Veritaserum

Драко смотрел куда-то в сторону, не моргая, будто взгляд цеплялся за одну-единственную точку за пределами всего стола. Для тех, кто видел его редко или поверхностно, этот взгляд легко можно было принять за обычную задумчивость — чуть поникший, холодный, свойственный человеку вроде Малфоя. Обычное настроение. Обычная отстранённость. Но для Забини и Нотта этот взгляд был куда громче слов. Громче, чем любое напыщенное признание пьяного Драко в три часа ночи. Громче, чем когда-то могла бы наговорить на своих бесконечно нудных уроках прорицания сама Трелони. Они читали его без труда. В этом неподвижном, слишком долгом, слишком сосредоточенном взгляде было больше, чем тишина. Больше, чем он сам себе позволял признать. — Я тут заметил, — говорит Тео так буднично, словно они сидели не в столовой министерства, а где-то у себя в кабинете. — что некоторые держат свои симпатии в тайне… ну лет так пять. Удобно, да? — Какие симпатии? — вдруг поморщился Драко.    — Вот это мне и нравится. Настоящая преданность секретам. Тео лениво взмахнул вилкой в сторону Малфоя, будто этим жестом пытался привлечь внимание к очевидному. Блейз, уловив момент, поджал губы кулаком — слишком стремительно подступившая улыбка едва не выдала его с головой. Он лишь сделал вид, что задумался, а не борется с тем, чтобы не расхохотаться. — Как думаешь, с какого уровня у некоторых людей начинается… — Тео постучал пальцем по губе. — избирательная неприязнь? С третьего? Чисто статистически.  Драко сдавленно выдавил:  — Нотт.  — А, понял. Больная тема. Тогда молчу. Но всё таки, — Тео задумчиво смотрит на потолок, — если человек влюбился в гриффиндорку с третьего уровня, но не признаётся… это считается хроническим состоянием? Или уже пора обращаться к специалисту? — Ты идиот? — Да. Но я хотя бы честный идиот. С какого момента он вообще осознал, что влюблён? Нет… даже не так. Как осознать, что ты влюблён? По какому признаку? Он пытался вычислить это почти так же упрямо, как решал бы сложное зелье: шаг за шагом, отмечая каждую мелочь. Но никаких формул не было. Это ведь не так работает — никто не объявляет вслух: «Поздравляю, ты влюблён, потому что тебя больше не раздражает её присутствие.» Или: «Потому что ты хочешь видеть её чаще.» Нет. Он просто перестал искать в ней раздражающее… Как понять, что ты больше не ненавидишь? И ненавидел ли он когда-то по – настоящему? Слово «ненависть» никогда не было правдой — слишком громким для того, что он испытывал. Она раздражала, да. Постоянно совала нос повсюду, из-за чего он закатывал глаза, едва она проходила мимо. Запах пахнущий персиком и фиалкой был слишком навязчивым. Её смех — лёгкий, резкий — всегда резал слух. А ещё она заставляла его отворачиваться слишком медленно, когда собирала волосы, закалывая их палочкой — это было глупо, случайно, неважно. Была ли это ненависть? Или же уже тогда всё в нём кричало, что он погряз по уши? Нет. Тогда это походило на привычку. На бытовой ритуал, такой же рутинный, как почистить зубы или заправить постель: что-то настолько привычное, что он даже не замечал, как давно она стала частью его дня. Но сейчас Драко ловил себя на другом — он наблюдает за ней. Сознательно. Чаще, чем стоит. Дольше, чем нужно. Задумчивее, чем прежде.  И сколько это уже продолжается? Неделю? Две? — Месяц? Может… — С того дня, когда её перевели в твой отдел. — хмыкнул Тео. — Нет, с четвёртого курса.  Драко дёрнулся, словно из тумана. Повернулся на голос, даже не осознавая, что спрашивал вслух. — Что? — Ты спросил, сколько это длится. — Блейз не отрывал взгляда от какого-то журнала, прихваченного в магловском районе. — Вот. С четвертого курса. Точнее — конец декабря. — Я не понимаю. Блейз захлопнул журнал, сцепил пальцы в замок и наклонился вперёд, будто готовился читать лекцию. — Тогда позволь напомнить… снова. Турнир Трёх Волшебников, Крам, Святочный Бал. — И то, как Драко специально пролил на Виктора весь пунш. — лениво вставил Тео, не поднимая взгляда от своей тарелки.  — Спасибо, Тео. — Блейз щёлкнул пальцами. — Вот тогда ты впервые понял, что у тебя что-то ёкнуло. — Или, по крайней мере, осознал, что если ещё раз так ёкнет, я заявлю, что это был несчастный случай. — продолжил Тео невозмутимо. — Очень несчастный. — Блейз усмехнулся. — Или по крайней мере… ты понял: начинается цирк, а клоун снова ты. Тео вдруг поднял голову, наигранно мечтательно: — Вы видели, какой шарф сегодня был на Гермионе? Блейз драматично выдохнул: — О, а вы заметили, что эта заучка Грейнджер волосы вытянула? — Ей не идёт. — Тео поджал губы. — Не идёт. — согласился Блейз. — Или, по крайней мере… распознал, что это «ёканье» — не судьба, а желудок. Я тогда ещё не ел, между прочим. — фыркнул Драко, но глаза всё равно скользнули в сторону другого стола. — Или, по крайней мере, смирился: да, что-то ёкнуло, и нет, я не собираюсь это обсуждать, спасибо. Он специально развернулся чуть раньше, чем кто-то мог заметить, что его глаза снова ищут её взгляд. Жест оказался неожиданно комичным — и Тео, и Блейз тихо захихикали, едва сдерживая смех. — Ну а потом, спустя пять лет… — Блейз сделал короткую паузу, будто наслаждаясь эффектом ожидания, — ты работаешь в Отделе магических происшествий и катастроф… — И вот чудо — Гермиона Грейнджер — попадает к тебе на стажировку. — Тео развел ладонь в воздухе.  Драко снова наблюдал за Гермионой, удивляясь, как она может так улыбаться этим двум идиотам. Прищурившись, он вдруг понял, что Поттер и Уизли больше не вызывают в нём прежнего раздражения. Они стали… сносными? Салазар, он катится в бездну, и не был уверен, что там снова сможет увидеть её глаза. — …Он не признается, глупый спор. — Блейз скрутил журнал и запихнул его в сумку. — Ты правда предлагаешь поставить десять тысяч галлеонов на то, что он прямо сейчас при всех подойдёт и скажет «ты мне нравишься»? Глупости. — Нет, я предлагаю тебе ставку, что она примет его чувства. — Тео заговорщически улыбнулся, рыща в сумке. Драко закатил глаза и цокнул. Конечно, он понимал, что если эти двое узнают о его «чувствах», то ему неминуемо будет прилетать тысяча и одна шутка за час — а то и за десять минут. Чего стоят Теодоровские насмешки: «С четвёртого курса, говоришь?» или «Ты покраснел. Это из-за неё или из-за меня?» И, конечно, вечные Блейзовские: «Не волнуйся, Малфой. Грейнджер об этом тоже не знает» или «Ты опять делаешь лицо ‘я-не-смотрю-на-Грейнджер’. Неловко выходит.» А когда они действовали вместе: «Если это ненависть, то мы тогда святые». Драко тихо вздохнул и отвернулся, стараясь не выдать, что эти шутки цепляют его больше, чем следовало бы. — Нашёл, — торжественно заявил Тео и протянул маленькую колбу. — Что это? — Блейз уставился на бесцветную жидкость. — Это то, что поможет нашим «клиентам» признать правду, — деловито отозвался Тео. — Они перестанут бежать от самих себя, и наконец-то прыгнут в объятия друг друга.  — Как романтично… — Драко изогнул бровь. — Где ты достал сыворотку правды?  — Я не только шутить умею.  — Опережу вас: я не буду использовать это на ней. — Зануда. — Скучный ты, Малфой. — Забини почти досадно выдохнул.  — Серьёзно, Драко, — Тео ухмыльнулся, — ты что, боишься, что колба раскроет её тайный роман с… библиотекарем? — Я предпочитаю думать, что она таинственна, — Малфой оскалился, — а не… раскрыта. — Таинственна, ага, — Блейз перебил, — Давай, попробуй хотя бы на себе, посмотрим, что ты скрываешь от нас. — Ага, и пусть все узнают, что я ночами тайно практикую заклинание «Сырниковое очарование» на эльфах? — Драко сделал театральный жест. — Ну, если эльфы заговорят… — Тео подмигнул.  — Не нужно. — Драко вытянул руку.  — Ах, конечно, — Блейз притворно вздохнул, — великий и благородный Малфой… слишком гордый, чтобы хоть раз пойти на хитрость в её сторону. — Или слишком трусливый, — подхватил Тео, подмигнув. — Скажем прямо, кто ещё кроме тебя сможет так честно сражаться с собственными чувствами? Драко закатил глаза. — Ну, если вы оба сейчас устроите целую лекцию о моей «смелости», — сказал он, подбирая слова, — я могу почувствовать давление и возможность подумать над этим. Но не более. — О, давление — это наш любимый способ, — Блейз улыбнулся хитро. — Плюс я лично готов сделать ставки, что ты не устоишь перед результатом. — Результат? — Драко приподнял бровь, словно сомневаясь. — Результат — это чистая правда, Малфой, — Тео наклонился ближе. — И, скажем прямо, мы оба хотим увидеть твою реакцию, когда правда выйдет наружу.  — А если я не хочу, чтобы она рассказала правду вот так? — Тогда мы аккуратно «случайно» подольём сыворотку в её чай, — Блейз подмигнул. — Ты нас знаешь. — Ладно, — пробормотал он, — Но только чтобы доказать, что вы совершенно не умеете убеждать. — Отлично!  Спустя пять минут Малфой уже направлялся к столу Грейнджер с двумя стаканами горячего шоколада. В одном находился вериситариум. Этот стакан он должен был протянуть Гермионе и задать несколько наводящих вопросов. В этом заключался их гениальный план. Теодор и Блейз подтянули к себе тарелки, словно готовясь к представлению, которого ждали всю жизнь. Малфой шёл уверенно, почти вальяжно. Но когда три пары глаз обернулись к нему, он слегка напрягся. Уизли поднял обе брови. Поттер оглядывал его с головы до ног с явным недоумением. Рон сглотнул свой бутерброд с такой скоростью, что едва не подавился. — Он что, споткнулся и по ошибке дошёл до нашего стола? — прошипел он Гарри, не сводя с Малфоя глаз. Поттер не ответил. Он изучал Драко с прищуром, в котором смешивались профессиональная привычка мракоборца оценивать угрозу и чисто человеческое, давнишнее недоверие. Уголок его рта дёрнулся — то ли от насмешки, то ли от раздражения. А Гермиона… её медовые глаза уцепились за его серые, и он тяжело сглотнул. Сомнения резали изнутри: стоит ли это делать? Но узнать наконец-то правду перевешивало всё остальное. Возможно, это было неправильно, да, определённо не лучшее решение. Но Драко решил — подумает об этом потом. Может, возненавидит себя, а может, выдохнет с облегчением. Сегодня он обязательно скажет ей правду… или похоронит себя вместе с ней в этот же день. — Грейнджер. — Малфой? — Поттер. — Малфой. Тишина, которая внезапно обволокла его полностью. Сейчас было бы проще отойти, бежать и отпустить всё. Что за ребячество? Как он вообще попался на уловки этих двоих? — Уизли… — поднял руку Рон. — Чего тебе? — Я хотел… Салазар, почему каждая пауза казалась вечностью? Они столько раз работали вместе, проводили долгие часы в его кабинете, а теперь он ведёт себя как заядлый девственник. — Малфой? — Гермиона мягко улыбнулась. — Если ты закончила, не хотела бы выпить со мной горячего шоколада? Рон и Поттер переглянулись, сдерживая глупые улыбки. — Да. — Да? — Да, конечно. Драко незаметно выдохнул, наблюдая, как она поднимается, задвигает стул. Он был абсолютно уверен: сыворотка в стакане в его левой руке. Именно его он и должен был протянуть Гермионе. — Эй, Малфой, ты там не передумал? — вдруг окликнул его Тео, и в тот же миг Блейз, якобы случайно проходя мимо, задел его локоть. Драко инстинктивно дёрнулся, и стаканы на мгновение поменялись в его руках. Левый? Правый? Проклятье, он сбился. У него не было времени на раздумья — Гермиона уже смотрела на него с лёгким вопросом в глазах. Полагаясь на удачу, он с напускным спокойствием протянул ей тот, что оказался в правой руке. — Какой же идиот, — задыхаясь от смеха, пробормотал Теодор, падая на плечо Забини... ...Малфой натянуто улыбался и вдруг понял, что облажался. Прямо здесь и сейчас. Внутри приятно обволакивал горячий шоколад, а вместе с ним по телу растекалась сыворотка. Он почувствовал странную лёгкость в голове, будто все внутренние фильтры начали таять. Сказать правду... сейчас это казалось самой простой вещью на свете. Мгновение — и Тео уже хохочет на всю столовую, падает со стула привлекая к себе слишком много внимания. Забини прикрыл лицо рукой, пытаясь поднять извивающегося в хохоте Теодора. — Не обращай на них внимание, — тихо сказал он ей. — Да, как всегда, — Гермиона заправила за ухо локон и посмотрела вниз, прикусывая губу. Беспроигрышный вариант: смесь восторга и лёгкого помешательства взорвалась внутри него. Он жадно наблюдал за её действиями. Они отошли ближе к столу, за которым ранее сидел Драко, ставая к колонам. Гермиона слегка склонила голову, словно ожидая слов, действий. Но Драко лишь неровно пил из стакана. — Ты нервничаешь? — Да, то есть… — он пытался переубедить себя соврать. — да. — Они тебе что-то подмешали? Салазар, нет, Гермиона не нужно. — Да. — Мне не спрашивать? — Пожалуйста. Она потянула хитрую улыбку, прикусив нижнюю губу. — Нужно его забрать. — Нет-нет, — Тео кое-как успокоился, останавливая Забини. — Давай ещё посмотрим. Грейнджер определённо играет не хуже нас. Драко сжимал стакан, языком упирался в щеку. Всё выглядело как плохо прописанный сюжет: он стал заложником провальной работы. Он молчал, она тоже. Оба понимали, что ему «подмешали», оба не знали, как это продолжится. Малфой хотел думать. Гермиона же даже не пыталась скрыть, что ей нравится происходящее. — Не думала, что ты умеешь держать паузу так долго. — Я просто практикуюсь в сдержанности, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо. — Это называется… элегантность. — Элегантность, да? — Гермиона улыбнулась чуть шире, наклонившись ближе, словно проверяя, выдержит ли он её взгляд. — Тогда объясни мне, почему ты так волнуешься? Драко слегка наклонил стакан к себе, спокойно встречая её взгляд: — Это называется наблюдение за объектом интереса. Так бывает. — Объект интереса… — она мягко усмехнулась. — Любопытно, что произойдёт, если ты перестанешь держать себя в руках. — Я предложу тебе выпить. — Продолжай. Он облизнул губы. Они забыли, где находятся, и кто может их слышать. Забыли и то, что через десять минут конец обеда. Им придётся разбирать гору документов и десятки несчастных случаев. Он питался этим мгновением, а она радостно подкрепляла открытый флирт. Раньше они обходились мелочами: случайные касания, долгие взгляды, совместные задания. Сейчас же они погрузились в диалог, напряжение нарастало, смешиваясь с лёгкой волной удовольствия. — Угощу тебя ужином и предложу посмотреть фильм. Она хохотнула, прикрыв губы ладонью. — У меня есть DVD. — продолжил он. — Невероятно. А ещё прячешь у себя в замке новенький сотовый телефон и компьютер. — Я живу в квартире недалеко отсюда. В чём-то ты права, я что-то там прячу. Гермиона перестала улыбаться. Взгляд её изменился: словно она вылезла из своей скорлупы и остаточно перестала видеть в нём чистокровного засранца. Малфой сделал шаг и склонился к её уху: — Старенький спутниковый телевизор. Она снова засмеялась и толкнула его в грудь — совсем легонько. — Смотришь магловские передачи и новости? — Мультфильмы. Хочешь… можем посмотреть мой любимый. Гермиона резко подняла на него взгляд, и Драко приоткрыл рот: — Погоди, ты можешь отказаться, я… — Что мы будем делать после? — После чего? — После работы. Что насчёт завтра? — Завтра после работы… что? — Что мы будем делать после работы, Драко? — она тянула улыбку, словно ей нравилось его замешательство. — Мы взрослые люди. Можем делать всё, что нам вздумается. Драко глотнул. — Давай завтра после работы по… по… по… Внезапно сбоку появилась рука Блейза, и он прикрыл ею рот Драко. — Поужинаем, он хотел сказать «поужинаем», да? — уже обращаясь к Гермионе, мягко улыбнулся Блейз... Драко закивал, словно подтверждая всё глазами. Теодор хохотал где-то сзади, ударяя ладонью о стол. — Тогда до завтра? — Гермиона подмигнула, уходя прочь. Драко перевёл взгляд на Блейза, и тот выдохнул: — Какой же ты мудень. Теодор подбежал к ним и упал на грудь Драко, продолжая хохотать. — По… по, поужинаем? — он взорвался новым заразительным смехом. — Что на самом деле ты хотел ей сказать? Драко оттолкнул Тео и посмотрел на Блейза: — Посмотрим телевизор. Я хотел сказать… — он выдохнул, прикрывая глаза. — Давай посмотрим мультфильм! Идиоты. Что она подумает обо мне? Теодор всё не останавливался, смех брал судорогой и болью в животе. — Почему ты начал заикаться? — Забини смотрел на него, сощурившись. — Потому что сложно было концентрироваться на всём сразу! Драко почти злобно отдал стакан в руки Теодору и пошёл прочь. Нотт улыбнувшись, посмотрел на Блейза. — Он такой впечатлительный, но ещё больше — внушаемый.  Теодор сделал глоток уже остывшего напитка и с торжествующим видом протянул ладонь Забини. — Мои десять тысяч галлеонов. Я ведь говорил, она примет его чувства. Блейз с неохотой полез в карман, но взгляд его был прикован к двери выхода. — Постой... Ты уверен, что Драко не ошибся стаканом? Тео лишь многозначительно подмигнул в ответ. Тем временем Малфой шёл по коридору, всё ещё чувствуя лёгкость сыворотки правды в крови. Он был абсолютно уверен, что облажался и выпил её сам. Он и не подозревал, что Грейнджер умело воспользовалась его замешательством. Он смотрел на её спину впереди, пытаясь понять, кто в этой игре ведёт, а кто поддаётся. И чем дольше он смотрел, тем больше понимал: правила уже переписаны.