Сытость

— Ты обидишься, если я скажу, что, когда твой рот настолько близко к моему паху, я испытываю не возбуждение, а страх? Наверное, это было предпоследним, что хотел услышать Вэнь Шаньяо, когда с воодушевлением опустился на колени перед волком и собрался стянуть с того штаны. Хуже было бы только, если бы Лэн Шуан сейчас заявил, что все их запасы еды закончились, но, так как подобных новостей не последовало, Вэнь Шаньяо лишь упёрся подбородком в чужое колено и беззаботно хмыкнул: — Не обижусь, — он потёрся щекой о ткань тёмных одеяний на твёрдом бедре и лукаво посмотрел на внимательно наблюдающегося за ним Лэн Шуана. — Может, мне даже приятно, что суровый волк Ганшаня боится меня. — Какая же у этого Лао Вэня репутация, если он гордится тем, что его муж боится постельных утех с ним? — усмехнулся Лэн Шуан и даже бровью не повёл, когда внутренняя часть его бедра оказалась в захвате острых зубов. — Вот об этом я и говорю. Ты точно хорошо поел? Не хочется случайно остаться евнухом. — Если продолжишь дразнить меня, то я сделаю тебя евнухом совсем не случайно, — пообещал Вэнь Шанья, сдув с лица прядь пушистых волос и языком проведя по кромке зубов, тем самым избавляясь от неприятного ощущения ткани, которую он сжал вместе с чужой кожей. — Если не хочешь меня сегодня, то так и скажи, — добавил он обиженно, спрятав глаза за ресницами. Наверное, ему стоило догадаться об этом раньше. Волк ведь только пару шичэней назад вернулся с охоты, едва успел поесть и отогреться, а тут он, со своими неуместными желаниями. Но он ведь так скучал! Они не виделись два сезона, Вэнь Шаньяо уже и забыл, каково это, оставаться одному дольше, чем на пару дней. Он по привычке готовил на двоих, мог говорить вслух, думая, что за плечом был тот, кто слушал и уже готовил какую-нибудь добродушную подколку, а ложась спать, всё никак не мог привыкнуть к тому, что на кровати было столько места, а под обычно тёплыми одеялами — так холодно. Он истосковался по чужому теплу и присутствию, но, наверное, всё же поспешил, вот так сажая Лэн Шуана на кровать и без предупреждения пытаясь залезть к нему в штаны. — Не куксись, — металлическая рука коснулась горячей щеки, заставляя посмотреть в льдистые глаза, светящиеся нежностью. — Конечно же, я хочу тебя. Извини, если обидел, — волк наклонился и едва ощутимо прикоснулся сухими губами к чужому лбу. — Но я не купался несколько дней и не думаю, что тебе будет приятно. Вэнь Шаньяо, в глубине души выдохнувший от того, что все его глупые переживания оказались далеки от истины, громко фыркнул и, расположив ладони на чужих коленях, спросил: — Остановило бы тебя это, если бы ты захотел сделать приятно мне? — Нет, — моментально ответил Лэн Шуан, но, поняв, что загнал себя в ловушку, прикусил губу и всё же уточнил: — Ты уверен, Лао Вэнь? Мы можем заняться этим после купания. — О, мы обязательно займёмся, — проиграл бровями Вэнь Шаньяо. — И сама купальня не исключение. Но для начала я всё-таки хочу как следует поприветствовать младшего Шуана. «Старший» Шуан закатил глаза, но, сокрушённо вздохнув, всё же пошире раздвинул ноги, как бы безмолвно давая разрешение на всё, чего требовала душа его мужа. А душа Вэнь Шаньяо была голодна, и поэтому, стоило ему только добиться одобрения, как он тут же уткнулся носом в чужой пах и шумно вдохнул осевший на ткани запах мороза и горьковатого мускуса. Его не волновало, что на волке всё ещё были штаны и что тот не был чист, в какой-то степени, ему это даже нравилось, и судя по тому, как горячая плоть под его губами постепенно начала твердеть и обретать более яркий контур, Лэн Шуана тоже вполне всё устраивало. Ещё немного поводя носом по затвердевающему стволу и несколько раз поцеловав его кончик через увлажнившуюся ткань, Вэнь Шаньяо всё же подцепил пальцами кромку чужих штанов и потянул их вниз, оголяя нижнюю часть волка не без помощи самого Лэн Шуана, послушно приподнявшего таз так, чтобы штаны смогли сползти ниже колен. Длинный, в меру толстый член уже был твёрдым и покрасневшим. Глядя на крупную головку, из щёлки на которой выступила капля предсемени, Вэнь Шаньяо почувствовал, как рот наполнился слюной, и, облизнувшись, тут же приник кончиком языка к солоноватой плоти. Где-то сверху послышался судорожный вдох, но Вэнь Шаньяо, чьи губы уже растянулись вокруг головки, а язык толкался в уретру, не предал этому особого значения и лишь мимолётно отметил, что собственные штаны стали ощущаться слишком тесными. Ему нравилось ублажать Лэн Шуана ртом. Сначала у него это выходило не очень, волк вечно шикал на него за зубы и оттягивал за волосы, когда Шаньяо, пытаясь доказать самому себе, что мог заглотить всю длину, начинал давиться, но потом… Потом Вэнь Шаньяо приноровился вылизывать каждую выступающую венку, вбирать ствол постепенно и, сглатывая слюну, делать Шуану так приятно, что тот кончал каждый раз, когда его муж мостился у него между бёдер и с лихорадочным блеском в глазах принимался посасывать полюбившийся член. С не меньшей самоотдачей он сосал и сейчас. Поглаживая бледное бедро тёплыми пальцами одной руки и грея ртом солоноватый кончик, другой Вэнь Шаньяо мял тяжёлые яйца, раздумывая, трогал ли себя волк в разлуке и на сколько заходов того хватит сегодняшней ночью. Словно чувствуя, что он думал не о том, Лэн Шуан вплёл пальцы здоровой руки в распущенные волосы и несильно, но ощутимо надавил на затылок, сильнее насаживая горячий рот на себя и напоминая мужу об его основной задаче. Вэнь Шаньяо неодобрительно зыркнул на него из-под ресниц, но послушно протолкнул член ещё дальше, совсем скоро почувствовав, как головка упёрлась в стенку горла. Нос уткнулся в тёмные волоски на лобке, дыхание на мгновение перехватило, а на глазах выступили рефлекторные слёзы, но Вэнь Шаньяо всё равно почувствовал такой восторг, что собственный член дёрнулся, выплёскивая порцию смазки, а сзади всё запульсировало от желания поскорее почувствовать эту твёрдость в себе. Но сначала он всё же хотел заставить волка кончить от рта и, разомлев от мускусного запаха и вкуса на языке, принялся двигать головой, умело втягивая щёки и наглаживая основание члена ладонью. В ответ на его старания хватка в волосах усилилась. Лэн Шуан пробормотал что-то бессвязное и сам начал слегка двигать бёдрами навстречу широко раскрытому рту, наполняя комнату чавкающими звуками и тяжёлым дыханием. Вспенившаяся слюна вытекала из-за натянутых уголков губ, но Вэнь Шаньяо не чувствовал дискомфорта, постанывая вокруг горячей плоти и непроизвольно потираясь пахом о чужую ногу в попытке самому получить хоть каплю наслаждения. Волосы намотались на кулак, челюсть свело, горло саднило, но Вэнь Шаньяо продолжал заглатывать чужой член до тех пор, пока Лэн Шуан не прижал его голову к паху так, что он не смог дёрнуться, и не кончил глубоко внутрь. Горячая струя спермы ударила в стенку горла, то спазмически сжалось, пытаясь избавиться от неприятного ощущения удушья, и Вэнь Шаньяо забил ладонью по чужому бедру, вынуждая отпустить себя. — Теперь ты сыт? — переводя дыхание, с лёгкой усмешкой спросил Лэн Шуан, пока раскрасневшийся и заплаканный Шаньяо потирал горло и стирал с губ белёсые разводы, сидя на мягких шкурах на полу. Не ответив на вопрос, Вэнь Шаньяо не читаемо взглянул на северного волка и, резко поднявшись, толкнул того в грудь, заставляя упасть на спину. — Нет, — шёпотом ответил он прямо в улыбающиеся губы и оседлал бёдра Лэн Шуана так, что блестящий от слюны член оказался у него прямо под задницей. — И до купальни я больше ждать не собираюсь.