая вспышка на небе. Незаметная такая, что обычный человек, который не разбирается, даже не обратил бы внимания, но звездочет все увидел. Увидел, что в созвездии появилась лишняя звезда. —это звезда огня?.. — с лёгким непониманием произнёс тот. Это ведь такое редкое явление... За всю долгую жизнь советника, эта звезда зажигалась на небе лишь два раза. А это... Третий. Но тут в груди сильно заболело. Настолько, что дышать оказалось невозможным. Вассал согнулся, пытаясь сделать глоток воздуха и хоть как-то облегчить эту боль. —меня расстраивает, что ты забросил это дело... Тебе ведь всегда так нравилось и-.. А-Цин? Цзюнь-У резко обернулся на советника и прижал его к себе, не желая, чтоб тот куда-то свалился. Обеспокоенный взгляд заметался по улице. Что же делать? Он конечно, был готов к подобному сценарию, но каждый раз, когда мужу становилось плохо, он начинал сильно нервничать, хотя это совсем не похоже на холодно ровного императора. Но ведь в других ситуациях он хоть знает, что делать, а тут?.. Мэй Няньцин уже не отозвался. Перед его глазами все темнело и плыло, а в ушах заложило настолько, что даже если рядом кто-то будет очень громко орать — он не услышит. Слишком больно, непонятно, что происходит... Все ведь было так хорошо. Хотя в глубине души вассал прекрасно знал, что случилось, но... Ему не до этого, и сказать он не может. Бай Усянь подхватил возлюбленного на руки и быстрым шагом направился в покои, параллельно с этим пытаясь позвать лекарей, но... Как они помогут? С таким во дворце ещё никто не сталкивался. Мэй Няньцин никогда ещё не падал так резко после того, как было все хорошо. Да и обычно помогал ему лишь старший из вассалов. Он... Осторожно уложив советника на кровать, Цзюнь-У судорожно поднёс два пальца к виску, даже не с первого раза попав в нужную точку на голове. —Джи Би, ты спишь? Приношу свои извинения, что разбудил, но тут очень срочно, я не знаю что произошло, это... — протораторил тот в Духовную сеть, тяжело дыша. В ответ раздался сонный голос. —что такое? Куда идти, что взять... — потом уже бодрее. Ведь слыша беспокойство принца, вассал проснулся окончательно. — ваше высочество, успокойтесь и постарайтесь объяснить, что произошло, я сейчас приду. —я не знаю, мы смотрели на звезды, все было хорошо, ну ты же знаешь, что ему в целом в последнее время легче стало, а сейчас он резко свалился, вроде в сознании, но при этом ему, как я понял, очень больно, а ещё... — он перевёл взгляд на шарик духовной энергии. — внутри меня тоже энергия не стабильна, и ребёнок... Вернее.. Пока что только сфера тоже пульсирует как-то странно. Ван Нин, что мирно спал рядом с Джи Би, неохотно приоткрыл глаза, прижимая возлюбленного ближе. —ты чего не спишь... С кем ты там? Лекарь, выслушивая рассказ Цзюнь-У, мягко поцеловал супруга в лоб. Выражение его лица сменилось на более суровое. —я сейчас приду к вам в покои. —шисю-юн... — также сонно протянул Ван Нин, отвлекая. — что случилось?.. Куда ты придёшь... Ночь же... Джи Би, пусть и был уже сам на нервах от происходящего, лишь ласково погладил того по голове. —скоро вернусь, спи пока. А я сходу к Шао и проверю, как он там. —что он там... Джи Би вздохнул и покачал головой, после чего поднялся и вышел из комнаты, перед этих прихватив свою сумку с самым нужным. Быстро добравшись до покоев императора, он без стука зашёл внутрь и сразу подошёл к кровати, касаясь груди советника ладонью. —берите дитя и уходите. Цзюнь-У, явно не ожидая такого требования, замер, не понимая, зачем ему уходить, ещё и брать шар из духовной энергии с собой. —что?.. — растерянно произнёс тот. — что случилось?.. —отцом вы сейчас станете, вот что случилось, лучше выйдете, придётся заботиться о ребенке. Услышав такое заявление, император ещё больше растерялся, но взял духовный шарик в руки .. Вернее, над руками, и вышел из покоев. В коридоре, уже стоял Ван Нин, покачиваясь от нервов. Он уже окончательно проснулся, успел все осознать, перепугаться за друга и прибежать сюда. От шума во дворце все вскочили... Сбежались слуги, окружили императора, стали заваливать вопросами, проверять его состояние, пока тот стоял в абсолютном не понимании происходящего. Слишком много навалилось за одну ночь. Пусть он и всегда спокоен, но тут... Не та ситуация. Духовный комочек начал пульсировать, а после яркий свет заполнил всё пространство, от чего все, кто находился рядом, были вынуждены закрыть глаза. Но как только свет угас, раздался тихий детский плач. На руках небесного императора оказался ребёнок. Самый настоящий, человеческий... Обычный. Разве что он не был в крови или чем-то ещё, как при естественных родах у женщин. Тут всякой жидкости взяться неоткуда. Слуги воскликнули от радости. Наследный принц родился! И правда ведь мальчик, как и нагадал советник. Кто-то из них сориентировался, принёс ткань, в которую дитя и завернули, отдав обратно императору. Но тот, наконец придя в себя, нахмурил брови и строгим голосом произнёс. —разошлись, видеть никого сейчас не желаю. Остался только Ван Нин. Он уже не уйдёт под натянутой стрелой лука, пока не убедится, что с его другом все в порядке. С Уюна они ближе остальных, а сейчас, когда Мэй Няньцин может и не пережить произошедшее, вассал не находил себе места. Тут дверь отворилась и показались зелёные одежды. Единственный лекарь в их компании, убрал руки в рукава и отвёл взгляд. —я не могу ничего сказать, — тихо произнёс он. — все слишком сложно и полагаться стоит лишь на чудо. Тут даже я бессилен, простите... Слова старшего соученика ранили императора глубже самого острого клинка, в ушах зазвенело, мир вокруг словно потонул в глухой тишине и по ощущениям земля ушла из под ног. Осознание того, что его возлюбленный, который совсем недавно смеялся с ним, целовал, держал за руки, может даже не очнуться больше, вызывало сильнейшую боль в груди. Он опустил пустойвзгляд на беззащитное дитя, которое держал на руках. В этом взгляде не было ничего — только холодное презрение. Словно это не его сын, а нечто ужасное. —ты... — с явной злостью в голосе произнёс император. Оба вассала, что все ещё находились рядом, спохватились, поняв, что произошло, и поспешили забрать у Цзюнь-У ребёнка с рук. —ваше высочество, право, вины дитя тут нет. —это все из-за него. —вовсе нет. Виной всему лишь хрупкость ядра Чу Шао. В чем же провинился тот, кто только появился на свет? Это ведь ваш родной сын. Подумайте об этом, если Шао не переживёт это все, то он будет единственным, что у вас осталось. Император замер, опустив голову, осознавая, что только что собирался сотворить. Руки медленно коснулись волос, зарылись в них и сжали, оттягивая вниз. Цзюнь-У сполз по стене на пол, стараясь перебороть собственные эмоции. Это ведь действительно его родной сын, его вины в этом нет, но как же императора злит эта несправедливость! Они с Мэй Няньцином так давно хотели семью, а по итогу всё произойдёт так? Ему придётся остаться одному? Без луча света в своей жизни, без того, кто его всегда понимал, кто был рядом, кто был частью его души. —мой принц, — раздалось сверху. — Няньцин обязательно очнется. Шисюн не позволит ему погибнуть. Не при таких обстоятельствах. —пожалуйста... Ван Нин выдохнул и повернул голову к старшему соученику, смотря на дитя в его руках. —как назовёте хоть ваше чудо? —.. Цзиньхуа.