Папочка в бешенстве

— Я не уверена, что это правильное решение… Молоденькая помощница директора тупила взгляд, явно выглядела потерянной. И как еë могли оставить здесь за главную, остаëтся только гадать. Джин же, уверенный в правильности своих действий, намеревался подвести еë к нужному решению, ведь он без труда умел манипулировать пациентами, здесь уж у него проблем не возникнет. — Я понимаю, что это трудно. Но я и так потерял много времени, сбегая из родного дома. Я люблю учиться и хочу продолжить обучение. Неужели вы хотите лишить меня этой возможности, госпожа Кан? Директор этого точно не одобрит. Вам нужны свежие и новые кадры. И он будет гордиться вами, если вы примите такой экземпляр, который прекрасно разбирается в химии. Насколько я знаю, химиков здесь не так много, я мог бы и в олимпиадах поучаствовать и принести школе победу. Разве это не плюс? Или вы считаете иначе, госпожа Кан? Под таким давлением молодая девчонка, разумеется, сломалась и приняла решение, что новый ученик начнëт учëбу даже без согласия директора. Проблемы будут, но не у него… Сейчас он думает лишь о детях, которые нуждаются в его защите. «————>♡<————» В классе было шумно, в целом, ничего нового. Правда, стоило Джину зайти, как наступила гробовая тишина, и все взгляды были направлены на него. — Ты ещë что за хрен? — выступил вперëд какой-то верзила, похожий на типичную грозу района, которого все боятся и остерегаются. Только вот Ким совсем не такой, он из этого уже вырос, и эти понты на него не действуют. — Я Ким Сокджин, ваш новый одноклассник. Родом из Тэгу, мне 17 лет. А ты, видимо, спешишь познакомиться со мной? Парень ухмыльнулся, скрестив руки на груди. И смотрит ещë таким, знаете, взглядом, мол, вы все говно, а я здесь король. Короче, очередной пуп Земли. — Я Хван Ëну, и тебе следует это запомнить. — Хорошо, — пожал плечами Ким, осматривая класс. — Где можно сесть? Так называемый Ëну прыснул, видимо, сдерживая рвущийся наружу смех, и указал пальцем на третью парту, находящуюся в среднем ряду. — Тут свободно, присаживайся. — Благодарю. Омега спокойно прошëл к парте, поставив небольшую сумку с учебниками и тетрадями. Вроде, пока что ничего серьëзного, кроме понтов некоторых индивидуумов. На контакт с ним никто вступать больше не намерен похоже, но изучающие взгляды он всë ещë чувствует. Правда, внимание привлекает не аудитория, пилящая его взглядами, а соседний столик, который образует вместе с его одну большую парту. Тот почему-то был накрыт какой-то тряпкой, что кажется странным. Джин прекрасно помнит, где сидел Тэхëн, именно рядом с ним его посадили, значит, накрытый столик принадлежит его сыну. Поймав насмешливый взгляд Хвана, он решает сдëрнуть тряпку и узнать, что же эти малолетние дети пытались спрятать от чужих глаз. Честно, увиденное его ужаснуло… Стол его сына был изрисован какими-то рожицами и исписан неприличными словами, которые Джин даже про себя боится произнести. Неужели его мальчика травили всем классом и за него совсем не заступались? Злость тут же поднимается практически до максимума, но здравый рассудок всë же не позволяет совершить глупости. — И что это за современное искусство? — Нравится? — тот же Ëну встаëт со своего места и подходит ближе к новенькому, судя по наглому взгляду, ему доставляет удовольствие издеваться над другими. — Многие из нас приложили к этому руку. Мы старались. — За что вы так с ним? Чем он заслужил такое? — Ким говорит спокойно, без имëн и фамилий. Его родительское сердце буквально разрывается от осознания, что его сын так долго мучался из-за этих уродов. Да, его мальчик не совершенен, но такого отношения он не заслужил. — Да потому что этот щенок пошëл против системы, — рявкнул Хван, сжимая кулаки. — У нас есть правила, которые обязаны соблюдать все. Но он решил, что самый умный, вот и поплатился за своë поведение. И ты, новенький, если не хочешь стать изгоем и страдать до конца дней от одиночества и издëвок, не иди против системы. Оглядев класс, Омега заметил, что дети здесь делились на тех, кто придумывает эти правила, и на тех, кто следует этим правилам. В голове появляется лишь одна мысль, что все они просто трусы: одни считают себя лучше других, а другие боятся дать сдачи. Тэхён не испугался, а они, испугавшись, что рухнет их система, начали его травить, чтобы другим неповадно было. — И где же прописаны ваши правила? — продолжает Джин, не собирающийся прогибаться под давлением незрелых личностей, которые чуть не погубили его ребëнка. — Может в уставе школы? Или даже в уголовном кодексе? Сомневаюсь. Ваши правила, взяты из вашего незрелого мозга, и чем-то напоминают дешëвый сериал снятый без сценария. Посмотреть, услышать и забыть — вот девиз ваших правил. Мои моральные устои просто не позволят мне прогнуться под вашу автократическую систему, построенную на страхе и самоуверенности в своей безнаказанности. Глаза Ëну буквально налились кровью, а его феромоны ощущались горечью на языке. Незрелый Альфа разозлился не на шутку, чем ещë больше подкрепил мнение Кима о себе. — Да ты хоть знаешь, что с тобой будет, если ты пойдëшь против? Мы растопчем тебя, как жалкое насекомое. Ты и дня здесь не проживëшь! — Я не баран, у меня нет стадного чувства. Я не иду за толпой, Ëну. Я иду за теми, кто ценит моральные нормы и не пользуется чужой слабостью. Даже если вы меня превратите в изгоя, я не пойду у вас на поводу, потому что я не трус и у меня другие ценности. — Это ты нас сейчас баранами и трусами назвал?! — рыкнул тот, кипя от злости. — Каждый слышит по-своему. Я отвечаю за то, что говорю, а не за то, что ты слышишь. Видимо, сказанное было для него, как красная тряпка для быка, потому что он тут же налетел на него, намереваясь ударить. Но Омега не просто так опытный врач, выждав нужного момента, он схватил того за плечо и сильно сжал, сдавив пальцами плечевое сплетение. Альфа скорчился от боли и вцепился свободной рукой в его руку, чтобы вырвать из захвата, но пальцы лишь сильнее сжались, причиняя ещë больший дискомфорт. — Я не боюсь идти против системы, Ëну. Раз ты считаешь себя и свою шайку баранами, так тому и быть. Прямо сейчас ты со своими баранами берëшь тряпки и моющее средство и оттираешь парту от этого безобразия. Если вы этого не сделаете, я схвачу тебя за шкирку и начну оттирать парту твоим лицом. Я не люблю угрозы, но если это единственный способ защитить слабых, я пойду на это. Ты меня услышал? Ëну кивнул, после чего рука с его плеча пропала. А Омега направился к двери, до звонка ещë есть время, так что он прогуляется.

«————>♡<————»

Идя по коридору, Джин долго размышлял о последних событиях. В голове миллион вопросов, а ответов практически нет. Как давно началось это безобразие? Почему его сын молчал? Кто именно столкнул его с лестницы? И это лишь часть этих вопросов, которые заполонили голову. Но его мысли быстро прерываются из-за столкновения. Похоже, он в кого-то врезался. Настолько задумался, что перестал смотреть, куда идëт. Бок закололо, видимо, будет синяк. От неприятного чувства его отвлекает чужая ладонь около лица. Подняв взгляд, Ким видит взрослого мужчину, одетого с иголочки в классическую белую рубашку и чëрные брюки. Тот тепло улыбается и терпеливо ждëт, когда его всë же протянут руку. Омега наконец отмирает и протягивает руку, поднимаясь на ноги с помощью неизвестного мужчины. — Простите, я не смотрел на дорогу, — начинает он, немного смущаясь и почëсывая виновато затылок. — Всë в порядке? — Да, всë хорошо, бок немного болит, но это ерунда. — Что ж я рад, — мужчина тепло улыбнулся и долго смотрел в чужие глаза, словно разгадывал сложный ребус. Это внимание льстило, взгляд, откровенно рассматривающий его тело, останавливаясь на изящных изгибах. Джин и сам, не стесняясь, смотрел на него, Альфа был красив и хорошо сложен, весь идеальный, как говорят в некоторых фильмах про главных героев. Но он понимал, что так смотреть на учителя, а это явно учитель, он не должен, по крайней мере будучи учеником. — Я, наверное, пойду… До свидания… Ким, не дожидаясь ответа, обошëл мужчину и побежал прочь. Как же ему немного стыдно за такое поведение. Он же сам взрослый мужчина! «Я, чëрт возьми, не девственник, который впервые Альфу увидел, почему мой организм так странно на него среагировал? Это похоже на бред»… — размышлял он про себя, прижимаясь к стене. Его пугали эти непонятные реакции на другого человека. Но что бы это не было, ему сейчас это совершенно не нужно. — Ни-ки, перестань! — до ушей донëсся знакомый голос, услышав который сердце буквально ушло в пятки. — Да перестань же наконец! — Сону… Голос своего сына он не с чем не перепутает, похоже, ему грозит опасность. Что ж, если этот загадочный Ни-ки обижает его ребëнка, он поплатится. Звуки доносëтся из раздевалки, в которую Омега тут же врывается, готовясь надрать подонку задницу. Но увиденное его останавливает: его младшего сына прижимает к стене, видимо, тот самый Ни-ки и страстно целует шею, поглаживая талию, а Сону, собственно, его и не отталкивает, перебирая пальцами пряди на чужом затылке, и слегка стонет. Пока его не заметили, нужно уйти, поскольку этот загадочный персонаж его ребëнка не обижает, трогать его, пока что не надо. А вот поговорить об этом с Сону точно стоит…