Baby what you do, what you do, what you do to me

День Юджина, утомительно долгий и полный ужаса, не задался с самого его начала. Урок математики, казалось, длился уже 300 лет, если не больше. Аякс ему все уши прожужжал о каких-то интернет-мифах, на которых Юджину было искренне наплевать. (не потому что он боялся или что-то в этом роде). Агнес, словно ему назло, заболела, поэтому пришлось справляться с физикой в гордом одиночестве. Но хуже всего? Репетиторство. Юджин боролся с желанием выдернуть свои волосы от низкокалорийности мозгов тех, кому он давал уроки. Парень из школьной волейбольной команды, из-за которого наипростейшие понятия химии казались несуразной белибердой. Первокурсник, который отстает уже по пяти разным предметам. Он выдержал целый гребаный день, лишь чтобы наконец вернуться домой — туда, где никто не будет ковыряться у него в мозгу, наваливая вопросами о том, почему нельзя сокращать дроби при сложении и вычитании. Его живот уже принялся поедать его изнутри, голова трещала от усталости и изнеможения, он чувствовал, как его кровь начинает закипать от раздражения и желания запихать водителю кое-куда петарду и взорвать его к хренам собачьим, может хоть так научиться водить нормально. Однако, Юджин молчал, ибо желчь уже подступала к горлу. Его рука ложится на ручку парадной двери, и слегка потряхивая её, он распахнул дверь. — Я дома. – его голос эхом разнёсся по пустеющему дому, хоть он и знал, что его мамы на работе до 7. Он поднял голову, улавливая едва слышное тиканье настенных часов. 5 часов вечера. Юджин высвободился от обуви, убирая её в узенький коридор, к женским сапожкам. Сразу бросился к холодильнику и не обнаружил ничего, кроме двух стаканчиков пудинга, говяжьего фарша и кувшина молока, срок годности которого явно уже истёк. Он фыркнул, с жадностью забирая оба пудинга и первую попавшуюся ложку из ящичка для столовых приборов. Чуть ли не падая, Юджин выбежал из кухни и поднялся по лестнице на второй этаж, пропуская по две, а то и по три ступеньки. Врываясь в свою комнату, он со вздохом плюхнулся лицом на кровать. Прозвучал очередной вздох, тяжелее предыдущего, заглушенный подушкой. Той, что ему подарили ещё в раннем детстве — желтенькая, украшенная пчелками. Пятна на ней и запах старья напоминали ему о далеких беззаботных деньках. — Да пошла эта жизнь нахуй. – произнёс он, его голос растворился в застоявшейся, словно плесень, тишине комнаты. Он нехотя встал с кровати, бросая на пол рюкзак с громким стуком. Лень начала овладевать его затуманенным разумом. Размышляя о своих жизненных выборах, он едва ли не пропустил мимо ушей вибрацию телефона, прервавшую красную нить его мыслей. "напиши мне как дома будешь" Юджин взглянул на довольно медлительный пиксельный экран своей нокии, искренняя улыбка, вероятно, впервые за весь день, озарила его лицо. Пагсли. Юджин выдохнул от радости, наполнившей его легкие настолько, что дышать становилось проблематично. Вскакивая с кровати, он направился к своему столу. Нажал на кнопку питания компьютера, в нетерпении ожидая, когда включится экран. Пока шла загрузка, Юджин надел наушники, укрывшиеся, словно одеялом, его ухоженными кудрями. Пальцы Юджина, словно дирижируя, пролетали над клавиатурой, поспешно набирая пароль. Парочку нажатий по клавишам — и Skype уже был открыт. От звонка вызываемого абонента по спине Юджина пробежал стройный табун мурашек, точно протаптывая свой путь по его нервам, пока он ожидал, когда его парень поднимет трубку. Он постоянно скучал по Пагсли — в школе, ночью, по утрам, когда моргал, когда дышал, когда существовал. Голубой экран уставился в ответ на Юджина, заполняя его всего предвкушением. Возьми трубку, ну же, ответь на звонок, ПОДОЙДИ УЖЕ К ЭТОМУ ХУЕВО НОУТУ- — Príncipe? Не существовало в этом полном дерьма и скверны мире ни голоса, ни лица, которое Юджин любил бы сильнее всего. Его взгляд встретился с налитыми мраком глазами за шумным экраном компьютера. — Пагсли. – вздохнул он с облегчением. — Привет. — Долго же ты добирался до дома. — Да, тому парню из баскетбольной команды вдруг в жопе пригорело выучить, как решать квадратные уравнения. Юджин не мог не заметить, с какой неприязнью глаза Пагсли сузились. — Парень, говоришь? — Ты же знаешь, что все совсем не так! — Знаю, я бы тебя живьём закопал, окажись это правдой. – подмигнул Пагсли, его голос до странного серьезен. Юджину это нравилось. Он откинулся на своем стуле, наблюдая. Пагсли сидел на кровати с ноутбуком у себя на коленях, также пристально смотря прямо на него через экран. На его лице играла нежная улыбка, волосы были аккуратно уложены, как обычно. Потолочный свет в его комнате отбрасывал тени на лицо, от чего оно казалось мрачнее, однако, по большей степени, то было из-за хреновой камеры ноутбука, усиливающей контраст. — Как ты? – спросил Пагсли, слегка наклоняя голову вбок, неожиданно решив сменить тему. — Нормально. Устал, конечно, но терпимо. – Юджин вздохнул. — Агнес все еще болеет, в школе было скучновато. — Оу – выдохнул Пагсли, — она скоро поправится, к тому же, завтра пятница, так что ты, наконец, освободишься от своих оков. — Ага. – Юджин слабо улыбнулся, он действительно выглядел измученным. — А как прошел твой день? — Отлично! Группа сегодня не очень выступала, но в целом нормально. – Пагсли улыбнулся. — На этот раз на физ-ре меня не закидали мячами. – У него хватило наглости ещё и смеяться над этим. — Пагс... — Что? — Я ненавижу то, как омерзительно они к тебе относятся. Хотелось бы, чтобы мы учились в одной школе. Юджин заметил, как дрогнула улыбка Пагсли. — Да, мне тоже, но что поделать. — Я могу просто переехать в Нью-Джерси. – Юджин скрестил руки на груди. Он рассмеялся, до того искренне, что сердце Юджина трепыхало, точно бабочка в затворном танце. — Не могу представить, что ты жил бы здесь. А вот я в Бостоне? Думаю, мой устрашающий вид подошёл бы этому месту. — Ага, в твоих влажных снах. — Я люблю тебя. Юджин фыркнул. — Да, да, я тоже люблю тебя. Продолжай ублажать меня своими сладкими речами и посмотрим, куда тебя это приведет. — А это приведет меня сюда. – Пагсли преподнёс к камере конверт, щелкая по нему указательным пальцем. — Смотри, что пришло на почту! – пропищал он. Юджин был тем, кто предложил начать общаться по переписке или слать письма по старинке, как это называет Пагсли. Он подумал, что так будет легче поддерживать связь, не полагаясь на паршивое качество микрофона и камеры. Да и отправка текстовых сообщений была не из дешевых. Они могли присылать друг друга разного рода вещи в маленьких конвертиках, которыми обменивались. Это было мило — хоть Юджин и чувствовал легкое смущение, предлагая это первым, ведь звучало все до ужаса слащаво. Но Пагсли был в восторге от этой идеи, так и начался их бумажный обмен — письмо за письмом. — Ты прочитал его? – Юджин нервно перебирал пальцами. — От начала до конца. Дважды. – улыбнулся Пагсли. — Все никак не могу привыкнуть к твоему потрясающему почерку. — Да заткнись ты. Это все ложь, пиздеж и провокация! — Ага. Красивее, чем у моей мамы. — Ты ведь понимаешь, что это не совсем комплимент для парня — иметь почерк красивее, чем у Миссис Аддамс. Пагсли усмехнулся, играясь с конвертом в руке. — Для меня комплимент, tesoro. Ты просто прелесть. — Спасибо... – Юджин чувствовал, как тепло разливается по внутренностям, охватывая кожу лица и шеи. Затем наступила тишина. Не мерзкая, хладная тишина, вызывающая тревогу. А та, что ощущается, как объятие, позволяя насладиться теплом и компанией друг друга. Не взирая на это, Юджин чувствовал досадное одиночество, вонзающее свои корни в его груди. Ему отчаянно хотелось встретиться с Пагсли вживую, но он не мог. — Я скучаю по тебе. – пробормотал Юджин, наклоняя голову вниз, точно грустный щенок. Юджин мог поклясться, что слышал треск разбивающегося сердца Пагсли. Он ненавидел расстояние. — Я тоже. – Пагсли дулся. Юджин снова поднял свой взгляд на камеру, чтобы увидеть, что Пагсли смотрел на него все это время. — А знаешь, что самое смешное? – спросил Пагсли, улыбаясь во все зубы. — И что же? — Мы не сможем встретиться, потому что между нами Коннектикут. – пошутил Пагсли. — Мы не сможем встретиться, потому что Коннектикут не позволит нам это сделать. — Я, сука, ненавижу это. — Я должен был! Шутки сами приходят в голову! – Пагсли поднял руки, как бы защищаясь от пристального взгляда медовых глаз. — Пиздец. Снова тишина. Юджин оглядел комнату Пагсли через экран. Он ничего не смог разглядеть, кроме стен, увешанных постерами, и чёрное постельное белье. Юджин обожал любоваться чертами лица своего парня сквозь камеру. Потрясающие волосы цвета вороньего крыла, его темные и глубокие глаза, как полированные камни оникса, заставляли его корчиться под их взглядом, полным леденящего блеска. Его милая улыбка, точно солнечный луч, и такая же прелестная родинка под его губой. Прошли месяцы с тех пор, как они виделись в последний раз в связи со школьными заданиями и не заморачивались пятичасовой поездкой. Юджин скучал по Пагсли. — В Бостоне уже наступают холода. – произнёс ни с того, ни с сего Юджин. — Хочешь, чтобы я согрел тебя? Юджин вздохнул. — Да. – сказал он, отводя взгляд в сторону. — Скорее уж, хочу тебя. – он неотрывно смотрел на Пагсли, хоть и голос его дрожал от неуверенности. Юджин заметил, как тот осмотрел его снизу вверх и, неожиданно для самого себя, он почувствовал тревогу. — Ты понятия не имеешь, как сильно я жажду тебя каждый божий день. – сказал Пагсли, его слова гулко отдавались в ушах Юджина. — Я скучаю по твоим губам, по твоему запаху, скучаю по твоему присутствию, mi vida. Юджину казалось, что он находится в самом жерле вулкана. Его щеки горели алым и он чувствовал, как что-то затрепетало внизу живота. — Одна мысль, что мы касаемся, даже если косвенно, через этот кусок бумаги, заставляет мое сердце обливаться тоской по тебе. – Пагсли продолжал признаваться в своих чувствах, от чего голова Юджина шла кругом. — Прекрати. – Однако Юджин не особо-то и хотел этого. — Знаешь, ты выглядишь там таким красивым. – Пагсли сменил своё положение на кровати, прикладывая ноутбук на коленях ниже. — Просто взгляни на эти прекрасные губы. Юджин так и сделал. Взгляд упал на маленький квадратик в углу экрана, его собственное лицо смотрело на него. Он облизнул свои губы. Он чувствовал себя грешным, порочное удовольствие наполняло его внутренности. Он ощущал себя редкой, ценной вещью на аукционе перед Пагсли, что так жадно рассматривал его и восхищался буквально всем в Юджине. И ему это нравилось. — Кто бы говорил. – начал Юджин. — Это ты здесь выглядишь так.. — Как? Юджин вздохнул. — Соблазнительно. – прошептал он, почти задыхаясь, его лицо горело пламенем стыда. Пагсли улыбнулся, а затем поднёс свой кулак ко рту. — Юджин. — Пагсли. — У меня встал. Глаза Юджина округлились в искреннем удивлении. Он взглянул вниз на пижамные штаны Пагсли и его бугорок смотрел на Юджина в ответ, слегка подрагивая. Юджин медленно вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшуюся кровь, прилившую вниз. Блять. — Пагс. — Можно я- мы можем? – спросил Пагсли, его голос прозвучал густо, щенячьи глаза пронизывали Юджина насквозь. Блять. Блять. Блять. Юджин чувствовал легкое головокружение. — Да, пожалуйста. – выпалил он, будучи в точно такой же ситуации, что и его парень. То, что Пагсли мог заставить Юджина почувствовать практически что угодно за долю секунды, завораживало его до глубины души. Он хотел Пагсли. Юджин слышал, как Пагсли с облегчением выдохнул — даже через паршивый динамик в его гарнитуре это было заметно. — Можешь снять свой свитер, пожалуйста? – спросил Пагсли, голос нежный, но глубокий. Юджин лишь кивнул в ответ, слишком одурманенный приятным напряжением, чтобы вымолвить хоть слово. Дрожащими руками он снял свою гарнитуру, положив её на стол, а затем медленно встал со стула — то ли, чтобы порадовать Пагсли зрелищем, то ли для стабилизации своего состояния, он не знал. Неспешно он снял с себя свой свитер, медленно, но верно прохладный воздух пропитывал собой его обнаженную кожу. Юджин сел обратно на свой стул, снова надевая гарнитуру, его глаза расширились от вида, открывшегося перед ним. Он знал, что Пагсли становился все более нетерпеливым, но он и подумать не мог, что все настолько плохо. Пагсли ласкал себя сквозь одежду, наблюдая за каждым микроскопическим движением Юджина, а в глазах томилось восхищение. — Ты- ты тоже сними свою футболку. – обратился Юджин к Пагсли. Тот разделся, также оголяя свой торс, отодвинув ноутбук с колен и сняв с себя верхнюю одежду одним ловким движением. Боже. Лишь сейчас он осознал, насколько высокой была температура в его комнате. Мысль о том, что надо бы открыть хотя бы форточку, проскочила мимо его сознания лишь на долю секунды, прежде чем смысл происходящего вонзился в его голову стрелой. — Можно? – Теперь дыхание Пагсли стало тяжёлым, а взгляд — настойчивым, словно признавал в Юджине право ждать следующего шага. И он был прав. — Да. – ответил Юджин, уже расстегивая верхнюю пуговицу своих джинс. Оба парня сняли с себя штаны, стягивая вниз и нижнее белье. Член Юджина, освободившись, ударился о его живот, от чего тот испустил жалобный стон. Его взгляд снова метнулся на экран, заглядывая в изголодавшиеся глаза Пагсли, наблюдавшего за ним. Он тяжело сглотнул. — Ты так прекрасен, ты знаешь об этом? – начал Пагсли, попутно касаясь себя. — Я думаю о тебе каждую утекающую сквозь пальцы минуту. — Блять. – проговорил Юджин, медленно проводя рукой по набухшему члену, вслушиваясь в хриплый, металлический голос Пагсли, в котором слышался едва уловимый треск. — Хотел бы я оказаться рядом с тобой сейчас. – шептал он Юджину. — Ты даже не представляешь, что бы я сделал с тобой, príncipe. — И что бы ты сделал? – осмелился спросить Юджин, наращивая темп, наблюдая за тем, как его парень предавался личным удовольствиям, вены на его руках проступали почти намеренно — почти дразняще, насмехаясь над Юджином за то, что тот не мог раствориться с возлюбленным в пьянящей усладе, принадлежащей только им двоим. Из легких вырвался протяжный стон, пока Пагсли также начал ускоряться. — Я бы наслаждался каждым мгновением, целуя и лаская тебя. Я бы провёл рукой по твоей очаровательной спине и талии, покрывая поцелуями шею. Дыхание Юджина сбилось, пока Пагсли продолжал. — Я бы кинул тебя на кровать, душа сладостным блаженством, которое ты никогда не забудешь. — Я хочу этого. – простонал Юджин. — Пагс? — Да? — Я хочу, чтобы мы трахнулись. Юджин с трепетным восхищением наблюдал за тем, как сморщилось от удовольствия лицо Пагсли, пока его пальцы рисовали ритм, работая быстрее мыслей. Рука Юджина, точно дирижируемая страстью, неосознанно повторяла за его движениями, стараясь гармонировать с его темпом. — Я тоже, Юдж. Мне ли не знать. Юджин крепко зажмурился, представляя, как рука Пагсли ложиться на его член. Жажда, которую он испытывал, была невыносимой. — Я почти на грани. — Да, я тоже. – выдохнул Пагсли, его слова заставили Юджина резко открыть глаза. — Скажи мне что-нибудь, пожалуйста. — Что, например? Пагсли издал приглушенный стон. — Что угодно. – Его голос полный жалобной мольбы заставлял лаву растекаться по венам Юджина. Его лицо исказилось в полураздумье, в полуудовольствии, затуманенный разум никак не хотел проясняться. — Если бы я был рядом – начал Юджин, — то пал бы на коленях перед тобой. Пагсли почти промурлыкал. — Я бы взял тебя всего в свой- блять. В свой рот. – Голос Юджина дрожал. — Я бы заставил тебя извиваться в удовольствии, умолять меня прекратить, но я бы не стал. До тех пор, пока ты не кончишь. — Юдж. – Голос Пагсли гулко отдавался в его ушах. — Я сейчас кончу. Юджин тихо простонал. — Кончи для меня, Пагс. Позволь мне увидеть тебя. Голова Пагсли в изнеможении откинулась на изголовье кровати, когда тот громко простонал, извергаясь белыми полосами себе на грудь и живот. Юджин последовал за возлюбленным, громко застонав, когда белёсая жидкость окапала его руки и бедра, стекая на стул. Пагсли продолжал в рваном темпе скользить рукой по стволу сквозь оргазм, Юджин же представлял, что он делает это с ним. Тяжёлое дыхание охватило их обоих, усталось после извержения обрушилась на них, словно грузовик, несущийся на огромной скорости. Их смущенные взгляды переплелись, на уголках глаз играла искра озорства. — Ну и мерзость. – пошутил Пагсли. — Кажись, нам обоим предстоит провести долгое время в душе. — Да уж, к сожалению. — К сожалению одному? Юджин фыркнул и закатил глаза, вытирая липкую руку о бедро. — Да конечно. — Не притворяйся, ты бы ссал кипятком от счастья, если бы мог сейчас принять душ вместе со мной. — Фу, боже, в таком отвратном виде я бы тебя даже не коснулся. Пагсли ухмыльнулся. — Отвратном, значит? – Он провёл указательным пальцем по следам сока на своей груди, а затем, поднеся его ко рту, смахнул с пальца языком, словно то была его навязчивая привычка. — Ты- ты только что подтвердил мои слова! – Юджин с трудом понимал свои мысли. Он обливался завистью, также желая вкусить его. — Но ты любишь меня. – произнёс Пагсли, наклоняясь ближе к камере. Юджин вздохнул. — И не поспоришь. Пагсли залился мягким смехом, а затем довольственно хмыкнул, точно потягивающийся на теплом солнышке кот. — И все же, мне надо в душ, как и тебе, впрочем, пока не пришли твои мамы и не застали тебя в таком виде. — В каком виде? — Полностью заляпанного в своей сперме. Юджин закатил глаза до физического предела. — Да-да, как скажешь, Пагс. — Ты же мне напишешь ещё вечером? – спросил Пагсли, потирая лицо. Юджин кивнул. — Ещё спрашиваешь. — Значит, мы ещё не прощаемся? — Нет, конечно. – убедил он своего парня. — В таком случае — Пагсли поднёс ноутбук ближе, — увидимся позже, пчеленок. — Надул губы и поднёс их к камере, поцеловав в таком банальном жесте, что сердце Юджина пустилось в сальто. Не было в мире никого важнее для него, чем Пагсли. — Люблю тебя. – произнес тот. Юджин улыбнулся, посылая камере такой же смущенный поцелуй. Пагсли с энтузиазмом "ловит" его и прижимает к сердцу. — И я люблю тебя, ещё спишемся Пагс. — Adios детка. – Пагсли растянулся в самой широкой улыбке, прежде чем повесить трубку. Мило.