Сила слабых

23:15 28 июня Алан разлепил усталые глаза. Унылая темница предстала перед его мутным взглядом всё в тех же неприглядных серых красках. Он никак не мог заснуть. Тревожное волнение и леденящий страх не давали мозгу отключиться. Тьма вокруг была такой плотной и густой, что казалось протяни руку – увязнешь в ней, как в тягучем чёрном мёде. Она липла к коже, заполняла лёгкие, и по ночам Алану казалось, что он дышит не воздухом, а самой темнотой — тяжёлой, живой, пульсирующей в такт скрипу корпуса корабля. Иногда она сжимала горло так туго, что он просыпался с одышкой, в панике хватая ртом спёртый, прогорклый воздух, и ему приходилось с силой напоминать себе: дыши. Просто дыши. Сколько времени он уже провёл в стенах этой узкой тёмной узницы совершенно один? Дни сливались в один долгий кошмар. Голод сводил желудок судорогой, но есть липкую, переваренную похлёбку, которую пираты бросали ему как собаке, было унижением. Он делал это, зажмурившись, представляя, что это мамин тёплый и пряный суп. Ему начинало казаться, что он всерьёз единственный идиот, который умудрился попасть в лапы к этим торговцам людскими жизнями. В тот день всё проходило как обычно. Они с мамой проснулись очень рано, собрали корзинки с пирожками, которые вместе пекли весь вечер, и отправились к пристани - встречать корабли с голодными моряками. Мальчик всегда ходил с мамой: сидел рядом или бегал вокруг, рассказывая, как они с ней будут счастливо жить, купаясь в деньгах, когда он вырастет и станет богатым. Мама всегда улыбалась и целовала его в щёку, говоря, что обязательно так и будет. Обычно Алан созывал покупателей, не отходя от маминой самодельной лавки слишком далеко, но в тот день он был так поражён величественностью причалившего к их островку корабля, что не удержался и решил лично позвать моряков к их с мамой стойке, заодно рассмотреть поближе невероятный корабль с огромной гальюнной фигурой в форме слоновьей головы. Он никогда таких не видел. Обычно к ним причаливали дозорные на своих скучных бело-синих кораблях, или рыбаки на гнилых лодках, но этот корабль был поистине невероятным. Какого было удивление Алана, когда моряки с того судна, все как один, одобрили его желание полюбоваться их кораблём, а даже больше - пригласили взойти на борт, прогуляться по деревянному произведению искусства. Это был первый и единственный раз, когда мальчика пригласили на корабль. Он так обрадовался, что забыл предупредить маму о предстоящем небольшом путешествии. Вспомнил он об этом лишь тогда, когда его за шкирку закинули в эту пустую тёмную каюту в самом низу корабля, где была лишь одна дверь с щелью для подачи еды и воды, ведро для туалета и кромешная темнота. Первые часы были самыми страшными. Когда железная дверь захлопнулась, Алан не плакал. Он просто прижался спиной к холодной стене и замер, словно надеясь, что это страшный сон, от которого он вот-вот проснётся в своей кровати, под звук маминой швейной машинки. Но запах гнили, морской соли и сырости был слишком реален. Неосознанно рука мальчика потянулась к небольшой перламутровой пуговице на воротничке. Она старательно пыталась казаться своей в ряду матовых прозрачных пуговиц, почти сливающихся с цветом потёртой, застиранной рубашки. Ночью это ей прекрасно удавалось, но стоило только лучу света пробиться сквозь щель в потолке, пуговица оживала. Она переливалась тусклым, но стойким перламутровым сиянием — то нежно-голубым, как небо над родным островом, то розоватым, как закат, который они с мамой любили смотреть с холма, то серебристым, как лунная дорожка на море. Совсем недавно ей не приходилось притворяться, и она гордо украшала своим кротким очарованием простенькое голубенькое платье мамы Алана. Но случилось так, что мальчик, шумно и весело играя в мяч с друзьями, сорвал пуговицу с рубашки, и мама без раздумий отрезала от своего непримечательного платья одну из искорок, которая делала его таким особенным. С тех пор этой пуговке пришлось стать холодной, гладкой ракушкой на воротничке непоседливого мальчика. Для Алана же она оказалась ниточкой, связывающей его с домом, напоминающей о любви и заботе его милой мамы. Алан вздохнул. О том, что его везут на продажу, он узнал из разговора двух моряков, которые глумились над одним из плачущих детей, которому также, как и Алану, не посчастливилось оказаться в этом месте. -Ну что ты, не нужно так плакать… Ты тоже получил своё – полюбовался нашим прекрасным кораблём. Не расстраивайся, благодаря тебе, мы сделаем этот корабль ещё лучше. Богатенькие извращенцы щедро платят за таких милых мальчиков, как ты! Его напарник громко рассмеялся, хлопнув товарища по плечу. Оба залились смехом. В этом смехе не было ни капли обычного человеческого веселья — только ледяная, циничная жестокость. По спине Алана побежали мурашки, а к горлу подступил болезненный комок подкатывающих слёз от страшного понимания: этих людей веселило чужое горе. Их сердца очерствели настолько, что слёзы ребёнка, навсегда оторванного от дома, стали для них развлечением. Это открытие было хуже любого крика или угрозы. Но в силу своего возраста, Алан не мог до конца осознать, насколько ужасающая судьба совсем скоро должна была настигнуть его. Маленького мальчика волновало лишь одно – его бедная, одинокая мама. Он представлял, как она бегает по их небольшому острову в поисках сына, плачет и не находит себе места, не понимая куда пропал её единственный ребёнок. Алану было очень стыдно и грустно от этих мыслей. Лучше бы мама поскорее забыла о нём и зажила полной жизнью. Теперь она могла бы поменьше экономить на себе и купить то красивое платье из магазина тёти Шинли, на которое постоянно засматривалась, неся полные корзины цветов на продажу, думая, что Алан не замечает. На самом деле, Алан тоже мечтал об этом платье. Представлял, как купит его для мамы, и та улыбнётся, как никогда не улыбалась, и поцелует его в щёку так крепко, что зазвенит в ушах. Алан снова вздохнул. Мальчик поднял глаза к потолку. Он едва мог рассмотреть узкие промежутки между прогнившими досками, через которые иногда пробирался тусклый свет, позволяющий видеть дальше своего носа, которым он обиженно шмыгнул. Здесь не было окон, поэтому мальчик даже не знал сколько времени он уже находится в заточении. Не то, чтобы это имело большое значение. Просто ему было интересно сколько дней его мама уже не может нормально спать и есть, сколько слёз она выплакала, сколько километров по острову оббегала, чтобы найти сына... Он так погрузился в переживания о своей маме, что глаза сами того не ожидая, наполнились густыми горячими слезами. Алан схватился за пуговку и собрался поддаться эмоциям, выпустив всю накопившуюся грусть, как вздрогнул от крикливого девчачьего голоса, раздавшегося на весь трюм. -Не трогай меня своими отвратительными вонючими руками, ты, неотёсанный мужлан! В коридоре зажегся тёплый свет и просочился яркими лучами в щель для подачи еды. Алан хотел приблизиться к ней и посмотреть, что происходит, но дверь открылась и с грохотом ударилась об стену. -Заткнись, малявка! - рыкнул мужской голос. Мимо Алана пролетело что-то воздушное, мягкое, всё в рюшечках и бантиках и с грохотом ударилось о пол. -Да как ты смеешь, чёртов идиот! Кто тебе позволил так бестактно бросать меня?!- сердито пропищал тот самый комок мягкости и шёлка. -Если не заткнёшься, я заставлю тебя замолчать! -Только коснись меня, и я выковыряю тебе глаза этими ногтями! - из пышной обёртки показалась тонкая ручка с аккуратным маникюром. - я даю тебе одно мгновение, чтобы вернуть меня туда, откуда взял! -Нет уж, такие куколки, как ты очень дорого стоят. Так что сиди, отдыхай. -Моя кража — вот, что вам будет дорого стоить, ты, кусок птичьего помёта! - не унималось чудо, совершенно не обращая внимания на то, что дверь каюты уже закрылась и за ней слышался ехидный раскатистый смех. — Вот мудак! - прошипела девочка и поднялась на ноги, оттряхивая своё роскошное платье. О таком платье мама Алана даже не могла мечтать. И вот тогда их взгляды встретились. Алан смотрел на неё, заворожённый и ошеломлённый. В свете еще не выключенного света в коридоре, он видел перед собой хрупкую фарфоровую куклу с серыми глазами. Но это была не та угрюмая сумрачная серость, которая окружала его все эти дни, а наоборот, напоминала серость свободы и свежести перед первым раскатом грома, когда они с мамой впопыхах упаковывали продукты, чтобы успеть добежать до дома до первых капель душистого дождя. Золотистые локоны, выбивавшимися из сложной причёски небрежно спадали на миловидное румяное лицо. Но внутри этой изящной оболочки бушевала буря. В её глазах не было и капли страха - только чистейшая, кипящая ярость и непоколебимая уверенность, будто она только что сошла с капитанского мостика, а не была заброшена в грязный трюм. Она заметила его пристальный взгляд и нахмурила тонкие светлые брови. — Ты чего уставился? - её голосок, только что звонкий и крикливый, теперь стал резким и колючим. - Никогда не видел, как прекрасных леди швыряют о пол, как мешок с картошкой? Алан не нашёл, что ответить и только смог пробормотать: -Ты в порядке? -Вполне. – бросила она и поднялась с пола. Её презрительный взгляд заскользил по камере, будто это был не склеп, а дурно обставленная гостиница. Её взгляд упал на руку Алана, сжимающую пуговицу на воротнике. — И чем ты тут занимаешься? Сидишь и грустишь в углу, как мокрый цыплёнок? Её слова укололи его больнее, чем он ожидал. -Сама-то чем лучше? Ты тоже теперь здесь заперта, если не забыла. – выплюнул он со злобой. Он был возмущён тем, как эта малявка с ним разговаривает. Судя по виду, девчушка намного младше Алана, а Алану, между прочит, уже целых 10 лет! -Я могу уйти отсюда, когда захочу! -И как же ты это сделаешь, позволь узнать? – с вызовом спросил парнишка. Девочка замешкалась. Ха! Алан так и знал, что она простая показушница, пытающаяся выглядеть умнее на фоне других. А на дале она простая избалованная зазнавшаяся девчонка! Блондинка приняла брошенный ей вызов и уверенно направилась прямиком к двери. Бах! Каблук белой туфли ударился о дверь. Раздался такой грохот, что Алан вздрогнул. А следом послышалась звенящая тишина. Блондинка хмыкнула и задрала юбку, на её узком бедре был привязан элегантный кожаный чехол из-под клинка. Ловким движением она дернула его за ручку и оружие, отразив редкий свет из щели на потолке, завораживающе блеснуло заострённой гранью.  Быстрым, отточенным движением она полоснула остриём по подолу своего платья, отрезая кусок за куском. У Алана пропал дар речи. Безумие... Перед ним творилось полнейшее безумие! Такое красивое и дорогое платье! На куски! После того, как девчонка закончила с нарядом, она приблизилась к замку двери, тщательно анализируя его, после чего, просунула клинок между дверью и косяком, подцепила металлический язычок замка, надавила как следует и с глухим щелчком распахнула дверь. Не верящие в происходящее глаза Алана, встретились с хитрыми глазами блондинки. -Я сделала бы примерно так. – заключила малышка и с хлопком закрыла путь к спасению. -Зачем! – Алан рванул к двери и дёрнул за ручку, осознавая, что та окончательно захлопнулась. – Мы ведь могли сбежать… открой! Открой эту дверь! Дай нож! – он в беспамятстве бросился на девочку, пытаясь вырвать из её рук кинжал и повторить фокус с открыванием замочной скважины. Пьянящее чувство столь близкой свободы дурманило и лишало разума. Но блондинка оказалась проворнее. Она отпрыгнула в сторону, и Алан, не рассчитав усилия, грузно рухнул на пол, больно ударившись коленом. - Идиот! - её голос прозвучал резко, как удар хлыста. -Успокойся! Куда ты сбежишь? Мы на корабле! Без хорошего плана нет смысла даже высовываться. -заключила она и спрятала кинжал обратно в чехол. Глаза Алана заблестели. Понимание всей ситуации неконтролируемым мощным потоком хлынуло горячими каплями из глаз. - Хватит уже плакать, как маленький ребёнок. -Я не плачу! - выпалил Алан, чувствуя, как по щекам ползут предательские слёзы. Он тут же с ненавистью вытер их рукавом. Блондинка наградила его насмешливым взглядом, после которого от недавней грусти Алана не осталось и следа – только непреодолимое желание доказать, что он не слабак. - Не веди себя так, будто это просто неприятная прогулка! Ты даже представления не имеешь о том, куда ты попала и что тебя ждёт! Ты здесь всего лишь несколько минут, а я уже несколько дней! -Я всё равно не собираюсь плакать из-за этих неудачников! Плачут, когда проигрывают. А я еще даже не начинала игру. -Для тебя это просто игра? Прислушайся. Здесь сотни детей, таких же как ты и я, и все они хотят домой. Это наша реальность. Хныкающие мокрые звуки эхом раздавались по коридору: кто-то горько плакал, кто-то сопел в тревожном сне, кто-то царапал дверь. Осознание кривыми иссохшими пальцами начало медленно подбираться к девочке. -Слёзы всё равно ничего не изменят! - её голос сорвался, выдавая напряжение, которое она так яростно скрывала. — Я знаю! - крикнул он в ответ. – Но я не могу просто... выключить их! Я не умею! Они стояли друг напротив друга, два полюса одного несчастья: он - с размазанными по лицу слезами, она - с безупречной осанкой и дрожащими от сдерживаемых эмоций руками. Внезапно пыл блондинки угас. Она смотрела на него, на этого мальчика, который изо всех сил старался казаться сильным и стереть с лица мокрые следы своей боли, и что-то в её собственном каменном панцире дало трещину. Она подошла ближе, аккуратно подбирая подол платья, чтобы неуклюже плюхнуться на пол рядом с Аланом. - Извини. - буркнула она, смотря куда-то в сторону. - Ты ни в чём не виноват. Можешь плакать сколько хочешь. Я просто… я злюсь на себя. - тихо призналась она. Слова дались ей с большим трудом. — Я ничего не смогла сделать и оказалась здесь. Чувствую себя такой слабачкой... -Ты ведь просто девочка. - Алан неуверенно взглянул на неё, чувствуя, как злость внутри него утихает, сменившись странным пониманием. - Что ты могла сделать? - Мои родители учили меня, что нужно делать... я была так уверена, что справлюсь, если подобное произойдёт, но оказывается, я ничего не умею… Родители бы никогда не попали в такую ситуацию. - она обняла колени. На словах о родителях, Алан крепче сжал пуговицу на воротничке и заговорил, заметив заинтересованный взгляд Анэт: — Это... от маминого платья. Я её очень сильно люблю. Они сидели в тишине, слушая скрип корабля. Два разных мира, два разных способа справляться с трудностями, столкнувшиеся в одной клетке. И в этой грязной, тёмной камере между ними протянулась первая, хрупкая нить понимания. Они были разными. Но их одиночество и страх говорили на одном языке. - Слушай, а здесь нормально кормят? Алан поражённо замер. Еда? В такой момент её интересует еда? -Ужасно... -Чёрт! Этого я и боялась! - девочка вздохнула, откинулась на сырую стену, скинула с ног туфли и задумчиво оглядела своего собеседника. – Меня зовут Анэт. -Алан. Что с тобой произошло? -Тц! - она насупилась, вспоминая недавние события. - Мой капитан, вроде как, спас очередной остров, и нас пригласили на тако-ой скучный бал! Я думала, что чокнусь! И тут Луис, это мой брат, кстати, со своим: “Спорим, тебе слабо сделать эту скучную вечеринку весёлой!”- девочка скорчила рожицу, пародируя брата. - Конечно мне не слабо! В итоге, мы с ним разошлись. Я отправила Луиса к папуле, чтобы своровал у него зажигалку, а я пошла на наш корабль за петардами. У дяди Усоппа всегда припрятана парочка...тысяч - девочка ухмыльнулась. - Но по пути на корабль меня перехватил тот идиот. И вот посмотри, где я. - она махнула рукой, обозначив перед собой темную комнату. - Наверняка, Луис думает сейчас, что я просто струсила! - она сердито скрестила руки на груди. - А что будет, когда папуля узнает, что я пропала? Он будет просто в ярости. -У тебя есть капитан? Вы путешественники? -Вроде того. Мы пираты. - хмыкнула блондинка. -Пираты? – удивился Алан. Он мало знал о «пиратах». Только слышал от мамы, что они являются не очень-то хорошими людьми. -Не похожа? - она широко улыбнулась, в глазах у неё мелькнуло что-то дикое, и Алан подумал, что, вообще-то, очень даже похожа. - На самом деле, - она кивнула на своё потрёпанное пышное платье и взбила остатки от юбки руками. - это немного не мой стиль, знаешь. Мой папуля обожает такое, но не я. Мне больше нравятся штаны и футболки. В них удобнее сражаться на мечах. -На мечах? Ты умеешь фехтовать? -О да! Обожаю! Каждое утро мы с папой тренируемся между собой, а если повезёт, ещё и вечером! Обожаю это! Папа так улыбается, когда у меня всё получается. Ты не представляешь! -Ого... у вас, что семья мечников? -Неа. Мой болван-брат не понимает прелести мечей. Для него это, как он говорит, глупость, представляешь? Говорит: “Зачем махать этими железками, когда люди давно придумали пистолеты?” – Анэт снова смешно скорчила лицо и повысила голос, пародируя своего брата. - Ну не идиот ли? -Возможно он видит прелесть жизни в чём-то другом. - пожал плечами мальчик. - Это точно. Он готов часами проводить на кухне и готовить всякие вкусности. У них с папой это семейное. - девочка устало махнула рукой, а Алан задумался, какой у Анэт, всё-таки, необычный папа: и готовит, и на мечах дерётся. У Алана вот и обычного папы то никогда не было. Мальчик не стал вздыхать, потому что у него была замечательная мама. -А ты как сюда попал? Алан рассказал ей всё. Даже поделился переживаниями о маме, еле скрывая дрожь в голосе - настолько ему было трудно об этом говорить. -Да... представляю, как мои переживают сейчас... – на лице малышки на секунду мелькнула тоска, которая тут же сменилась уверенностью. -  Нет. Нельзя позволять эмоциям брать верх! -Почему? - робко поинтересовался мальчик. -Нам с тобой предстоит придумать план побега. Поэтому, с этого момента, ничего лишнего не должно засорять наши головы! С завтрашнего дня мы с тобой начнем великую операцию «Побег»! Ты же со мной? Алан смотрел на неё, на эту хрупкую девочку с огнём в глазах и стальной волей, уже не видя в ней зазнавшуюся недотрогу, и просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. -По рукам! – дети пожали руки с одушевленными улыбками. – А теперь спать! Я так вымоталась! Алан смотрел, как Анэт свернулась калачиком на кусочке матраса в сыром и вонючем углу и поражался её пофигизму. Девчонка просто взяла и уснула в этой темной узнице так крепко и сладко, будто это был её родной и тёплый дом. И Алан, к своему удивлению, впервые за долгое время почувствовал на своих губах подобие улыбки. Что ж, возможно, ему стоит взять с неё пример.

***

03:25 29 июня -Это какая-то шутка. Она не могла просто исчезнуть. - бубнил себе под нос Санджи, перекатывая в зубах очередную сигарету. Они обошли весь чёртов остров вдоль и поперёк, сразу как Луис сообщил, что его сестра пропала. Вся команда с того самого момента была на взводе, но Санджи явно воспринял данные обстоятельства хуже всех. Он нервно затянулся, но дым не приносил привычного успокоения, лишь горьким пеплом оседал на языке. - Может, она просто ушла погулять? — робко предположил Усопп, но тут же съёжился под убийственным взглядом Санджи. — Гулять? В три часа ночи? — голос Санджи сорвался на хриплый шёпот, полный отчаяния и злости. Он с силой швырнул окурок на землю и раздавил его каблуком с такой яростью, будто это была голова похитителя. - Кто-то должен был что-то видеть. - прошипел он, впиваясь взглядом в тёмные переулки. - Она не могла просто испариться! Повар потянулся в карман за новой сигаретой, но с сожалением обнаружил, что пачка полностью опустела. Его костяшки побелели, когда он с ненавистью сжал коробку в руке. Зоро молча наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Он понимал каждую эмоцию, бушующую в Санджи, потому что в его собственной груди бушевало то же самое. Но пока его повар горел, ему приходилось быть сталью. Холодной, цепкой и безжалостной. - Робин осматривает окрестности. Мы найдём зацепку. - А пока мы ищем эту чёртову зацепку, с ней может происходить бог знает что! - крикнул Санджи, швыряя изуродованную пачку сигарет в стену чьего-то дома. Робин бы ободряюще ему улыбнулась, если бы не обследовала весь остров, включая чужие дома и подвалы, незаметные закоулки и прибрежные лодки своим фруктом и не была бы убеждена, что малышки здесь и вправду нет, но сказать об этом убитому горем повару, она пока не решалась. Вместо этого она мягкой поступью направилась к его мужу. Не то, чтобы Зоро отличался особым спокойствием в данный момент, но он явно сейчас соображал лучше них всех. -Зоро. - шепнула Робин и мечник встревоженно обернулся. Его взгляд, обычно такой твёрдый, сейчас был полон бездонной тревоги. - Её нет на острове.   Зоро замер. Казалось, даже воздух вокруг него сгустился от этой новости -Ты уверена? - голос Зоро прозвучал необычно тихо. Робин молча кивнула, её взгляд был красноречивее любых слов. Она видела, как сжимаются кулаки мечника, как напрягаются мышцы на руках, но он продолжал стоять неподвижно, как скала, о которую разбивалась паника Санджи. — Я обыскала каждый дом, каждый подвал, каждую лодку, — так же тихо ответила она. — Её здесь нет. Зоро закрыл глаза на долю секунды, сдерживая хлынувшую волну ярости и страха. Когда он вновь открыл их, в глубине глаз бушевала буря, но голос оставался ровным и собранным. - Значит, они на воде. Зоро оглядел всех: Френки, Усопп и Чоппер, совсем отчаявшись, лили слёзы, Нами грызла ногти от волнения, Луффи странно молчал, опустив шляпу на глаза, а его Завитушка был на грани нервного срыва, держа за руку их сына, который виновато кусал губы. - Слушайте все. Нам нужно опросить людей, находившихся у пристани в этот вечер, потому что... - Зоро замолчал. Ему самому было тяжело это осознавать. Его малышка, его девочка сейчас находилась невесть где, невесть с кем, и только чёрт мог знать, что с ней сейчас происходит. - Анэт нет на острове.  - Что? - Нами испуганно воскликнула. - Ты уверен? - Робин проверила остров. Сомнений нет. - Не может быть... значит... её украли? Увезли на другом корабле? Нам понадобится чудо, чтобы найти её теперь! - Мы найдём! - подал уверенный голос Луффи. - Она наша накама, и мы вернём её обратно. - Да! Эти люди пожалеют, что украли её у нас! - поддержал Усопп. - Я поддерживаю ваш энтузиазм, но сейчас поздняя ночь. Все возможные свидетели сейчас спят. - вздохнула Нами. – Нам нужно вернуться на корабль и подумать обо всём утром. - Утром!? Мою дочь украли! Кто знает, что с ней может случиться до утра? - взвился Санджи. - Я знаю! Но сейчас мы ничего не можем сделать! - разозлилась Нами, но тут же одёрнула себя. - Мы все очень волнуемся, Санджи-кун, но сейчас... Повар не стал дослушивать и, развернувшись, ушёл в темноту ночного переулка, не теряя надежды найти свою дочь. Это было грубо по отношению к леди, но он был настолько подавлен, что не мог думать ни о чём другом, кроме как о спасении своей девочки. - Зоро, сделай что-нибудь! - воспротивилась Нами. Мечник вдохнул и пошёл следом за мужчиной. - Идите на корабль. Мы скоро вернёмся. Только не потеряйте моего сына. Нами взяла Луиса за руку и ободряюще улыбнулась. - Пойдём. Санджи шёл, не разбирая дороги. Сердце колотилось, а в носу надоедливо щипало. Он готов был в любой момент разреветься. Как же так... узнай он чуть раньше, он бы разбил все чёртовы корабли, стоящие у пристани этого острова одной ногой, но теперь там была пришвартована лишь Санни. Значит корабль с их малышкой, если она всё же была украдена пиратами, давно отчалил. Уплыл с его дочерью, пока он развлекался на балу. Звучит, как ужасная шутка! Ужаснее всего, что он когда-либо слышал! Санджи свело горло, и он тихо всхлипнул, упав на колени и закрыв лицо руками. Зоро заметил, что кок, наконец остановился и поравнялся с ним, чтобы опуститься рядом и прижать подрагивающие плечи мужчины к свой груди. - Как же так, Зоро? - плакал блондин. - Как мы могли допустить такое? У Зоро не было ответа. Он винил себя в потере дочери ничуть не меньше. - Что если... вдруг они её... -  у Санджи язык не поворачивался продолжить, а Зоро лишь сильнее прижал его к себе, успокаивающе поглаживая напряжённую спину. - Не надо... не думай об этом. Наша малышка самая сильная. Она со всем справится... – уверял мечник, сглатывая тяжелый ком в горле. Как бы ему сейчас не было тяжело, Санджи нуждался в сильном плече. - Зоро, ей всего 8. - Будь моя воля, я бы прямо сейчас кинулся в океан, вплавь бы её нашёл… но я не знаю, что искать. Она может быть, где угодно, на любом корабле, на любом острове. Поэтому нам всем нужно дождаться утра и найти информацию хотя бы о том, как выглядел корабль. Понимаешь? - Угу…- Санджи шмыгнул носом и прижался мокрой щекой к рубашке мужчины. Зоро все ещё не сменил одежду после вечернего приема у главы острова. Он чувствовал себя измотанным после шумной вечеринки, но это не имело никакого значения. Мечник продолжал сидеть на холодной земле в темном лесу и утешать Санджи до тех пор, пока тот не почувствует себя чуточку лучше. - Мы найдём её, - твёрдо повторил Зоро, и его низкий голос, казалось, отгонял тревожную тишину ночи. - Я обещаю. Мы перевернём каждый камень на этом острове. Мы заставим говорить каждого жителя, каждого сводника, каждого подонка, что осмелился посягнуть на нашу дочь. Он чувствовал, как дрожит Санджи, и его собственное сердце сжималось от беспомощности. Но он знал: если он даст слабину сейчас, его Завитушка просто рассыплется в прах. И потому Зоро стоял, как скала, впиваясь пальцами в шелк рубашки на спине Санджи, пытаясь передать ему хоть крупицу своей стальной уверенности. - А когда найдём, - продолжил Зоро, и в его голосе зазвучала знакомая, холодная сталь. - Я лично позабочусь о том, чтобы те, кто это сделал, молились о смерти. Санджи кивнул, не отрываясь от его плеча. В этих жестоких словах он нашёл странное утешение. Обещание мести будто приподняло его из пучины отчаяния. Они сидели так в тишине ночи - два сильнейших бойца, сломленные страхом за своего ребёнка. - Ты в порядке? - Нет. - Я так и подумал. - Зоро подхватил Санджи на руки. Блондин откинул голову на крепкое плечо мужчины и шумно шмыгнул. - Как думаешь, с ней все хорошо? - Думаю она сейчас воспитывает своих похитителей в твоей манере: “Эй, жалкие ничтожества, как вы смеете так разговаривать с такой прекрасной леди, как я!?” – Зоро неумело спародировал звонкий голос своей дочурки, вызывая у Санджи приглушенный смех. – Я уверен, с ней все хорошо. Всё, что нам сейчас остаётся — это верить в неё.