Искра, не внесенная в реестр

      Воздух в подвале заброшенного логистического терминала пах не просто пылью. Он пах тишиной, которая умеет быть громче любого грохота. Сюда не доносился гул магистралей, не пробивался кислотный дождь. Только мертвый, тяжёлый холод металла, впитывавший в себя за циклы все звуки, кроме одного - настойчивого, ровного жужжания паяльной дуги. Центром этого каменного "храма" был единственный источник света - тусклая лампа над грубо сколоченным металлическим столом. За столом, неподвижный, как часть механизма, который сам же и собирал, стоял Саундвейв. Его синие оптики, лишённые привычной аналитической отрешённости, были прикованы к объекту на столе с такой концентрацией, будто от этого зависела целостность его собственной искры.       "Тарелка" - это название уже не подходило. То, что лежало перед ним, было чудовищем порожденным самым страшным аналитическим процессором. Гибрид инженерного гения и чистой, неразбавленной наглости. Корпус старого промышленного ретранслятора, проржавевший до дыр, был нашпигован компонентами, которые никогда не предназначались для совместной работы. Здесь были сенсоры от шахтных газоанализаторов, припаянные к плате от бюджетного коммуникатора; антенная решётка, снятая с разбитого спутникового табло, соединялась проводами разной толщины и изоляции с усилителем, выдраным из звуковой системы какого-то давно забытого клуба. В центре этой металлической аномалии пульсировал кристалл энергона с тёмными, ядовитыми прожилками. Он работал. Не так, как должно... Но работал.       И каждый его щелчок, каждый всплеск помех на тестовом экране отдавался в аудиопроцессорах Саундвейва тем самым эхом. Не звуком. Ощущением. Воспоминанием, вшитым в проводящие пути. Воспоминанием о том, как сырой, нефильтрованный поток данных хлынул в него, как ртутный океан в треснувший стакан. Как его системы трещали по швам. Как в его оптике плясали огненные черви перегрузки, а голосовой модулятор издавал вой статики. Он помнил вкус собственного перегоревшего процессора. Вкус паники. И сейчас он снова должен был подключиться. Добровольно. Наверное... Ж-ж-ж-ж…       Паяльник в его манипуляторе на миг замер, затем был отложен в сторону. Звук эхом отразился от голых каменных стен подвала, подчеркивая гробовую тишину.       — Нервничаешь, аудио-бот? — раздался голос из тени за кругом света.       Шиверлайт вышла из мрака, как призрак. Она прислонилась к каменной колонне, поддерживавшей свод, скрестив изящные манипуляторы. В полумраке её алые оптики светились, как пара углей. На её фейсплейте играла знакомая, слегка хищная улыбка, но в уголках рта таилось напряжение. Она тоже помнила.       — Я оцениваю риски, — ответил Саундвейв, не отрывая взгляда от "устройства". Его голос был ровным, но в нём слышалось лёгкое, металлическое напряжение, как у тетивы перед тем как ее отпустили. — Вероятность повторного каскадного сбоя при прямом подключении - 37%. Вероятность необратимого повреждения моих аудиоцепей - 18%. Вероятность того, что это… творение просто взорвётся, — он сделал микро-паузу, — я оценить не берусь. Недостаточно данных о происхождении кристалла. В общем, я чувствую... Эхх...       С противоположной стороны, из-за груды старых контейнеров, донёсся тяжёлый, скрипучий вздох.       — Праймус милостив, — флегматично бросил Д-16, выкатывая из тени массивный ящик с инструментами. Колеса жалобно взвизгнули по каменному полу. Он остановил ящик у края светового круга, не входя в него полностью, будто уважая священное пространство работы. — Если рванёт, по крайней мере, быстро. А то я устал от этой возни с проводами. Лучше бы взрывчатку закладывали. Надёжнее.       — Твоё понимание "надёжности" иногда настораживает, — проворчал Саундвейв, наконец отрываясь от стола и бросая взгляд сначала на Шиверлайт у колонны, затем на Д-16 у контейнеров. — Но, учитывая обстоятельства, возможно, не лишено смысла.       Они стояли треугольником в подвале. Шахтёр у стены, певица у колонны, и он, "техник", в центре света у стола. Странная троица, скреплённая не идеей, а цепью взаимных долгов, спасений и того невысказанного понимания, что назад дороги нет.       — Всё готово, — сказала Шиверлайт, её голос прозвучал чётко в каменной акустике. Она не сдвинулась с места, оставаясь в своей позиции наблюдателя и страховки. — Точка идеальная. Глушилки соседних районов создают мёртвую зону как раз над нами. Никто не услышит наш первый… чих? — Её алые оптики сверкнули в темноте, уставившись на корпус ретранслятора. — Так что, главный специалист? Даёшь добро?       Саундвейв снова посмотрел на стол. На свои манипуляторы. В них не было дрожи. Только холодная, выверенная готовность инструмента, который знает своё предназначение, даже если оно ведёт к боли.       — Буферные контуры проверены, — произнёс он, обращаясь скорее к самому себе. — Я встроил аварийный отсекатель. Он должен сработать при превышении нагрузки. Должен.       — "Должен" - лучшее, что мы можем получить в этом скраплетнике, — хрипло отозвался Д-16, всё так же стоя в тени у своей стены. Но его голос прозвучал ближе, будто он сделал полшага вперёд, к свету. — Если почувствуешь, что плавишься - рви провода. Не геройствуй. Мне и так одного идиота в нашей компании хватает.       Шиверлайт у своей колонны лишь покачала головой, но улыбка её стала чуть теплее, заметной даже в полумраке. Саундвейв кивнул. Слова не были нужны. Он повернулся обратно к столу, взял в руки главный кабель - толстый, обмотанный изоляционной лентой в нескольких местах, с самодельным разъёмом на конце. Его собственный порт, спрятанный под броней на предплечье, был чистым, полированным, образцом иаконского инженерного искусства. Контраст был почти кощунственным.       — Начинаю... — просто сказал он в тишину подвала.       И подключил.

***

      Первой пришла не боль. Пришла тишина. Абсолютная, всепоглощающая, внутренняя. Звуки собственных систем, вечный гул процессора, фоновая статика - всё это исчезло, поглощённое жадным ртом устройства на столе. Саундвейв замер у стола, его оптики потемнели, корпус стал неестественно прямым. Затем мир вспыхнул. Не светом - данными. Сырыми, нефильтрованными, хаотичными. Это было не звук, который можно услышать. Это было давление. Океанская толща информации, обрушившаяся на дамбу его сознания прямо здесь, в этом каменном подвале. СКРИИИИИИП... — вой тестового сигнала где-то в доке Каона. «...патруль 7, сектор дельта-эхо, нарушений нет...» — скучный рапорт полисбота. «...а я говорю, если не скинется ещё пятьсот, завтра его ноги на базаре будут...» — шёпот в грязном переулке. ГУУУУУУМ... — низкочастотный грохот дренажных насосов где-то под ними, в этих же катакомбах. ПИИИИИИИИ... — помехи от разряда в энергосети над их головами. «...я боюсь, тут темно...» — слабый, детский сигнал от потерянного миникона, возможно, блуждающего в соседней ветке тоннелей.       Всё сразу. Везде. Белый шум вселенной Каона, впрыснутый прямо в ядро. Саундвейв дёрнулся. Резкий, болезненный скрип вырвался из его корпуса прямо в тишину подвала. Из стыка брони на шее вырвалась тонкая струйка энергона, немедленно испарившаяся в холодном воздухе комнаты. Его манипуляторы, всё ещё державшие кабель, сжались в кулаки так, что треснул полимер.       — Саундвейв! — голос Шиверлайт пробивался сквозь какофонию, как луч сквозь туман. Она уже не стояла у колонны - она была в полушаге от стола, её фигура напряглась, готовая к инжекту. — Порог! Ты на пороге! Отключай!       Он не слышал её. Он видел звуки. Они были цветными, острыми, обжигающими, наполняя тёмный подвал невидимыми всполохами. Каждая частота - лезвие. Каждый голос - коготь. Он был центром вихря, который рвал его на части прямо здесь, у этого стола. Его охватил страх. И где-то там, на самой грани, сработало то, что не было схемой. Инстинкт. Мгновение чистого ужаса сменилось ледяным всплеском ярости. Не на устройство. На хаос. НЕТ.       Мысль - была чистой силой. Приказом, отданным в грохоте собственного разума. Он не стал отключаться. Он сфокусировался. Его сознание, перегруженное до предела, не отступило. Оно упростилось. Отбросило всё лишнее. Оставило только алгоритм: ФИЛЬТРАЦИЯ.       Д-16 попытался вырвать его из этого ужаса, но Шиверлайт остановила его. На немой вопрос шахтера, он увидел лишь улыбку. Растянутую на весь фейсплейт, словно у миникона,.которого взяли на службу. Он застолбенел. Она что, желала его смерти?!       Саундвейв в это же время начал отсекать. Не эмоции - частоты. Глухой гул насосов - в сторону. Бытовой треп - в шум. Помехи - подавить. Он искал паттерны. Повторяющиеся коды. Шифры. Всё, что было не естественным шумом Каона, а следом чужого порядка. И он начал находить. Прямо здесь, в этой комнате, через это жалкое устройство. Тонкие, как паутина, зашифрованные потоки данных, петляющие между Тагором и административными зданиями Каона. Координаты передвижения патрулей. Обрывки переговоров. Он не понимал всего. Но он ловил. И каждый пойманный сигнал был маленькой победой над хаосом. Каждая расшифрованная частота отдаляла призрак того первого, сокрушительного провала. Он стал вездесущим.       Сколько прошло времени? Секунды? Минуты? Для него время растянулось в вечность напряжения. Постепенно, рывками, рёв стал превращаться в карту. Аудиоландшафт. Он чувствовал Каон не как город, а как живой, дышащий кибернитический организм из звуковых волн. И он начал понимать его ритм.       Когда давление наконец спало до терпимого уровня, когда он смог снова отличить внутренний голос от внешнего шума, он сделал первую сознательную вещь за весь сеанс:       Саундвейв раскрыл оптику.       Перед ним, в свете лампы над столом, стояли Д-16 и Шиверлайт. Шахтёр был прямо перед ним, его мощные манипуляторы впивались в плечи Саундвейва, будто пытаясь удержать его от падения в пропасть. Его фейсплейт был искажён гримасой беспомощной ярости. Шиверлайт стояла вплотную сбоку, её алые оптики горели холодным, испепеляющим светом. В одной руке она держала обрывок кабеля - видимо, готовая в любой момент рвать соединение. В другой - какой-то инжектор с искрящейся жидкостью. Её губы были плотно сжаты. Они оба молчали. Ждали.       Саундвейв медленно, преодолевая сопротивление перегретых сервоприводов, поднял манипулятор и коснулся своего голосового модулятора. Он ощутил там трещину.       — Работает, — прошипел он. Голос был хриплым, разбитым, полным статики, но это был его голос, прозвучавший в реальном мире, в этой комнате. — Принимаю. Фильтрую. Шум… под контролем...       Д-16 выпустил его из тисков и отшатнулся назад, к краю светового круга, тяжело вентилируя. Он провёл манипулятором по фейсплейту.       — Чёртов ненормальный… — выдавил он, но в его голосе не было гнева. Было что-то вроде шока. И уважения.       Шиверлайт опустила инжектор. Её плечи опустились на миллиметр - единственный признак сброшенного чудовищного напряжения. Она шагнула вперёд и, не говоря ни слова, положила руку ему на центр грудной пластины, прямо над местом, где должна была биться искра. Её пальцы были холодными, но прикосновение было не медицинским. Оно было… успокаивающим. Саундвейв невольно замер наслаждаясь контактом.       — Довольно на сегодня, — сказала она тихо, но так, что это прозвучало приказом для всей мини вселенной в этой каменной комнате. — Ты прошёл порог. Больше не надо. — Она посмотла на устройство на столе, которое теперь тихо гудело, принимая и обрабатывая потоки само, под контролем его подсознания. — Оно слушает. А ты… ты теперь слышишь всё. Ты молодец.       Саундвейв кивнул, всё ещё не в силах говорить связно. Он слышал. Да. Он слышал далёкий скрежет конвейера, ссору в трёх уровнях выше, тихую песенку миниконки где-то в вентиляции… и ровное, тяжёлое биение двух искр рядом с ним, в этой комнате. Яростное и тревожное - Д-16. Быстрое, странное, но с подспудной дрожью - Шиверлайт. Они волновались за него, от чего на искре аудио бота стало теплее.       Он был больше не просто ботом. Он стал нервной системой их маленького, безумного начинания. И эта система, как он теперь понимал, стоя здесь, у этого стола в подвале, только что получила своё первое, оглушительное подтверждение работоспособности. Ценой, которую он только начинал осознавать.       Тишина после прорыва была... иной. Не мёртвой, как прежде, а насыщенной. Она вибрировала от остаточного гула в сетях Саундвейва и от невысказанного напряжения, повисшего между тремя фигурами у стола. Д-16 наконец взорвался первым. Не вопросами, а прямой, грубой яростью. Он оттолкнулся от стены, его шаг вперёд был тяжёлым, сминающим пространство.       — Довольно, Шиверлайт! Довольно юлить! —он ткнул пальцем в сторону Саундвейва, у которого из трещины на шее всё ещё сочился дымок. — Глянь на него! Твоя железяка опять чуть не разобрала его на запчасти! Что это за методы? Ты что, по активу режешь? Он для тебя что, пробный образец, подопытный скраплет?!       Его голос гремел в каменном подвале, отражаясь эхом. В его синих оптиках не было рассуждений - только яростное, простое непонимание.       На фейсплейте Шиверлайт не исчезла улыбка. Она изменилась. Стала уже, острее, с лёгким прищуром алых оптик. Это была улыбка хищницы, оценивающей угрозу.       — Успокой вентиляторы, шахтёр, — её голос прозвучал тихо, но так чётко, что перебил его рёв. — Прежде чем кричать "разобрала", посмотри, кто его собрал в первый раз. Если бы он был "пробным образцом", я бы не тратила на него ресурсы. Мне нужны результаты. Он даёт результаты.       Д-16 фыркнул, но его ярость наткнулась на холодную стену её логики.       — Результаты… А ты сама-то кто такая, чтобы "нужны результаты"? — Он снова обвёл её взглядом, и теперь в нём, кроме злости, пробивалось то самое упрямое любопытство. — Твоя форма… Тонкая талия, мягкие тона и запчасти. В Каоне такие как ты долго не ведут актив. Ещё я видел, как она менялась. На «Вулкане». Плечи шире, корпус мощнее. Как у тяжёлого конструктикона. Скажи прямо - ты что, военный прототип? Какой-то особенный вид бота? Откуда у певицы из трущоб такая… механика?       Вопрос повис в воздухе. Д-16 сам был неуверен в своих словах, но его ярость затупляла взор. И тогда Шиверлайт... не ответила. Её корпус откликнулся. Это было почти незаметно. Лёгкая рябь по полированной зелёной броне. Сдвиг пластин в районе плеч и предплечий - крошечное, но недвусмысленное утолщение, намёк на ту самую мощь, о которой он говорил. Процесс занял долю тика и так же быстро исчез, будто её корпус на миг забыл, какую форму должен держать. Но Д-16 увидел... И замер. Его гневная уверенность дала трещину, сменившись ледяным удивлением. Трансформер, способный менять класс основной формы… это была не редкость. Это была аномалия. Такая, о которой ходят легенды в самых тёмных сплетнях Каона. Улыбка Шиверлайт стала откровенно хищной. Она видела его замешательство.       — Любопытная у тебя манера благодарить, — прошипела она, и в её голосе впервые зазвучала открытая угроза, не прикрытая певучестью. — Сначала кричишь, что я чуть не убила твоего друга. Потом пытаешься меня же разобрать на детали взглядом. Удобно... — Она сделала шаг вперёд, и теперь уже она нарушала его личное пространство. — Отвечу вопросом на вопрос, Д-16. Тебе действительно нужно знать "откуда", чтобы понять "зачем"? Или ты просто боишься, что ткнул балкой не в того ржавого скраплета?       Д-16 отступил на шаг, инстинктивно. Страх, от столкновения с чем-то, что не укладывалось в его простую, шахтёрскую картину мира.       — Я не боюсь… — начал он, но голос сдал.       — А зря, — холодно оборвала его Шиверлайт. Её тон смягчился, но угроза в нём не исчезла. — Бояться - разумно. Особенно когда играешь в игры, где ставка - больше, чем собственная шестерёнка. Моя "механика", как ты выразился - это моё дело. Моё прошлое закрыто не потому, что оно стыдное. А потому что оно опасное. Для всех, кто о нём узнает. Включая тебя. И его, — кивок на Саундвейва, который молча наблюдал за разговором, его синие оптики аналитично скользили между ними.       Она выдохнула, и её плечи снова приняли привычную, изящную линию. Улыбка стала менее опасной, но не доброй. Нейтральной.       — Я собрала вас не из сентиментальности. Я собрала вас, потому что вы — эффективны. Ты — сила, которая привлекает нужных и отталкивает ненужных. Он, — ещё один кивок на Саундвейва, — процессор и слух, без которых мы слепы. Вы полезны. Вы… товарищи. И я не люблю терять хороших товарищей. Это неэффективно.       Она посмотрела прямо на Д-16.       — Но если мои методы или моё прошлое станут для тебя проблемой… никто не держит тебя здесь на цепи. Цепи, — её голос стал ледяным, — я надеваю только на врагов. Ты мой враг, Д-16?       Вопрос повис в воздухе, острый как бритва. Д-16 стоял, переваривая. Гнев ушёл, осталась только тяжёлая, усталая ясность. Она не святая. Она - расчётливый, опасный стратег с тайнами и тёмным прошлым. И она прямо сказала, что они ей нужны. Не как семья. Как ресурс. Но ресурс, который она предпочитает не терять.       — Нет, — наконец хрипло выдавил он. — Не враг. Пока что...       — Пока что, меня устраивает, — кивнула Шиверлайт, и в её тоне снова появились знакомые, певучие нотки. Она повернулась к столу, снова став просто "певицей с паяльником". — Тогда давай закончим здесь. Это место начинает меня… угнетать. А после… после я всё-таки угощу вас тем энергоном. Чтобы закрепить наше… взаимопонимание.       Напряжение спало, но не исчезло. Д-16 стоял, переваривая её холодную логику. Гнев ушёл, осталась только тяжёлая, усталая ясность. Товарищи... Эффективны... Не люблю терять... Слова висели в воздухе, стальные и неопровержимые.       И в эту хрустальную тишину, нарушаемую лишь ровным гудением устройства, врезался тихий, хриплый от статики голос.       — Шиверлайт...       Оба повернулись. Саундвейв всё ещё опирался о стол, но его синие оптики, обычно рассеянные после перегрузки, сейчас были сфокусированы с невероятной, почти болезненной интенсивностью. Он смотрел прямо на неё.       — Да, аудио-бот? — отозвалась она, её тон смягчился. К нему она всегда обращалась иначе.       Саундвейв медленно поднял манипулятор, не для жеста, а словно показывая, что вопрос исходит от самой его процессорной сердцевины.       — У меня… есть один вопрос. Всего один. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — Если ты не хочешь отвечать… я пойму.       Шиверлайт замерла. Её алая оптика, только что сверкавшая холодным огнём в споре с Д-16, вдруг потухла, став плоской, как поверхность ртутного озера перед штормом. Она кивнула, почти невесомо, словно уже знала что он спросит, насторажив аудио бота.       — Спрашивай. — коротко сказала певица.       Воздух в подвале стал густым, как расплавленный свинец. Д-16 почувствовал, как по его спинной гидравлике пробежал холодок - не от её угрозы сейчас, а от чего-то другого. От того, как изменилось пространство вокруг Шиверлайт.       Саундвейв выдохнул струйку перегретого пара.       — Что значит… «VOX-001-TERMINUS»?(А: кто внимательно читал? :D)       Тишина...       Не та, что была раньше. А абсолютная. Даже гул устройства, казалось, был поглощён этой тишиной. Свет тусклой лампы над столом вдруг померк, будто не выдержав тяжести, навалившейся на комнату. Шиверлайт не пошевелилась. Не изменилась в фейсплейте. Но Д-16, стоявший сбоку, увидел, как крошечные, почти невидимые гидравлические линии на её шее и висках напряглись до предела, застыв в неестественном состоянии. Её пальцы, лежавшие на краю стола, не дрогнули, но под полированной зелёной поверхностью брони послышался едва уловимый, высокочастотный визг - звук перегруженных сервоприводов, сдерживаемых чудовищным усилием воли, что по звукам могли разорвать стол на части. Она смотрела на Саундвейва. Но видела, казалось, не его. Видела боль, настолько древнюю и всепоглощающую, что она стала частью её матрицы. Видела пустые оптики ее ######. Видела клятву, выжженную в искре яростью и волей древнего стража, чей артефакт теперь бился в её груди вместо искры. Прошла вечность. Или тик. Потом она моргнула. Один раз. Медленно. Когда её алые оптики снова открылись, в них не было ничего. Ни угрозы, ни усталости, ни расчёта. Только бездонная, леденящая пустота прожитых ворнов и невысказанной боли. Её голос, когда она наконец заговорила, был тихим, ровным, лишённым всякой певучести и нежности. Он звучал как скрежет металла об металл в глубине шахты, где никогда не бывает света.       — Это… — она сделала микро-паузу, подбирая слово, которое словно не даст ей разорваться изнутри, — …номер. Номер моего активационного протокола. И метка… закрытого дела.       Она оторвала взгляд от Саундвейва и уставилась куда-то в стену, сквозь неё.       — Вопрос не в том, "что это значит". Вопрос в том, почему ТЫ.ЕГО.ЗНАЕШЬ? — Шиверлайт медленно, очень медленно повернула голову обратно к нему. Движение было неестественно плавным, механическим. — И КТО ещё ЕГО видел.       В её тоне не было угрозы как к Д-16. Было холодное, смертельное обещание расследования. Обещание того, что если эта информация утечёт, она найдёт источник и обнулит его с той же методичной жестокостью, с какой когда-то обошлись с ней. Саундвейв, под прицелом этого взгляда, не отвёл своих синих оптик. Его искра бешено пульсировала, но он хотел знать ответ. Может хоть так, он сможет дать ей снять груз, что висит на ней неподъемной ношей. Хотя бы немного облегчить ее...       — Я видел его… в твоих файлах. Когда взламывал терминал. После того как ты меня… спасала. — Он говорил с трудом, но честно. — Он был зашифрован сильнее всего. Я… не смог его открыть. Только название.       Ещё одна пауза. Шиверлайт изучала его. Искала ложь. Находила только ту же самую, странную, болезненную честность, что была в нём с самого начала.       Наконец словно вспомнив, напряжение в её корпусе спало на микрон. Высокочастотный визг стих.       — Хорошо, — просто сказала она. И в этом слове был приговор: пока что достаточно. Пока что ты жив.       Она отступила от стола, разрывая сгустившуюся ауру прошлого.       — Забудь это имя, Саундвейв. Оно принадлежит мёртвому боту. И пусть так и останется. — Она посмотрела на Д-16, который за всё это время не издал ни звука, заворожённый переменами в ней. — Это касается и тебя. Вы спросили о моей форме. «VOX-001-TERMINUS» - это и есть ответ. Тот, который вы не готовы услышать. Потому что он ведёт в места, откуда не возвращаются. Согласны оставить мёртвых в покое и сосредоточиться на активных?       Её вопрос не требовал ответа. Он констатировал новый, незыблемый порядок. И, обведя их обоих последним взглядом - взглядом существа, которое старше, опаснее и трагичнее всего, что они могли представить, - Шиверлайт развернулась и направилась к выходу из подвала, бросив через плечо:       — А теперь — тот энергон. Пока я не передумала. И пока вы не начали копать в направлении, где лежат остовы, способные проткнуть ваши искры. Ох.. Ну и цикл конечно...       Она ушла в темноту тоннеля слегка ворча, оставив их в подвале с гудящим устройством, тяжестью нераскрытой тайны и абсолютно новым, леденящим пониманием: их лидер, их знакомая - фантом из самого сердца кошмара. Но это был кошмар на котором построен Кибертрон. И теперь они связаны с ней не просто общей целью. Они связаны её прошлым, хоть и не осознавали масштаб...

***

      Тяжёлое молчание, оставленное Шиверлайт, висело в подвале ещё несколько минут. Д-16 и Саундвейв избегали смотреть друг на друга, каждый переваривая ускользнувшую тень «VOX-001-TERMINUS» и леденящую пустоту в её оптике. Работа по маскировке устройства была закончена на автомате, движения резкие, лишённые прежней сосредоточенности.       — Эй, — наконец хрипло проговорил Д-16, засовывая последнюю панель на место. — Этот… "номер". Ты правда не смог его вскрыть?       Саундвейв, проверяя контакты, медленно покачал головой.       — Нет. Защита была… иного порядка. Не институтская. Даже не сенатская. Более древняя. Как будто шифровала не система, а сама Шиверлайт.       Д-16 фыркнул, но в его фырканье не было насмешки. Было понимание. Он сам видел эту боль - не в файлах, а в её окаменевшей позе, в том леденящем визге сервоприводов. Хотя у него и возникли вопросы откуда Саундвейв знает качество сенатской защите? Словно сам сталкивался с ней. Но шахтер решил упустить.       — Ладно. Значит, копать там не надо. Она и так полжизни, видно, там закопана. — Он бросил взгляд на выход из подвала. — Пойдём за этим её энергоном. А то ещё передумает, и мы тут с тобой с голодухи скукожимся.       Они выбрались из каменного мешка на улочки Каона. Воздух, обычно наполненный грохотом, гомоном и скрежетом, показался им странно… приглушённым? Не тихим, а словно завуалированным. Фоновый гул магистралей был на месте, редкие выкрики - тоже, но не хватало чего-то важного - суеты, споров на перекрёстках, визга миниконов, громкой ругани из баров. Каон дышал, но дыхание было поверхностным, настороженным.       — Странно... — пробормотал Д-16, его синие оптики сканировали переулки. — Как будто все попрятались. Впервые вижу такое...       — Не попрятались, — тихо отозвался Саундвейв. Он шёл, слегка отстав, его аудиосенсоры были развёрнуты, как радары. — Они замерли. Ждут.       — Чего? — не понял шахтер, смотря в фейсплейт собеседника.       Прежде чем Саундвейв успел ответить, из его груди раздался тихий, но отчётливый ПИП! - звук встроенного коммуникатора, настроенного на экстренный канал Шиверлайт, которая та выделила ему пока нянчилась с Раведжом. Он замер, приложил манипулятор к аудиоресиверу. Д-16 тут же встал рядом.       Голос Шиверлайт в динамике был лишён всякой певучести. Это был сжатый, сухой, словно военный рапорт: «Код "Гости". База. Немедленно. Миниконы в опасности.»       Больше ничего. Связь оборвалась.       Взгляды Д-16 и Саундвейва встретились. В синих оптиках шахтёра вспыхнуло знакомое пламя, но на сей раз не ярости, а холодной, целенаправленной тревоги. В глазах аудио-бота отразился мгновенный, просчитанный ужас: его процессор на долю секунды выдал ему статистику выживаемости для Раведжа и Френзи в столкновении с организованным противником. Цифры были неутешительными.       Они не побежали... Они рванули. Д-16 нёсся вперёд словно танк, его тяжёлые шаги гулко отдавались в слишком тихих переулках, снося на своём пути ржавые бочки, хлам и незадачливых ботов. Саундвейв, несмотря на недавнюю перегрузку, двигался за ним бесшумной, стремительной тенью, его корпус работал на пределе, чтобы не отставать. По пути они не встретили ни искры. Окна в убогих жилых блоках были темны, двери заперты. Каон затаился, словно чувствуя приближение бури к одному из своих гнойников-жилищ.       Ангар, их жалкая, ржавая крепость, показался впереди. Шлюз был открыт. Не взломан - открыт. Из щели лился тусклый свет и доносились звуки. Визг. Высокий, панический, металлический визг, который мог издавать только один мелкий механизм во всей вселенной. И приглушённое, яростное рычание, заглушаемое каким-то гулом. Д-16 влетел внутрь первым. Картина, открывшаяся им, была выстроена с театральной, издевательской чёткостью:       Посреди ангара, на голом, залитом светом от прожекторов месте, извивался Френзи. Его синий корпус был опутан энергосдерживающими наручниками полисботов - теми самыми, что используются для особо буйных. Он метался, как кибернитический рыба на берегу ртутного моря, его визг был непрерывным потоком статики и паники. В двух шагах от него, неестественно скрючившись, лежал Раведж. По чёрной, полированной броне пантеры пробегали судорожные спазмы, из стыков сочились искры короткого замыкания. Рядом валялся шокер-дубинка. Его оптика были тускла, но в них горела не боль, а чистая, концентрированная ярость. Он видел их, но не мог пошевелиться.       Вокруг, образуя безупречный полукруг, стояли шестеро полисботов в полной боевой готовности. Их оптики были холодны, оружие наведено не на миниконов, а на вход. И перед ними, спиной к своим, стоял Кронос.       Не в своём потёртом административном обличии, а в лёгкой тактической броне, с массивным, но аккуратным тазерным щитом в руке. Его фейсплейт был стальной маской, но глубоко в синих оптиках плавало что-то тяжёлое и невыносимое - не триумф, а горькая необходимость.       — Стой! — рявкнул один из полисботов, поднимая бластер.       Д-16 не стал стоять. Он издал рёв - нечленораздельный, рвущийся из самой глубины искры звук ярости за тех, кого успел считать своими. И рванулся вперёд, к Раведжу и Френзи. Его кулак, сметающий всё на пути, был уже в полусантиметре от шлема ближайшего полисбота. Кронос двинулся.       Не бросился навстречу. Не закричал. Он сделал один, молниеносный шаг вперёд, поставив себя между яростью Д-16 и своими подчиненными. Его щит принял на себя весь импульс чудовищного удара с глухим, кошмарным БА-ДУММ!, который оглушил всех в ангаре. Но Кронос не отлетел. Его ноги врезались в металлический пол, оставив борозды. А его свободный манипулятор, собранный в кулак, описала короткую, жёсткую дугу и ударила Д-16 точно в точку соединения шейного и головного модуля - уязвимость, известную только опытным бойцам и старым друзьям, знавшим слабые места друг друга со времён работы.       Раздался сухой щелчок. Ярость в синих оптиках Д-16 погасла, сменившись стеклянной пустотой. Его мощное тело осело на колени, а затем рухнуло на пол фейсплейтом вниз с тяжёлым стуком. Отключен на месте. Тишина. Только прерывистое шипение Раведжа и всхлипывания Френзи.       Саундвейв, замерший на пороге, не двинулся с места. Его оптика, холодная и быстрая, как сканер, пробежали по всей сцене: раненые миниконы, бездвижный Д-16, кольцо полисботов. И остановились на Кроносе. Фиксация цели. В его процессоре уже проносились расчёты: траектории, углы атаки, приоритеты. Спасти миниконов. Обездвижить Кроноса. Остальное — не важно. Он уже собирался приступить к своей роли, какой он являлся. Но...       Шиверлайт вошла следом. Не вбежала. Вошла. Её шаги были бесшумны, алая оптика, за секунду до этого видевшая их у выхода, теперь медленно скользила по ангару. Она увидела Френзи. Увидела Раведжа. Увидела Д-16 на полу.       И наконец её взгляд встретился с взглядом Кроноса.       На её красивом, утончённом фейсплейте не дрогнула ни одна пластина. Но алый свет в её оптиках… он не просто вспыхнул. Он сгустился, стал густым, как кровь биологических форм жизни, ядовитым, как радиация. В нём не было ни капли былой игривости или даже холодного расчёта. Только чистое, первозданное, немое презрение. Оно било через всё пространство ангара, жгло сильнее любого лазера.       Кронос выдержал этот взгляд, но его рабочая маска дала трещину. В уголках оптик задрожали крошечные блики. Он сглотнул, и его голос, когда он заговорил, прозвучал хрипло, но твёрдо - голосом бота, выполняющего самый отвратительный приказ в своем активе.       — Всё кончено, Шиверлайт. — Он сделал шаг вперёд, жестом остановив полисботов, которые уже целились в неё и Саундвейва. — Не надо больше… этого. Я могу всё уладить. Д-16 и его бригада - они получат места на новой, безопасной шахте. Настоящие контракты, защиту, энергон по норме. — Он кивнул на Саундвейва. — Ему - должность подстать. Не в Иаконе, здесь, в верхушке Каона. Его ум нужен. А ты… — Он посмотрел прямо на неё, и в его оптике вспыхнула отчаянная, наивная надежда. — Ты можешь быть тем, кем хотела. Певицей. Артисткой. Настоящей. Без этой… конспирации. Трибунал Тагора согласен закрыть оптику на всё. На «Вулкан», на самоуправство. Всё. Нет, мы снова сможем работать вместе. Если вы сдадитесь. Согласитесь жить… по правилам.       Он говорил искренне. В каждом слове слышалась тяжёлая, усталая убеждённость бота, который верит, что нашёл выход из лабиринта для тех, кого… не бросил до конца... Шиверлайт слушала. Не двигаясь. Её алая оптика не отрывалась от его фейсплейта. Когда он закончил, в ангаре повисла тишина, которую резал только тихий вой Френзи. И тогда Шиверлайт рассмеялась. Это был не её мелодичный, игривый смех. Это был короткий, сухой, раздробленный звук, похожий на скрежет сломанных шестерён. Он прозвучал один раз и оборвался.       — Правилам? — её голос был тихим, почти шёпотом, но каждый слог падал, как капля кислоты. — Ты предлагаешь мне играть по правилам тех, кто создал эту систему, Кронос? Тех, кто разбирал живых ботов на детали, пока Праймы смотрели в другую сторону?       Кронос задрожал, будто её слова были физическим ударом. Полисботы были удивлены такой наглостью в адрес Праймов. Сам Кронос знал. Достаточно.       — Это… это не изменить Шиверлайт. Тем более таким радикальным методом. — пробормотал он, и его уверенность дала трещину.       — Радикальный метод? — она перебила его, её голос нарастал, набирая силу и яд. — Это не радикальный метод, Кронос. Это попытка противостоять системе. Той самой, что поставила тебя, бывшего шахтёра, прикрывать своим телом сборщиков дани для Тагора! Та, что оценила жизни его друзей, — она ткнула пальцем в сторону бездвижного Д-16, — в пятнадцать тысяч кредитов! Та, что до сих пор работает, просто сменила вывеску! И ты… — она сделала шаг вперёд, и полисботы инстинктивно отпрянули, — ты стал её привратником. Стражем у ворот ада, убеждающим жертв, что внутри им будет тепло и сыто. Тошнотворно. От одного твоего вида, от звука твоего голоса, мне хочется каждый раз стирать память! Виск бы никогда тебя не простил.       Каждое слово било в него, как молот. Он "бледнел", его щит опустился.       — Шиверлайт, я… — он попытался что-то сказать, но слова застряли.       — Заткнись, предатель, — прошипела она с такой ледяной ненавистью, что даже Саундвейв почувствовал мурашки по спинным пластинам. — Ты потерял право что-либо говорить в тот цикл, когда надел эту броню не для защиты таких, как мы, а для их загона.       Капитан полисботов, молодой, амбициозный бот с полированными наплечниками, не выдержал. Его терпение лопнуло при виде, как какой-то андеграундный певческий механизм оскорбляет его начальника.       — Хватит этой наглости! — рявкнул он, выходя из строя. Его манипулятор потянулся к шокеру на поясе. — Заткни свою сирену, шла…       Он не закончил.       Шиверлайт даже не взглянула на него. Её манипулятор - изящная, хрупкая на вид - метнулась вперёд со скоростью, не оставившей времени на реакцию. Она не ударила. Она прошла сквозь его защитный жест, пальцы впились в его шейной модуль, сдавив аудиотрубки и кабели питания. Полисбот замер, издав булькающий звук. Его ноги оторвались от пола. Шиверлайт держала его в воздухе одной рукой, как куклу. Её алая оптика, наконец, оторвалась от Кроноса и уставилась в залившееся паникой оптику капитана, которая быстро гасла от нехватки энергона.       — Я давала тебе право голоса? — произнесла она ровным, безжизненным тоном, глядя прямо в его оптики. Затем, не повышая усилия, швырнула его тяжёлый корпус в сторону другого полисбота, целившегося в неё. Оба рухнули на пол с оглушительным грохотом.       В ангаре воцарилась шоковая тишина. Оставшиеся полисботы замерли в нерешительности, оружие дрожало в их руках. Они видели, как их начальник одним ударом уложил гиганта. Теперь видели, как хрупкая певица одной рукой выводит из строя капитана. Логика этого мира трещала по швам. Кронос, побледневший окончательно, поднял манипулятор.       — Стоять! Все! Это… это моя проблема. Я сам.       Шиверлайт медленно повернулась к нему. На её фейсплейте не было ни ярости, ни ненависти. Только холодная, абсолютная решимость.       — Да, Кронос. Твоя.       И тогда она атаковала. Это не была драка как в понимании того же Д-16 - обмен грубыми ударами. Это был разбор. Точный, методичный, безжалостный. Кронос был силён, опытен, его удары могли проломить стену. Но они не достигали цели. Шиверлайт не уворачивалась - она перенаправляла. Её движения были короче, экономнее. Стоило ему только замахнуться, несколько ударов в фейсплейт и стыки брони. Защититься - тяжелая контратака. Она не ломала его броню. Она била в шарниры, в точки соединения, в нервные узлы. Её удары были не сильнее, но невыносимо точнее. Раздавались не глухие удары, а сухие щелчки, скрежет смещающихся пластин, хриплые вздохи повреждённой гидравлики.       Кронос бился, как загнанный зверобот, но с каждым движением его атаки становились тяжелее, медленнее. Он был бульдозером, пытающимся догнать мотоцикл. Избиение было недолгим, но болезненным и когда он наконец рухнул на колени, его тактическая броня была в вмятинах, системы сигнализировали о десятках локальных отказов, а оптика затуманилась от боли и стыда, Шиверлайт остановилась. Она стояла над ним, её дыхание было ровным. На её манипуляторе, которым она наносила удары, не было ни царапины. Она смотрела на него. На старого друга. На предателя. На активное воплощение всего, против чего она боролась. И не добила... Она просто отвернулась не в силах. Это был ее прощальный подарок их старой дружбе.       — Саундвейв. Собираем всё, что критично. Документы, инструменты, энергон. Бери их, — кивок на миниконов.       Её голос был спокоен, как после уборки. Саундвейв, не теряя ни секунды, кинулся к столу, к тайникам. Одним манипулятором он отстегнул наручники с Френзи, другой осторожно подхватил дрожащего Раведжа, отключив ему болевые сенсоры. Синий кассетник, освободившись, мгновенно прилип к его ноге, тихо поскуливая. Шиверлайт подошла к Д-16, щупая точку удара на его шее. Резким, профессиональным движением она вправила смещённый узел. Шахтёр дёрнулся, закашлялся и открыл синие, затуманенные оптики, ошарашенно оглядываясь.       — Вставай. Мы уходим, — сказала она, помогая ему подняться.       Через короткое время они стояли у чёрного входа в ангар - того, что вёл в лабиринт канализационных туннелей. За их спинами оставались оглушённые полисботы, хрипящий на полу капитан и Кронос, который, опираясь на стену, поднял на Шиверлайт взгляд, полный невыносимой смеси боли, вины и прощания. Она встретила его взгляд в последний раз. И ничего не сказала. Просто развернулась и исчезла в темноте тоннеля, увлекая за собой свою странную, покалеченную, но активную команду.       Они бежали по зловонным коридорам, пахнущими тяжёлой промышленностью, не оглядываясь. У них не было плана, только направление - прочь. Прочь от Каона, который только что показал свой настоящий фейсплейт. Прочь от прошлого, которое настигло их в виде старого друга. Прочь к чему-то новому, страшному и неизвестному. Уж на выходе, Саундвейв с лёгким восторжением смотрел на дикие земли Кибертрона. Он много читал, видел их, но никогда не бывал там. Но аудио бот быстро подавил свои позывы, начав осматривать Раведжа и Френзи, игнорируя свои раны от того запуска.       Шиверлайт резко остановилась: она почувствовала, что Д-16 отстал. Обернувшись на него, она видела как тот нерешительно стоял. В его оптике виднелась знакомая, презренная позиция. Выбор. Такой же у Кроноса когда-то. Но в этот раз, выбор у Д-16. Он метался между своими ребятами с шахты и новыми "друзьями". Ему было тяжело выбрать.       Шиверлайт медленно подошла. Она нежно опустила манипулятор ему на плечевой сегмент, заставив серого меха вздрогнуть.       — Иди. Кронос не будет тебя преследовать. Веди актив так, как тебе велит искра. Ты делаешь правильный выбор, выбирая товарищей. Это то, чего не смог даже он. — она замолчала дав шахтёру обдумать. — Стань сильнее и когда мы встретимся вновь, ты должен быть как минимум сильнее меня беззащитной певицы.~       Это неуместная шутка, все равно заставила Д-16 провентелировать. Она была права. Здесь - его история. Он должен был стать сильнее, чтобы мог помочь ей... чтобы мог стоять на равне. Саундвейв также подошёл, как и хромающий Раведж. Это стало их фатальной ошибкой. Д-16 совершил маневр что позже, в истории биологических существ с одной далёкой мокрой планеты назовут "медвежьи объятия". Они чувствовали как скрипели их пластины, пока Шиверлайт напротив наслаждалась лёгким и приятным актом внимания. Наконец отпустив троицу, шахтер заговорил.       — Удачи вам там втроем. Надеюсь, к нашей следующей встрече, вы добьётесь продвижения. Держите со мной связь, я уверен что Шиверлайт придумает способ. — хмыкнул шахтер. — Саундвейв, береги себя и свой процессор; Раведж - береги их и себя за одно; Шиверлайт... — шахтер замялся. — Приведи с собой ветер перемен, о котором ты мечтаешь.       Шиверлайт кивнула. Она была рада что не отправила обоих в дизактивацию в том подвале. Попрощавшись, Саундвейв, Раведж и Шиверлайт ушли с города. Д-16 ещё некоторое время провожал их взглядом.       — Да-а... Я буду скучать по большому миникону, злом кошаке и доброй Шиверлайт. Ты ведь тоже серый хулиган?       — Да... стой, что?! — он посмотрел вниз на стоящего рядом Френзи и удивлся.       Они забыли взять с собой этот надоедливый комок металлалома?! Словно читая его немой вопрос миникон заговорил.       — Если что Шиверлайт, сама меня оставила. А ещё дала это. Комлинк дальнего действия! — гордо сказал Френзи указывая на апгрейд, который он установил в себя.       Шахтер некоторое время безжизненно смотрел на миникона, а после выдохнув неожиданно для последнего, потрепал того по голове и отправился в сторону города.       Снизу, идя по голому металлу, они вновь заговорили.       — Значит, наша команда уходит в подполье? — спросил аудио-бот ожидая дальнейших команд.       Шиверлайт же резко двинулась к нему и легонько щёлкнула по фейсплейту, опять застав врасплох Саундвейва, который уже дважды попадался на такое.       — Глупый аудио-бот. Мы отправимся в следущий город, от туда в следущий, а затем ещё в один. Мы соберём самую большую группу угнетенных, что готовы вместе с нами перевернуть этот строй вверх бампером. Ведь это начинается - наш золотой ворн!..

***

      Где-то глубоко во тьме космоса, там где нет ни одной звёзды, ни одного астероида, в самой пустоте, дернулся манипулятор. Алые оптики медленно раскрылись смотря на далёкий свет звезд. Одиночество уже поглотили этого трансформера, но от чего то... на фейсплейте была лёгкая безмятежная улыбка.