Сыграй мне лето│Турбо

      — Какого черта, Алиса?!       Вика кричала так громко, что мне казалось, ее слышно даже в Москве. От беспокойства она металась по комнате, нарезая круги, на несколько секунд присаживалась рядом со мной, а затем снова резко подскакивала на ноги, словно не могла удержаться на месте.       — Ты должна сказать ему! — впервые за столько лет нашей дружбы Вика была по-настоящему разъяренной. — А если не скажешь ты, скажу я.       — Нет, — я сложила руки на груди, поморщившись от острой боли в ребрах, и пристально посмотрела на нее. — Ты будешь молчать. Мы будем молчать. Я все сказала.       Прошлая ночь была словно дурной бред, от которого невозможно проснуться. К тому моменту, как мне удалось подняться с сырой земли, тело окаменело от холода и невыносимой боли. Каждый вдох давался с трудом, и единственное, о чем я могла думать, — не сломаны ли у меня ребра.       Кое-как я вцепилась в скамейку и, опираясь на нее, поднялась на ноги. Потом медленно, шаркая подошвами по асфальту, дошла до подъезда. Голова кружилась, слезы безостановочно катились из глаз, и дорога передо мной расплывалась мутным пятном.       Каждая ступенька была испытанием. Одной рукой я сжимала перила до побелевших костяшек, вторую прижимала к груди, будто это могло хоть немного унять боль, которая никак не заканчивалась.       Когда я протянула руку к дверной ручке, то увидела грязь под обломанными ногтями и темные разводы на коже.       По всей квартире гремел телевизор, а вслед за ним раздавался приглушенный храп бабушки. Вздох облегчения сорвался с моих губ и тут же утонул в новой волне горьких слез.       Добравшись до ванной, я тут же закрыла дверь на щеколду и повернулась к зеркалу. То, что я увидела, заставило меня похолодеть. Правая скула была содрана об асфальт, вокруг рта запеклась кровь ржавого цвета, образовав грубую корку. Нижняя губа опухла и была прокушена.       Руки усыпали синяки — мелкие и крупные, будто кто-то нарочно отмечал меня. Но самое отвратительное ждало дальше. Дрожащими пальцами я потянула майку вверх и едва не закричала от боли. На ребрах расползались гематомы — от темно-синих до почти черных. Всхлип вырвался сам собой, и я резко прижала ладонь ко рту, чтобы не завыть в голос.       Я поспешно включила воду, позволяя шуму заглушить мои звуки, и медленно опустилась на пол, уткнувшись лбом в колени. Там, на холодной плитке, я выплакивала всю боль, не оставляя себе ничего.       Со временем слезы закончились, но тело продолжала сотрясать крупная дрожь. Насколько хватило сил, я обработала ссадины на щеке и губе, умылась и, стараясь не разбудить бабушку, проскользнула в свою комнату.       Волосы были спутаны, поэтому я собрала их в хвост и надела кофту с длинными рукавами. Лежа в постели, я чувствовала только пустоту и холод. Я боялась закрыть глаза — казалось, что снова окажусь там. Одна. В этом кошмаре.       Но одно я знала точно: об этом никому нельзя рассказывать. Трусость это или глупость — не знаю. Но я буду молчать.       Сон был поверхностным, тревожным. Я вздрагивала от каждого шороха и скрипа старых половиц. В предрассветный час я услышала, как бабушка проснулась и тихо прошла на кухню.       Я тяжело сглотнула. Мне нужно было еще немного времени. Сейчас, все еще находясь под гнетом воспоминаний, я бы не выдержала и рассказала ей все. Поэтому я отчаянно делала вид, что сладко сплю.       Дверь в мою комнату тихо приоткрылась.       — Алиса… — позвала бабушка.       Если не ответить, она может подойти ближе, а этого я допустить не могла. Я придала голосу сонную хрипотцу.       — Да?.. — горло саднило.       — Будешь вставать или еще поспишь?       Я продолжала лежать к ней спиной.       — Посплю еще, ба.       — Поздно пришла?       — Мг… — пальцы сжали одеяло.       — Тогда отдыхай, — в ее голосе слышалась улыбка. — Завтрак на плите, а я по делам пойду. Обязательно поешь, хорошо?       Я снова что-то промычала, и вскоре шаги стихли.       Когда я проснулась в следующий раз, солнце уже вовсю заливало комнату. Боль притупилась, но каждое движение давалось тяжело. Все усугублялось тем, что сегодня у меня была смена в видеосалоне.       Выбора не оставалось — я позвонила Вике.       — Тебе нужна моя косметичка? — в ее голосе прозвучало удивление. — Зачем?       — Надо, — стоять было трудно, поэтому я присела на тумбочку. — Принесешь?       — Хочешь сегодня принарядиться? — она хмыкнула. — Я только за. Скоро буду.       План был прост: замазать все видимое, невидимое скрыть одеждой с длинными рукавами. На вопросы отвечать, что упала. Не заметила ступеньку, поскользнулась — да что угодно.       Но Вике мне все равно придется рассказать. По одному моему виду она поймет, что что-то не так. И, если честно, мне отчаянно хотелось разрыдаться у нее на плече, услышать, что все будет хорошо, даже если это неправда.       Через час в дверь позвонили. Перед тем как открыть, я взглянула в глазок. Стоило мне распахнуть дверь, как Вика с привычной улыбкой сказала:       — Привет…       И тут же побледнела.       — Твою мать… Что случилось?       Она влетела в квартиру, бросив рюкзак на пол, и обхватила меня за плечи. Я дернулась, и тогда слова полились сами. Про пьяного Турбо, про встречу с его родителями, про крышу и про то, что было потом.       Слезы текли без остановки. На лице Вики сменялись десятки эмоций — от ужаса до ярости. Она то открывала рот, то закрывала его, не находя слов. Когда она заметила синяки, ее пальцы крепко сжали мои руки, а нижняя губа задрожала.       После рассказа, немного придя в себя, Вика отправила меня в душ.       — Справишься или мне помочь? — спросила она, глядя в одну точку.       — Попробую.       Она кивнула, нахмурившись.       Теперь, сидя с мокрыми волосами и снова в кофте с длинными рукавами, мы вернулись к разговору.       — Я не понимаю, зачем это скрывать, — Вика схватила косметичку и с силой высыпала содержимое на кресло. — Зачем покрывать эту мразь?       — Дело не в этом, — я покачала головой. — Просто…       — Ты боишься? — она выпрямилась и посмотрела на меня в упор.       Я слабо кивнула.       — Черт, Алиса… — она осторожно обняла меня. — Так нельзя это оставлять.       — Пожалуйста, — слезы снова подступили к глазам. — Никому не говори. Я не хочу.       — Но…       — Обещай мне, — я повернулась к ней. — Обещай, что будешь молчать.       — Ладно, — в ее глазах пылал злой огонь. — Я постараюсь.       Она вертела в руках тональный крем «Балет», затем резко встала, откручивая крышку.       — Давай хоть это исправим, — она указала на мое лицо. — Может быть больно. Заранее прости.       Легкими, почти невесомыми движениями Вика наносила крем, тщательно скрывая ссадины. Вся она была напряжена, и я понимала, какую тяжесть переложила на ее плечи. Но сейчас это казалось единственным возможным выходом.       Я не знала, что буду делать дальше. Рано или поздно мне придется разобраться с этим, но сейчас я была слишком истощена.       — Так что… вы теперь вместе? — тихо спросила Вика.       — Не знаю, — я пожала плечами. — Вроде как.       — Он хоть нормально целуется?       Мои щеки вспыхнули, а воспоминания о его прикосновениях и запахе заставили сердце биться быстрее.       — Ой, можешь не отвечать, — она хмыкнула. — Ты вся красная, как помидор.       — Тогда не задавай таких вопросов, — буркнула я.       Она закатила глаза и снова вернулась к своему делу.

***

      Вика решила взяться за мою безопасность всерьёз, поэтому ходила за мной по пятам, словно привязавшийся хвостик. Спасибо ещё, что в туалет мне позволяли ходить одной. Она всё ещё была недовольна моим решением и с завидной регулярностью, примерно раз в десять минут, напоминала мне об этом. Но я оставалась непреклонной.       Если я расскажу Турбо, это будет означать, что Даша победила. Что я слабая. Трусиха. Я должна сама за себя постоять, а не рассчитывать на чью-то помощь. Да, мне было жаль себя, и забота Вики грела, словно теплое одеяло. Но больше я не хотела ничьей жалости.       В видеосалон Вика тоже пошла со мной, настороженно озираясь по сторонам, как охотничья собака, почуявшая добычу. К моей беде, на улице стояла невыносимая духота, из-за которой мой внешний вид вызывал еще больше вопросов: джинсы с завышенной талией и черный гольф, закрывающий шею до самого горла.       Но Вика постаралась на славу — синяки на лице были почти незаметны. И если я достаточно убедительно сыграю свою роль, никто ничего не заподозрит.       Я открыла дверь салона своими ключами, и мы вошли в душное, полумрачное помещение, пропахшее пылью и застоявшимся воздухом. Вика тут же направилась к окнам, широко распахивая их и впуская внутрь хоть немного свежести. Мы разошлись по разным углам и занялись своими делами, будто всё было как обычно.       Она больше не заводила этот разговор, но каждый раз, когда я шипела от боли, случайно задевая рёбра, Вика бросала на меня пристальные, жгучие взгляды. Такие, от которых хотелось отвернуться.       Через несколько часов подруга тяжело выдохнула, обмахивая себя ладонями.       — Тут свариться можно, — проворчала она. — Может, в магазин сходим? Возьмём что-нибудь холодненькое.       — Я не могу уйти, — я захлопнула выдвижной ящик. — А если кто-нибудь придёт?       — Ну ничего, подождут.       Я отрицательно качнула головой. Вика некоторое время молчала, явно прокручивая в голове все возможные варианты. Но, видимо, духота всё же перевесила. Она подхватила сумку и направилась к двери.       — Ладно, я быстро, — сказала она, ухватившись за ручку. — Если что — кричи. Магазин недалеко. Прибегу так быстро, как смогу.       Когда она ушла, я опустилась на стул и прижала пальцы к вискам. Голова раскалывалась от жары, а гольф будто сжимал меня тисками, не давая нормально вдохнуть. Я прикрыла глаза всего на пару минут.       Дверь снова открылась, и я даже успела удивиться. Вика и правда справилась быстро.       Но, как оказалось, у Вселенной сегодня было другое настроение.       На пороге стоял улыбающийся Вахит, а следом за ним ввалились Лампа и Ералаш.       Ну что им всем сегодня здесь понадобилось? Неужели нельзя было посидеть в тренажерке?       Вахит тут же оказался рядом и по-дружески хлопнул меня по плечу. По телу прокатилась вспышка боли, и я сжала зубы, натянуто улыбаясь.       — Как настроение? — спросил он, усаживаясь на стол и болтая ногами.       — Нормально, — я отодвинула стул подальше.       Если вдруг он снова начнёт тыкать меня пальцами, то пусть между нами будет почтенная дистанция.       — Всё спокойно?       То ли это была моя паранойя, то ли в его тоне и правда сквозило что-то странное. Спина неприятно похолодела, но я заставила себя не подать виду.       — Ты о чём? — я сглотнула.       — Ну, так, — он спрыгнул со стола. — Никаких проблем?       Лампа прошёл в соседнюю комнату, а Ералаш устроился на диване с каким-то журналом. Зима засунул руки в карманы брюк и смотрел на меня слишком серьёзно.       — Всё хорошо.       — Уверена?       — Да.       А потом Вахит вдруг широко улыбнулся.       — Хотел попробовать себя в роли начальника, — он провёл рукой по груди. — Но не моя тема. Ощущаю себя странно.       Я облегченно выдохнула. Клоун. Снаружи раздались знакомые голоса, и сердце у меня ёкнуло. Вика шла впереди, а за ней — Марат и Турбо. В руках у обоих были бутылки холодного кваса и несколько упаковок мороженого. Она что, специально всех их там собрала?       Взгляд Туркина тут же нашёл меня, и на его губах появилась слабая улыбка. Я думала, что на людях мы будем вести себя так же, как раньше, не выдавая наших отношений. Отношений… может, называть это так пока рано.       Но Турбо, судя по всему, было плевать абсолютно на всё.       В несколько шагов он оказался рядом, по пути швырнув свою ношу на диван и чуть не задев Ералаша. Его руки сразу обвились вокруг моей талии, а теплые губы коснулись виска.       — Привет, пчелка, — прошептал он, поглаживая меня по бокам.       — Привет…       Мои щёки пылали, а голос едва слышно дрогнул. Я украдкой посмотрела на ошарашенные лица ребят за его спиной. Вика стояла, скрестив руки на груди, с едва заметной улыбкой. Брови Вахита ползли вверх с каждой секундой. Марат сдерживал смех, а Ералаш переводил взгляд то на нас, то на остальных.       А Лампа… Лампе было всё равно. Он вышел из комнаты, окинул происходящее равнодушным взглядом, что-то буркнул себе под нос и ушел обратно.       — Я не понял, — потрясенно протянул Вахит. — А вы когда… Не понял. Серьёзно?       — Гони деньги, — Марат подошёл к Зиме с протянутой ладонью. — Ты проиграл.       — Подождите, — тот обернулся к Вике. — А ты чего стоишь такая спокойная? Будто не удивлена.       — А я и не удивлена, — отрезала она.       — Какие деньги? — я нахмурилась.       — Вы что, поспорили? — Турбо развернулся, обнимая меня одной рукой.       — Ну а что такого? — Вахит пожал плечами.       — Тем более это был вопрос времени, — Марат пошевелил пальцами. Зима нехотя вложил в его руку купюру.       — Подавись, — буркнул он и сложил руки на груди. — Не могли потерпеть ещё немного? Я бы выиграл.       — Надо было наблюдать внимательнее, — прыснул Марат.       — Что делать?       — Да кому ты объясняешь, — Вика прошла мимо парней и плюхнулась на диван рядом с Ералашем. — У него интеллекта как у тумбочки.       — Это не оскорбление, — отмахнулся Вахит и подмигнул ей. — Я могу быть таким же твёрдым.       — Какой ужас, — я ущипнула себя за переносицу.       — Эм… — Ералаш явно растерялся.       — Отвратительно! — донеслось из соседней комнаты голосом Лампы.       Марат и Турбо расхохотались. Вика сидела с пунцовыми щеками и яростно поедала мороженое. Пока они продолжали препираться, Валера нежно повернул меня к себе, гладя по рукам. Его ладонь опустилась ниже, на рёбра, и я невольно дёрнулась.       Он сразу насторожился. Взгляд стал цепким, внимательным. Он задержался на моей скуле, и в горле у меня встал ком. Турбо аккуратно убрал прядь волос и произнес так тихо, что слышала только я:       — Что с лицом?       — Н-ничего, — я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул.       — Не ври мне, — его тон стал мрачным и опасно спокойным.       «Скажи ему», — кричало сознание. Но я молчала. Я не могла представить, что сделает Турбо, узнай он правду. И становиться такой же озлобленной, как Даша, я тоже не хотела.       Краем глаза я заметила Вику. Она отвлеклась от разговора и смотрела в нашу сторону, стиснув челюсть. Я едва заметно покачала головой, умоляя её молчать. Та недовольно отвернулась.       — Упала, — ложь сорвалась с губ неожиданно легко. — Не заметила ступеньку и рухнула.       Он смотрел на меня долго, недоверчиво, осторожно обводя пальцами край ранки. Потом качнул головой, наклонился и легко поцеловал меня в лоб.       — Почему я не удивлён? — хмыкнул он. — Ладно. Надо немного поработать.       Он отошёл к ребятам, а Вика снова посмотрела на меня с немым упреком.       Да уж. День обещал быть тяжелым.

***

      Я устала притворяться уже спустя час. Парни не торопились расходиться и довольно быстро нашли себе занятие в видеосалоне. С каждой минутой мне становилось все хуже: жара и ноющая боль медленно, но настойчиво вытягивали из меня последние остатки сил. Ребята были слишком громкими, слишком…       Нет. Они были обычными. Такими, как всегда. Просто мое тело не справлялось со всем сразу, и это выходило наружу раздражением.       Меня раз семь спросили, не жарко ли мне в такую погоду в гольфе. И на все вопросы я отрицательно мотала головой и тут же уводила разговор в сторону, лишь бы не продолжать.       Каждый раз, проходя мимо, Туркин то касался меня, то оставлял короткий поцелуй. Мне по-прежнему было не совсем комфортно. Да, вчера, когда мы были вдвоем, это ощущалось иначе. Теплее. Естественнее. А сегодня, под взглядами нескольких пар глаз, все это казалось почти постыдным.       — Привыкай, пчелка, — он, кажется, заметил мое смущение. — Потому что я это делать не перестану.       Когда вечер окончательно вступил в свои права, я облегченно выдохнула. Жара наконец спала, воздух стал мягче, и появилась надежда незаметно улизнуть домой. Но самое сложное было впереди — нужно было как-то обхитрить Туркина. Придумать что-то убедительное, чтобы он не потянул меня еще куда-нибудь.       Я безумно хотела провести с ним время. Правда. Но сил едва хватало просто стоять на ногах.       Потихоньку я собрала свои вещи, на всякий случай, чтобы в нужный момент быстро дать по газам. И тут мое внимание привлек громкий голос Вахита:       — Так, все. Тут закрываемся и дуем в тренажерку.       Отлично. У них свои планы. Может, даже ничего выдумывать не придется.       — Кощей объявил общую гулянку. Дело прошло хорошо, — он обвел нас всех взглядом. — Так что сегодня отдыхаем.       Черт.       — Девочек тоже касается.       Слова ударили, как молотом по голове. Я бросила беспомощный взгляд на Вику, и та тут же попыталась как-то нас отмазать.       — Ну не-е, злюка, — Зима отмахнулся от нее. — Ты тем более должна пойти. Алиска там уже жару задала — теперь твоя очередь.       Он расхохотался и, выгнав нас на улицу, запер дверь.       Вика тут же оказалась рядом и тихо обхватила мою руку.       — Ты как? — она огляделась по сторонам, чтобы нас никто не подслушал. — Может, убежим?       — Да куда уж, — я горько хмыкнула. — Я быстро даже с этих ступенек не сойду. Не то что бегать.       — Куда это ты собралась убегать?       Из ниоткуда за спиной возник Туркин. Он смотрел на нас прищуренно, будто застал нас на месте преступления.       Он коротко кивнул Вике, и та, поджав губы, отошла на несколько шагов. Не слишком далеко — ровно настолько, чтобы при необходимости тут же вернуться.       — От меня бегаешь? — он подошел ближе и провел пальцами по моей щеке. — Все в порядке?       — Да, — я кивнула. — Просто устала.       — Домой хочешь?       — Честно? — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Да. Голова болит.       Он быстро поцеловал меня в лоб.       — Хорошо, — его дыхание щекотало кожу. — Я тебя провожу.       Тело наконец расслабилось, а с губ едва не сорвался радостный визг. Наконец-то. Отдохнуть. Остаться наедине с мыслями.       — Ну какое домой?       Вахит встал между нами, положив руки нам на плечи. Он, как сломанная кукла, вертел головой то в мою сторону, то к Туркину. Его ладонь была тяжелой и давила так, что я едва не вжалась в землю.       — Вы что, как пенсионеры? Пошли с нами, ну правда, — он слегка нас тряхнул.       Я понимала его. Вахит хотел провести с Викой больше времени, а тусовка Универсама — именно то место, где он мог расслабиться. Но я не была уверена, что выдержу там всю ночь и не рухну без сил.       — Иди к Марату приставай, — Валера вырвался из захвата друга и по-собственнически притянул меня к себе. — И клешни не распускай.       — Да я ж по-братски, — цокнул Зима. — Скажи ему, Алиса. А то он совсем мозгами поплыл.       Их перебранка продолжалась, а я нервно покусывала губы, решая, что делать. Моим уходом я лишала Вахита его детской радости, Вику — хорошего вечера. Да и с Туркиным я не проведу то время, которого у нас и так осталось не так много.       Я смогу потерпеть. Тем слаще будет отдых потом. Синяки пройдут, боль утихнет, а воспоминания останутся. Это важнее.       — Сам закройся, — Вахит прикурил. — И вообще, с каких это пор тебя стали волновать такие вещи?       Я включилась в разговор, толком не понимая, о чем они спорят. Но решение я уже приняла. В сторону друзей.       — Ладно, пойдемте уже, — я бросила взгляд на Вику, и та слегка кивнула. — Или весь вечер тут стоять будем?       — Правда? — Зима поперхнулся сигаретой и швырнул ее на землю.       — Ты уверена? — Турбо нахмурился. — Если не хочешь, не надо идти только потому, что он попросил.       Он кивнул в сторону Вахита.       — Уверена, — я обхватила ладонь Валеры. — Если… если совсем разболится голова, ты меня домой отведешь.       Я улыбнулась одними уголками губ. Он лишь коротко кивнул.       Зима издал какой-то победный звук и выбросил кулак в воздух. К нам тут же подошла Вика, а где-то позади Марат с Лампой играли в камень-ножницы-бумагу и дернулись от крика.       — Ой, как мы сегодня отгуляем, ребята!       Вахит на радостях притянул к себе Ералаша, взъерошил ему волосы на затылке, а затем тут же кинулся к Вике, закинув руку ей на плечо. Та фыркнула и тут же скинула ее, но парня это нисколько не расстроило.       Я тихо смеялась себе под нос, пока Валера закатывал глаза от всей этой картины. А потом мы всей толпой двинулись в сторону тренажерки, унося вечер с собой.

***

      Даже громко пульсирующая музыка не могла заглушить гомон голосов, разливавшийся со всех сторон, словно живой шум прибоя. В тренажерке собрался почти весь Универсам. Даже младшим разрешили прийти, но их держали подальше от столов, уставленных бутылками с алкоголем.       Кощей устроился в стороне, развалившись на диване. На его коленях крутилась какая-то девушка, смеясь и запрокидывая голову. Он пил прямо из бутылки, а второй рукой лениво поглаживал бедро незнакомки. Увидев нас, он весело подмигнул, после чего тут же потерял к нам интерес, снова переключившись на происходящее перед ним.       Турбо сразу потянул меня в другой угол, к столу. Он выдвинул стул, усадил меня, затем сел рядом и закинул руку на спинку моего стула, будто обозначая границу. Остальные ребята расселись следом.       Вика выглядела немного ошарашенной. Она внимательно осматривала помещение, словно старалась запомнить каждую деталь. Настолько увлеклась, что не замечала Вахита, постоянно крутившегося возле нее.       — Кто что пить будет? — Марат вытащил из-под стола несколько бутылок и замахал ими в воздухе. — Алиса?       — Ну…       — Она не пьет, — резко сказал Турбо.       — Почему? — я удивленно повернулась к нему.       Да, последний раз был так себе. Утро после этого я вспоминала с содроганием и была уверена, что умираю. Но разве нельзя выпить совсем немного?       — Ты совсем не умеешь пить, — он сложил руки на груди.       — И что? — я изогнула бровь. — Научусь.       — Тебя снова развяжет. Ходить не сможешь.       — Ну ничего. Донесешь меня до дома.       — А ты хочешь, чтобы я тебя на руках носил?       — Было бы неплохо.       Между нами повисло напряжение, плотное, ощутимое.       — Бу-у, вы двое, — Марат поставил бутылки на стол. — Найдите себе комнату.       — Да-да, — пробубнил Лампа с набитым ртом. — Фу.       Только сейчас я осознала, насколько близко были наши лица. Я резко отпрянула, нервно поправляя волосы. Турбо лишь усмехнулся и подвинул ко мне бутылку лимонада.       Ну что ж. Видимо, меня ждут исключительно безалкогольные вечеринки. Дожила.       Вечер тек легко и незаметно. Смех, шутки, истории, от которых ребята держались за животы. Вика сначала чувствовала себя неуверенно, но со временем раскрепостилась и уже громко участвовала в разговоре.       Не сразу, но я заметила стакан в ее руке. Она тянулась к нему с удивительной регулярностью. Чем дальше, тем громче становилась. Все это время Зима сидел рядом, внимательно наблюдая за каждым ее движением.       Я чувствовала усталость, но была рада, что пришла. Не каждый день выпадает возможность провести время со всеми.       Мы играли в карты, в слова. Потом большая часть ребят вышла в центр зала танцевать. Заиграла медленная песня, и я заметила Вику. Ее руки лежали на плечах Вахита. Вот так поворот.       Они держались на расстоянии, но, по крайней мере, без драки.       Мы давно пересели на диван. Я положила голову Туркину на грудь, пока он перебирал пальцами мои волосы. И вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась и увидела Хамелеона, стоящего в углу. Его лицо напоминало мраморную маску — холодную и неживую.       По коже пробежали мурашки, я невольно дернулась.       — Ты чего? — Валера наклонился ко мне, его рука застыла в моих волосах.       — Ничего, — я покачала головой. — Все хорошо.       Я прижалась к нему теснее.       Когда место рядом освободилось, Вика тут же плюхнулась на диван. От нее пахло алкоголем, взгляд был мутным.       — Спасибо тебе за этот вечер, — пробормотала она.       Я обняла ее в ответ.       Мы сидели так, пока дверь в тренажерку не открылась. Мое тело напряглось мгновенно. Вика это заметила.       — Кто это?       В помещение вошла Даша. Короткая джинсовая юбка, майка на бретелях, высокий хвост. Она осматривала присутствующих цепким взглядом, пока не столкнулась со мной глазами. В ее чертах мелькнуло что-то неприятное.       — Это она, — прошептала я, вцепившись в подлокотник.       — Кто?       — Даша.       Вика тут же выпрямилась.       — Вот же тварь, — процедила она. — Что она тут забыла?       Внутри все стыло, а руки забила мелкая дрожь. Я пыталась взять себя в руки, не позволить панике поднять голову, но каждая попытка разбивалась о глухую стену ужаса.       Все, что я могла сейчас видеть, — это он. Вчерашний вечер. Его голос. Ее смех.       — Сейчас я ей устрою.       Вика резко поднялась с дивана, но я успела перехватить ее за руку и дернуть обратно.       — Пожалуйста, не надо, — я вцепилась в ее запястье, словно в спасательный круг. — Оно того не стоит.       — Да схренали? — ее трясло от злобы. — Ладно. Тогда мы сейчас же находим твоего мачо и говорим ему, чтобы он гнал эту пигалицу отсюда в шею.       Да. Турбо. Он нужен мне. Срочно. Прямо сейчас.       Со скрещенными на груди руками он стоял за спиной Марата и без особого интереса наблюдал за тем, как тот играл в «дурака» с Ералашем. Но дойти до него мы не успели — дорогу нам перегородила Даша.       Сверкнув глазами, она лениво протянула:       — Видимо, ты не поняла смысла нашего «диалога», дорогуша. Или повторить?       — Свали с дороги, — Вика шагнула вперед. — Тебя сюда не звали.       — Я могу приходить сюда когда угодно, — фыркнула Даша. — А вы, две идиотки, должны затеряться в тумане и забыть сюда дорогу.       — Оставь нас в покое, — сердце колотилось так, будто я только что бежала на пределе сил.       — Не раньше, чем ты оставишь Турбо в покое, — парировала она.       Я собрала последние крохи своей растоптанной уверенности и выдавила:       — Он сам решит, с кем ему быть. Хватит выставлять себя посмешищем.       — О, дорогая, — усмехнулась она, разглядывая свои ногти, — только ты здесь посмешище. Вот увидишь. Ты и твоя шавка, что сейчас гавкает под боком.       Она бросила надменный взгляд на Вику.       Я не успела среагировать.       Вика сорвалась с места, будто ее спустили с цепи. Вцепилась Даше в волосы, рывком дернула назад и тут же ударила коленом по лицу. Глухо. Жестко.       Даша вскрикнула и вцепилась ногтями в плечо Вики, но та, словно не чувствуя боли, продолжала орать и осыпать ее ударами. Вокруг нас моментально собралась ошарашенная толпа, а музыка резко оборвалась, оставив после себя звенящую тишину.       Я попыталась оттащить подругу, но они извивались так яростно, что я зацепилась за чью-то ногу и рухнула на пол. Из груди вырвался стон, когда тело болезненно встретилось с полом. Девушки уже катались по полу, пуская в ход и руки, и ноги.       — Какого хрена?! — раздалось сзади.       — Да разнимите их кто-нибудь!       Я обернулась и увидела Вахита. Он смотрел на происходящее с округлившимися глазами, не в силах оторваться от сцены.       — Ну… какая она тигрица, — выдохнул он, не сводя взгляда с Вики.       — Вахит, — я попыталась подняться, но резкая боль в ребрах не дала нормально вдохнуть. — Забери ее. Пожалуйста. Быстро.       — Понял.       Он моментально пришел в себя и бросился вперед, перехватывая вырывающуюся Вику и утаскивая ее подальше.       Дашу подхватили другие руки. И я сразу увидела, что это был Турбо.       — Отпусти меня! — Вика визжала в руках Зимы. — Ты! Тварь, иди сюда!       — Валера, они совсем больные, — Даша пустила скупую слезу, вцепившись в предплечья Туркина. Из ее носа текла алая струйка. — Они набросились на меня.       — Закрой свой рот! — Вика брыкалась, пинала Вахита. — Да отпусти же ты меня!       — Что, черт возьми, вы тут устроили?!       Туркин не прикасался к Даше, но и не убирал ее рук с себя.       А я так и сидела на полу, глядя на этот спектакль пустым, выжженным взглядом. Рядом оказался Марат. Он аккуратно помог мне подняться, но это вызвало новую волну пульсирующей боли.       — Спасибо, — прошептала я.       Он молча кивнул.       — Ну? — Туркин обвел нас взглядом. — Что за детский сад?       Его взгляд впился в меня.       Будто это я была виновата. Будто я все это начала.       Сердце болезненно сжалось. Почему он мне не верил? Почему первым, к кому он бросился, была она, а не я? Словно мои чувства ничего не значили. Словно меня не существовало.       Глаза жгло от непролитых слез, дыхание сбилось.       — Вы совсем с ума сошли? — продолжал он. — Я же говорил, что мне на нее абсолютно плевать. Неужели моих слов недостаточно? Зачем вы на нее накинулись?       Я перестала дышать.       Все рушилось. В ушах зазвенело, по спине пробежал холодный пот. Еще шаг — и я сорвусь в пропасть, из которой уже не выбраться.       Вика вырвалась из рук Зимы и метнулась ко мне, хватаясь за подол моего гольфа. Я понимала, что она хочет сделать, и отчаянно пыталась убрать ее руки.       — Не надо, — я трясла головой, слезы катились по щекам. — Пожалуйста.       — Жалеешь ее? — Вика цедила слова, глядя прямо в лицо Турбо. — Бедная, несчастная Дашенька? Так посмотри, что она сделала. Смотри внимательно!       Она резко отдернула мои руки. Я застыла, словно каменная. Хотелось исчезнуть, раствориться, перестать существовать.       Вика задрала мой гольф, и все вокруг увидели мои синяки. Тьма накрыла меня вместе со стыдом.       Туркин замер. Не моргая, он смотрел на мои раны. В комнате воцарилась мертвая тишина.       — Вот какую гадюку ты защищаешь. Доволен?       Я поспешно поправила гольф, закрывая живот.       — Алиса… — он сделал шаг ко мне.       Я тут же отступила.       — Нет. Не подходи, — я схватила Вику за руку. — Не трогай меня.       — В отличие от тебя, мне на нее не плевать, — Вика говорила сквозь ярость. — И я бы поступила так же еще тысячу раз. Так что вынь голову из задницы и реши, чего ты хочешь. А лучше — оставайся с этой тварью в той дерьмовой яме, где вы уже сидите.       Она потащила меня к выходу.       Я шла по осколкам собственного сердца. Они впивались в меня глубже, чем любые удары. Я почти не чувствовала тела. Будто все происходило не со мной.       Туркин перегородил нам дорогу. Он смотрел только на меня.       — Пчелка, пожалуйста… давай поговорим.       Я не могла поднять на него глаза. Слезы жгли, словно расплавленный металл.       — С меня довольно, — губа дрожала. — Хватит. Больше никогда не появляйся в моей жизни.       Голова гудела, в горле стоял ком.       — Я совершила ошибку, поверив тебе, — голос сорвался. — Больше такого не будет.       Он дернулся, словно от удара.       Я чувствовала на себе десятки взглядов. Все они видели мое унижение.       Не оглядываясь, я позволила Вике увести меня прочь из этого места.

***

      Всю дорогу до дома Вика не скупилась на выражения, продолжая тянуть меня за собой. С моих губ срывались всхлипы, а слёзы лились горячим ручьем, размывая перед глазами вечерние огни.       — Не реви, — Вика резко остановилась и внимательно вгляделась в мое лицо.       — Не могу, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё дрожит.       — Ладно, — подруга тяжело выдохнула и притянула меня к себе. — Тогда не сдерживайся. Я рядом.       Пока она гладила меня по спине, я изливала всю свою боль, цепляясь пальцами за её одежду, будто боялась потерять последнюю опору. Казалось, слезам не будет конца. Вика стала якорем, не дающим мне уйти с головой под тяжёлую толщу сожаления и обиды.       И когда во мне иссякли все слёзы, оставив внутри лишь пустоту с рваными краями, мы молча пошли ко мне.       Мы лежали на моей кровати в абсолютной темноте, уставившись в потолок. Окно спальни было приоткрыто, впуская прохладный ночной воздух, пахнущий листвой и сыростью. Вика повернулась на бок, подложив ладони под щёку.       — Прости меня, — тихо начала она.       — За что? — я не моргала, словно боялась разрушить хрупкое спокойствие.       — Может, мне и правда не стоило бросаться на неё, — она утерла нос. — Тогда бы всего этого не случилось.       — Хоть я и не одобряю насилие, — я повернула к ней голову, — но я рада, что ты так поступила. Падать с розовых облаков больно, зато теперь я не буду тешить себя иллюзиями.       Она резко зашипела и обхватила колено.       — У этой лошади челюсть будто из железа, — пробормотала Вика, потирая ушиб. — Синяк точно будет.       Из всей потасовки она вышла почти невредимой, если не считать пары царапин на предплечье и разбитого колена.       — Ну ты была как настоящая фурия. Я не ожидала, — хихикнула я.       — Я сражалась за твое достоинство.       — Очень лестно, — протянула я.       — А может, ну их, этих парней? — Вика приподнялась на локте. — Какой от них толк? Будем встречаться друг с другом.       Она игриво задвигала бровями, и я рассмеялась, притягивая подругу ближе, пока наши лбы не соприкоснулись.       — Я рада, что ты моя подруга, — искренне сказала я.       — И я.       Усталость навалилась плотным одеялом. Не размыкая объятий, мы уснули. Мне всё ещё было больно — не физически, а где-то глубоко внутри, — но присутствие Вики рядом уменьшало эту боль в разы. Без неё я бы точно не справилась.       Я спала урывками. Во сне Вика закидывала на меня ноги, параллельно стягивая одеяло. Я ворочалась, не находя удобного положения. Когда снова начала проваливаться в дремоту, с улицы донеслись странные звуки.       Они стихли, и я уже решила, что мне показалось, как вдруг всё повторилось. Нахмурившись, я аккуратно перелезла через подругу и выглянула в окно. Свет фонаря был тусклым, но я различила две фигуры у подъезда.       — Куда ты лезешь? — донёсся голос. — Дурак совсем?       — Да тут труба, — ответил второй. — По ней можно.       Я сразу узнала их. Турбо и Зима. Какого чёрта они здесь забыли? Я поспешно зашторила окно и прижала руки к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Послышался скрежет металла, затем глухой удар и отборная ругань. Судя по звукам, Валера пытался вскарабкаться на козырёк по жестяному водоотводу.       — Я же говорил, придурок, — проворчал Вахит. — Так не выйдет. Действуем по плану.       — Я не умею петь, — огрызнулся Туркин.       — Придётся, — после паузы добавил он. — В журнале читал, что девчонкам это нравится.       — А ты читать умеешь?       — Ха-ха, — Зима сплюнул. — Вчера научился. Давай, начинай.       Петь? Они совсем рехнулись. Я снова выглянула и заметила, как их походка слегка покачивалась. Алкоголь явно сыграл свою роль.       Меня накрыло шквалом эмоций: злость, обида, предательство, печаль. Сделать вид, что нас нет дома, или выйти, пока они не перебудили весь двор?       Когда ночную тишину прорезал фальшивый голос Туркина, я зажала уши. Он не попадал ни в одну ноту, слова слипались в нечленораздельный вой. Следом послышались погребальные звуки гитары, которую скорее мучили, чем на ней играли.       — Это что вообще? — возмутился Турбо. — Ты говорил, что сыграешь. С таким аккомпанементом мы быстрее мёртвых поднимем.       — Я сказал, что сыграю, — буркнул Вахит. — Но не говорил, что умею. Работаем с тем, что есть. И не приставай ко мне.       В соседних домах начал загораться свет. Вика приоткрыла глаза.       — Что за вой? — сонно пробормотала она. — Собаку на улице бьют?       — Ага, две, — я кивнула в сторону окна. — Смотри на этот цирк.       Она выглянула и тут же проснулась окончательно.       — Какого…       — Алиса-а-а, — протянул Туркин. — Пчёлка, я знаю, что ты дома.       — Что делать? — я нервно кусала ноготь.       — Надо убрать их отсюда, пока кто-нибудь не вызвал милицию, — твёрдо сказала Вика.       — Я не хочу выходить…       — Тогда я их прогоню.       Она распахнула окно.       — Вы что устроили? — она зашипела. — Совсем крыша протекла?       — О, моя радость, — оживился Вахит. — И ты здесь.       — Быстро ушли! Оба!       — Где Алиса? — Туркин еле стоял на ногах, а его голос был слабым.       — Не твоё дело, — отрезала Вика. — Уходите.       — Хочешь, я тебе сыграю? — Зима встал рядом с другом.       — Засунь свои песни себе в задницу, — холодно бросила она, окинув их тяжелым взглядом.       — Позови её, Вика, — умоляюще произнёс Турбо. — Пожалуйста, позови.       — Надо было раньше думать, — она уже собиралась закрыть окно. — А если не уйдете, я вызову милицию. Понятно?       — Вызывай скорую, потому что я сгораю от любви, — протянул Вахит, повиснув на друге.       На его слова никто не отреагировал.       — Я не уйду, пока не поговорю с ней, — в голосе Туркина зазвенела сталь. — Буду сидеть здесь и днём, и ночью. Вы не сможете вечно прятаться. А я дождусь.       Вика обернулась ко мне и приподняла бровь. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, взвешивая последствия. Турбо замолчал, а Зима снова затянул какую-то тягучую песню о любви, вернувшись к гитаре.       Я не знала, насколько правдивы его слова, но мысль о том, что я буду видеть его у своего подъезда каждый день, вызывала тошноту. Я уверенно кивнула. Вика поняла без слов и снова высунулась в окно.       — Сейчас спустимся.       Я натянула пижамные штаны и кофту с длинными рукавами. Руки всё это время предательски дрожали.       — И хватит выть! — бросила Вика и захлопнула окно.       Выйдя из квартиры, я на мгновение замерла у лестницы. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Вика сжала моё плечо.       — Я рядом. Если что, — она хмыкнула, — у меня ещё есть вторая коленка.       Ночной ветер трепал волосы, пробирая до костей. Я обхватила себя руками, остановившись напротив пьяного Турбо. Как и обещала, Вика была рядом.       — Ты пришла, — улыбка расплылась по лицу Валеры.       — Что тебе нужно?       — Ты.       Всего одно слово — и внутри всё перевернулось. Но я больше не позволю себе в это поверить.       — Я вышла только для того, чтобы ты ушёл, — я переступила с ноги на ногу. — Не больше.       — Алиса…       — Молчи! — злость давалась легче, чем боль. — Ты поверил ей, а не мне. Ты защищал её. Ты выставил меня полной дурой, наплевав на мои чувства. И теперь думаешь, что это представление всё исправит? Что я снова смогу тебе доверять?       — А я могу? — он шагнул ближе. — Почему ты не сказала, что она сделала?       — Сейчас это не имеет значения, — я покачала головой. — Уходи, Валера.       — А то, что между нами было, для тебя тоже ничего не значит?       Я не ответила. Не смогла. Я устала. Хотела лишь одного — чтобы меня оставили в покое.       — Я больше не буду повторять, — мой голос дрогнул. — Прощай.       Я кивнула Вике в сторону двери, но внезапно рядом с ней оказался Зима. Он резко закинул её себе на плечо и отошел на несколько шагов. Вика визжала, вырывалась, осыпая его проклятиями, но он был непреклонен.       Туркин рванул ко мне и крепко сжал мои ладони.       — Отпусти меня, — эмоции накрыли, как цунами.       Он молчал. Просто смотрел. Его запах — алкоголь, холодный воздух, что-то знакомое — окутал меня. А затем он медленно опустился на колени. Его лоб уткнулся мне в живот, руки сжали бёдра.       — Что ты делаешь?.. — я оцепенела. — Встань. Сейчас же.       — Я готов стоять так вечно, если это означает что ты меня простишь, — глухо произнес он, уткнувшись лицом в мою кофту.       — Я серьёзно, — я тяжело сглотнула и попыталась вырваться. — Вставай.       — Прости меня. Я идиот, Алиса, — он поднял голову, и этот взгляд ударил прямо в грудь. — Пожалуйста, прости.       В голове всплыли его слова: пацаны не извиняются. Видеть его сейчас таким — сломанным, стоящим на коленях, — было почти нереально. Всё происходящее казалось дурным сном.       Я бросила взгляд на Вахита, надеясь увидеть насмешку, знак, что это всего лишь спектакль. Но он был серьёзен. Рядом стояла ошеломленная Вика, с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами.       — Не бросай меня, пчёлка, — прошептал Туркин. — Дай мне ещё один шанс.       Разум кричал, что я должна оттолкнуть его. Так же, как когда-то он оттолкнул меня. Но сердце требовало другого. Оно кровоточило и жаждало вернуть то тепло и трепет, которые у него отняли.       Моя гордость капитулировала. Я больше не принадлежала себе.       Я зарылась пальцами в его растрепанные волосы. Тело было натянуто, как струна, готовая лопнуть от любого движения.       Я пропала. Окончательно и бесповоротно.       И всему виной был парень, сидящий передо мной на коленях — тот, кто принёс мне больше боли, чем радости.       Но именно его требовало всё моё естество.       — Я…