Жизнь странная штука.../Life is a strange thing...

С диким грохотом, я мешком рухнула на деревянный шершавый пол. Поднявшись на ноги, я стала осматриваться по сторонам, когда глаза привыкли к полумраку, я ахнула и сразу поняла, где нахожусь, ни один раз я читала об этом месте и видела его на экране! Это была та самая таверна – «Кабанья голова», которой владел Аберфорт. Был поздний вечер, единственный источник света — несколько толстых свечей в кованых подсвечниках, стоящих на грубо сколоченных деревянных столах. Их неровный, дрожащий свет вырисовывает причудливые тени на стенах, обшитых потемневшими от времени дубовыми досками. В воздухе витает густой, многослойный аромат: сладковатый запах свежесваренного эля, терпкий дух табачного дыма (давно рассеявшегося, но въевшегося в древесину), нотки пряного рагу и тёплого хлеба. Всё это смешивается с едва уловимым запахом воска и старой мебели. Большой камин в глубине зала давно остыл. В нём лишь горстка седых углей да пепел, хранящий отголоски былого тепла. На каминной полке стоит чаша, наполненная какой-то золой, но я быстро вспомнила, * Это же летучий порох! *. Над камином висит потрёпанная вывеска с выцветшей надписью — когда‑то яркая, теперь она едва различима в сумраке, но мне это неважно, я и так знаю где нахожусь. Столы и стулья расставлены беспорядочно, будто посетители покидали их в спешке. На одном из столов забыта кружка с остатками пены на стенках; на другом — растрёпанная колода магических карт. Пол усыпан опилками и крошками хлеба, а в углу валяется перевёрнутый табурет. За массивной деревянной стойкой никого нет. На полках позади неё стоят пыльные бутылки с разноцветными жидкостями — некоторые мерцают в свете свечей, намекая на своё волшебное содержимое. Старинные весы, медные краны и стопки посуды. Окна затянуты тяжёлыми бархатными шторами, сквозь которые не пробивается ни единый луч уличного света. Лишь изредка за стеклом промелькнёт неясный силуэт — вероятно, запоздалый прохожий, спешащий по своим делам. Тишину нарушает лишь тихое потрескивание свечей и отдалённый свист ветра за стенами. Пока я завороженно и жадно бегала глазами, стараясь рассмотреть все до мельчайших подробностей, до сих пор не веря в происходящее, со второго этажа раздался шум, после чего, громко стуча по полу тяжелыми шагами ко мне стал быстро спускаться высокий крупный мужчина с густой смоляной бородой, наставляя на меня палочку. - Аберфорт… - ахнула я. Он резко остановился в паре шагов от меня. - Не знаю кто ты, но мы уже закрыты, поэтому тебе стоит уйти и, зарубить на носу, что не стоит вламываться в закрытое помещение, тем более, не к тем людям! Но я так и осталась стоять, вытянувшись по струнке и не могла произнести ни слова. Аберфорта это явно начинало раздражать. - Люмос, - проговорил он, направляя палочку, на конце которой загорелся огонек, прямо мне в лицо. – Ты… На его лице отразился невероятный спектр эмоций: сомнение, удивление, растерянность, отчаяние и, где-то в глубине его недоверчивого прищура я увидела проблеск надежды. Он с сомнением придвинул палочку еще ближе, практически дотронувшись ей до моего лба. - Ав… Аврора?! – он пытался сохранять грозный вид, но голос его подвел. Я громко сглотнула образовавшийся ком в горле, и поняла, что все это время не дышала. Глубоко вздохнув, я прошептала. - Простите, но нет. Меня зовут Лира и я ее дочь, точнее… кхм…видимо, я – ваша с ней дочь… Понимаю, как бредово это звучит, я сама пребываю в глубоком шоке. Только вчера у меня была нормальная, спокойная жизнь вместе с мамой. Мы были счастливы вдвоем. Но, вдруг, благодаря тупому пьяному водителю, я лишилась самого дорогого мне человека и, мой собственный день рождения стал для меня днем траура и потери! Потом я узнаю, что мой отец, о котором я никогда и ничего не слышала раньше, оказывается оставил маму, которая в тот момент еще не знала о том, что беременна, ради поддержки своего брата, который ввязался в неприятности. А, подаренный мамой кулон… - моя рука механически поднялась и сжала в кулаке, висящий на шее кулон – непонятно каким образом, утянул меня из моей спальни в это неизвестное мне место. Скорее всего вы мне не поверите и будете правы, но сейчас я в полной растерянности, не меньше вашего, - на последних словах я практически кричала, а Аберфорт наблюдал за мной нечитаемым взглядом. Тишина. Только дождь за окном, только тиканье старинных часов, где‑то в глубине бара. Он медленно опустил палочку. Взгляд его метался по моему лицу — по линии бровей, по форме губ, по глазам, которые, как я знала, были так похожи на мамины. — Ты… ты так похожа на неё, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала такая боль, что мне захотелось обнять его, но это, явно было бы неуместно. — Но, твои глаза – они главное подтверждение, я так хорошо помню эти глаза, которые вспоминаю по сей день. Он протянул руку, замер в сантиметре от моего лица, будто боялся, что я развеюсь как мираж. — Значит, моя Аврора… умерла? — это был вопрос, не требующий ответа, боль этих слов окутала его, словно одеялом, он даже стал казаться ниже, под тяжестью этих известий. — Как же так… почему же она не пришла ко мне раньше, почему не дала знать… о… тебе!? - К сожалению, я не могу ответить на это, еще пару часов назад, я знать не знала о твоем существовании. Нет, я знала, что у меня есть отец, естественно, я ведь не ребенок и понимаю откуда берутся дети… Ох, прости, я слишком нервничаю и тараторю! Единственное что могу сказать, прочитав письмо, оставленное мамой, могу предположить, что она любила тебя настолько, и, уважая сделанный тобой выбор, не хотела заставлять тебя выбирать между твоей семьей и нами. Не хотела делать тебе больно и думала о тебе до последнего. Не знаю почему именно сейчас она решила раскрыть мне вашу историю и, теперь мы этого не узнаем, ведь ее больше нет и теперь я осталась одна… - по щеке потекла слеза. — Прости меня, — прошептал он, все же дотронувшись до моей щеки, стирая слезы. — Прости, что не знал. Прости, что не был рядом. Я так виноват и положу жизнь, чтобы искупить вину. Отныне ты никогда не будешь одна, ты останешься здесь и будешь жить со мной. Прости что не спрашиваю, а утверждаю, но я и так пропустил слишком много и потерял самого дорогого мне человека. И несмотря на то, что я абсолютно не заслуживаю ни ее любви, ни ее жертвы, даже после смерти, она оставила мне невероятный подарок… тебя – нашу дочь! И я клянусь ей, ее памятью, я буду оберегать тебя вечно и отдам все что имею, но постараюсь стать тебе семьей, - его голос становился все тише. Медленно, он обнял меня и притянул к себе. Хоть мозгом я и разрывалась от противоречий, но, точно также как было с мамой, мое тело моментально откликнулось, наполняясь теплом и я ясно осознала, он действительно мой отец! – Я хочу стать семьей, так и должно было быть и, так будет. Я слушала, сжатая его объятиями, его слова были настолько искренними, наполненными сожалением и надеждой. Я поверила ему и, после недолгих колебаний, обняла в ответ. *Обалдеть, я в мире Гарри Поттера, я часть этой истории и Аберфорт Дамблдор мой отец! Обалдеть!!!* А за окном, словно в знак начала чего‑то нового, дождь начал стихать, и ветер, завывавший ранее, стих, будто его и не было.