Ты в порядке?

А дальше… Ривен его избегает.  Ривен начинает его избегать, потому что всякий раз, когда касание неизбежно, все внутри него замирает и отчаянно-отчаянно сжимается.  Рано или поздно ведь Набу заметит, и что тогда, и что тогда?  Ривену невыносимо будет объяснять. Что-то из того, что костью в горле. Стыд. Вина. Поражение.  Это все равно будет невзаимно, ведь Набу счастлив и у него есть Лейла, любимая девушка. Ну и что с того, что один - один-единственный - раз Набу выбрал не ее, не их, а его?  Что с того, что они стояли под тем летним небом? Что спина Ривена до сих пор помнит объятия его рук?  Набу его обнимал.  Ривен мечется - и с каждым днем это видно все больше, чем он думает. С каждым днем это становится заметнее, и никто не понимает причину.  Сначала Набу вопросительно смотрит на него, пока в душе Ривена все пылает огнем, потому что он просто не может объяснить лучшему другу, какие чувства теперь пылают в его груди.  Потом Скай осторожно спрашивает, ты как, это, Ривен, в порядке? Сжав про себя кулаки, Ривен отвечает - да, но врет. Безбожно врет.  Взгляд его становится злее и невыносимее, себя очень трудно сдерживать, когда Ривен видит Лейлу рядом с Набу, счастливую, смеющуюся Лейлу.  Так не должно быть.  Так быть должно.  Его вниманием должен владеть он, Ривен. Набу ничем ему не обязан. Как же это угнетает. Как же невыносимо.  Ривен тренируется все больше и в схватки с Черным Кругом бросается невыносимее. Хоть так выпустить. Хоть так скрыть.  Он становится одержим, и это видно, а Муза, наконец, обращает внимание, что с Ривеном что-то не в порядке, он не бросается добиваться ее снова, хотя по всем канонам жанра должен бы.  Но мысли Ривена заняты другим, и ему больше нечего ей предложить.  Но когда что-то так долго зреет, оно, наконец, рванет. И наступил день, которого Ривен так ждал и так боялся.  - Эй, друг, - Ривен вздрагивает, когда на его плечо - как будто током! - ложится такая родная, знакомая рука. - Что происходит? Все в порядке? У нас все в порядке? - спрашивает Набу, и Ривен понимает, что его загнали в угол - в буквальном смысле, потому что Набу и правда зажал его где-то… Между баром, почти в подсобке, там, где никто не видит и куда точно никто не придет.  «Он ждал!» - с ужасом понимает Ривен. «Он знал!» - проносится у него в голове. «Он давно все замечал, замечал, но не говорил!» - пылает воспаленное сознание. «Он ждал».  И Ривен с ужасом понимает, что все, ему отпираться больше некуда. И понимает так же, что Набу тоже видит этот ужас, написанный на его лице. Отчаяние.  Правда, прижатая к стенке, отчаянно не хочет быть выставленной наружу.  Нет выхода.  - Нет, - Ривен сглатывает, и ему кажется, что воздух кончился, - не в порядке.  «Потому что вместо сердца у меня давно уже бьешься ты».