Всегда мало

— Не знал, что ты так умеешь, — хмыкнул Хэ Сюань, с интересом рассматривая то, что скрывалось за складками бирюзового шёлка и манило раздвинуть мешающую ткань. Хихикнувший Ши Цинсюань, словно прочтя его мысли или, что вероятнее, увидев искреннюю заинтересованность в чужих глазах, сам медленно приподнял край подола и, пошире раздвинув колени, ответил: — Я и сам узнал только недавно, — он растянул губы в гордой улыбке, отложил веер, которым обмахивался весь вечер, и скользнул бледной ладонью себе между ног. — Меня прервали при перевоплощении, я думал, что ничего не изменилось, но вскоре почувствовал, что что-то не так. Слушая объяснение Повелителя Ветра вполуха, Хэ Сюань по-прежнему внимательно разглядывал то, что было у того между ног. Сам Ши Цинсюань выглядел обычно: порозовевшие от вина щёки, немного всклокоченные от лежания на подушках каштановые волосы, блестящие лазурные глаза, бархатистый голос довольного жизнью человека и расслабленная поза со свешенными с резной кушетки ногами. Сидящий на полу Хэ Сюань сотни раз видел своего «друга» в подобном состоянии, но ещё ни разу ему не доводилось быть свидетелем того, чтобы у мужчины между бёдер пряталось влагалище. Не то чтобы Хэ Сюань не видел его у Ши Цинсюаня в принципе — в конце концов, Бог Ветра обожал разгуливать в женском обличье не только потому, что в таком облике он был сильнее, но и потому, что ему это нравилось. Особенно ему нравилось напиваться, будучи «беззащитной девушкой», как он сам себя называл в подобные моменты, и лезть на колени к «Мин-сюну». Поэтому сам «Мин-Сюн» не только знал о чужой вагине, но и множество раз видел, трогал и трахал её. Но никогда при этом чужая грудь не оставалась плоской, талия — широкой, а призывно раздвинутые бёдра — такими твёрдыми и узкими. Хэ Сюань привык зарываться между пухлых и мягких ляшек, несильно, но призывно сжимающих его голову при приятной стимуляции, но сейчас, ладонями раздвинув острые коленки пошире и приблизившись к уже влажно поблёскивающей киске, посудил, что, в принципе, разницы особой не было. Он ведь привык ублажать не только женщин. — А в следующий раз можешь перевоплотиться в девушку, но оставить член? — раздвинув пальцами чувствительные складки и жарко выдохнув на них, с усмешкой поинтересовался Хэ Сюань, на что Ши Цинсюань, задышав чаще и едва заметно дёрнувшись, задумчиво прикусил пухлую губу. — Можно попробовать, — кивнул он и протянул руку вперёд, вплетя пальцы в чужие распущенные волосы, скользящие по спине и плечам тёмным водопадом. — Если получится, дашь мне овладеть тобой, когда сам будешь женщиной? Хэ Сюань насмешливо фыркнул, касаясь кончиком носа горячей влажной плоти, и, крепко зафиксировав чужие ноги так, чтобы чужая киска была подставлена ему прямо под рот, ответил: — Если у тебя получится, то я дам тебе трахнуть меня и в моём обычном виде. Глаза Ши Цинсюаня вспыхнули восторгом, а блестящий от вина рот приоткрылся, чтобы что-то сказать, но в итоге всё, что из него вырвалось — это глухой стон. Хэ Сюань довольно усмехнулся прямо во влажные складки и ещё раз приник к ним языком, слизывая чужую влагу и чувствуя, как зашевелился вечно голодный зверь за рёбрами. Тот всегда заставлял его есть сверх меры, и в последнее время это стало касаться не только еды. Хэ Сюаню всего было мало — знаний, золота, тепла и чужого внимания. Он с остервенением вгрызался во всё, что попадалось ему на пути, и подрагивающий под его ласками Ши Цинсюань, что-то бессвязно лепечущий себе под нос и сильнее вдавливающий его лицо себе между ног, был квинтэссенцией и апогеем этого голода. Повелителя Ветра хотелось вжать в себя, облизать с ног до головы, испить его кровь, испробовать его плоть, сожрать целиком, не оставить ничего для других. И он мог бы. Мог бы сейчас скинуть с себя личину Повелителя Земли, имя которого шептал Ши Цинсюань, поддаваясь бёдрами на встречу приятным ласкам, воспользоваться чужой растерянностью и расслабленностью и проглотить его одним движением. Хэ Сюань мог бы, но не стал этого делать. Если не будет болтливого Повелителя Ветра, кем ещё он сможет утолять свой извечный голод? Кто ещё будет распадаться перед ним на части и так сладко стонать, когда нежный клитор окажется в плену его рта, а язык вдруг удлинится и скользнёт в горячие тиски, слизывая новые порции смазки и доводя Ши Цинсюаня до постыдного поскуливания и того, что его пятки будут давить на спину, лишь бы ближе, лишь бы ещё приятнее? Вряд ли найдётся во всех мирах ещё хоть одно такое же существо, способное удовлетворить его жадность, и потому Хэ Сюань, зарывшись в горячие складки, с громким и жадным чавканьем вылизывал и посасывал чужую плоть, кончиком языка пробираясь всё глубже и глубже и вырывая из чужого рта всё более громкие и развязные стоны. — Ах, Мин-сюн, Мин-сюн!.. — заполошно выстанывал Ши Цинсюань, ощутимо сжимая в кулак чёрные волосы и дёргая бёдрами так, чтобы его ненасытная киска ещё сильнее тёрлась о прижатое к ней лицо. — Да, ещё… твой язык… такой длинный, почти достаёт мне до матки… В тумане похоти Повелитель Ветра никогда не задумывался, как обычно вполне обыкновенный язык его «друга» мог так удлиняться и буквально трахать его вместо члена, но Хэ Сюань, трансформирующий тело с помощью своей демонической сути, не спешил указывать ему на это. Ему нравилось скользить внутри тугих жарких стенок и чувствовать вкус Ши Цинсюаня, но, услышав, что несмотря на неполную трансформацию, у того всё равно сформировалась матка, он вернул язык к человеческим размерам, отстранился от тяжело дышащего небожителя, наблюдающего за ним мутными глазами, и, быстро спустив свои нательные штаны и закинув стройные ноги себе на плечи, единым движением загнал свой давно возбуждённый член в разработанную вагину, заставляя Ши Цинсюаня удивлённо вскрикнуть и вцепиться в плечи нависшего над ним «друга». — Если я трахну тебя, когда ты такой, — прошептал Хэ Сюань, низко склонившись над исказившимся от удовольствия лицом и размеренно вбиваясь во влажно хлюпающую тесноту, — как думаешь, ты сможешь забеременеть? — Нх… не знаю… — выдохнул Ши Цинсюань, кусая губы и глядя на Хэ Сюаня влажными глазами из-под пушистых ресниц — это одно из немногого, что было общего у его женской и мужской версий. — Если я оставлю всё, как есть, то, наверное, ах, плод сможет развиться… Ох!.. — лазурные, похожие на озёра глаза закатились, а руки обвились вокруг чужой шеи. — Сильнее, Мин-сюн, пожалуйста, ещё сильнее!.. И Хэ Сюань, слизнувший с губ остатки чужих выделений, согнул взвизгнувшего Ши Цинсюаня пополам и вошёл так глубоко, что, если прежде он и не доставал до женского чрева в мужском теле, то сейчас отчётливо почувствовал, как головка упёрлась во что-то тугое. От осознания, что он был так глубоко, а постанывающий Ши Цинсюань продолжал жадно засасывать его в себя, напряжение в животе Хэ Сюаня достигло пика, и таз задвигался быстрее, разнося по комнате похотливые звуки шлепков и чавканья вытекающих из раскрасневшегося влагалища соков. Кушетка заскрипела под натиском чужих толчков, Ши Цинсюань словно мантру просил «ещё!», и дающий ему это «ещё» Хэ Сюань глухо застонал в распухшие губы, пахнущие вином и грехом, и бурно кончил в жаркое нутро. В ответ на это Ши Цинсюань широко распахнул глаза, вскрикнул «Мин-сюн!» и, особенно сильно сжав в себе ещё твёрдую плоть, кончил следом, буквально сразу же обмякая на раскиданных по кушетке подушках и даже не думая сморгнуть выступившие от наслаждения слёзы. Всматриваясь в раскрасневшееся лицо с влажными ресницами и приоткрытым ртом, тяжело дышащий Хэ Сюань поддался странному, давно позабытому чувству нежности и увлёк Повелителя Ветра в ленивый поцелуй. Разморенный алкоголем и оргазмом Ши Цинсюань ответил не сразу, но довольно разулыбался в чужие губы и, как только Хэ Сюань вышел из него и позволил опустить затекающие ноги, заявил: — Пожалуй, оставлю на месяцок себя таким, — он подмигнул на непонимающий взгляд золотых глаз. — А что? Только представь! Буду первым беременным мужчиной в истории! Хэ Сюань хотел было его расстроить, рассказав, что в Призрачном Городе давно по лавкам ходили пилюли, способные подарить шанс деторождения даже простому крестьянину. Но, рассудив, что тогда у Цинсюаня возникнут вопросы, откуда ему это стало известно, лишь ехидно спросил: — Ты хочешь, чтобы твой брат поседел? Ши Цинсюань надул губы. — Брат любит меня и, я уверен, будет в восторге от племянника или племянницы. Не став говорить, что если Ши Цинсюань предстанет перед Ши Уду с животом в любом облике и тот узнает, кто это с ним сделал, то Повелитель Воды утопит смельчака, Хэ Сюань устало завалился на кушетку рядом с небожителем, поправил свои и чужие одеяния и, позвонив в колокольчик для слуг, потянулся к остаткам винограда на золотом подносе. — Делай, как знаешь, — с чавканьем проговорил он, — но учти, что девять месяцев я ждать не буду и моё предложение взять меня имеет срок годности. — Мин-сюн! — капризно протянул Ши Цинсюань, улёгшись на чужие колени и состроив умоляющую мордашку. — Не будь таким вредным. — Я всё сказал. — Но Мин-сю-ю-юн!