Мой мир

Хина Яманака — член «Анбу» из клана Яманака. Это было время после Четвёртой мировой войны, когда мир пытался оправиться, а память о пережитом ужасе была ещё свежа. Когда все пытались сплотиться как никогда, Коноха простила бывших отступников за их заслуги во время войны. Орочимару изъявил желание остаться в деревне, но доверия к нему ещё не было, и Хину приставили к нему присматривать. Незаметно. Первые пару месяцев она следовала за ним по пятам, но ведь он был одним из трёх легендарных Саннинов и сразу догадался, что за ним наблюдают. Он знал, что так будет, по крайней мере, первое время. Деваться было некуда, и в один из особенно дождливых дней он пригласил её следовать рядом. По сути, облегчил ей задачу. Раз уж она была раскрыта, она согласилась. Теперь она была видима для него, но невидима для остальных. Отчаянно нуждаясь в ласке, она сама не заметила, как оказалась в его постели. Но если бы он снова захотел предать деревню, она бы знала. Хина помнила, зачем была рядом с ним. На этот раз для неё это был и правда просто секс. Миссия с приятным бонусом. После полугода отчётов, за неимением подозрений, ей разрешили завершить миссию. За Орочимару перестали наблюдать пристально, но и не бросались слепо доверять. Привыкнув к свободной и размеренной жизни, она приняла для себя решение и получив разрешение Хокаге ушла из «Анбу», чтобы работать в деревне. Всё больше она погружалась в работу отдела дешифровки и вскоре возглавила его. Старалась меньше контактировать с людьми и больше с бумагами. Воспоминания о временах, когда она только стала джонином, и о тех, с кем проводила время, иногда всплывали из глубины души. Но она заталкивала их обратно. Его она почти не видела. Редко, кивая в приветствии. С Орочимару они продолжали видеться. Они сошлись на почве интеллекта, и помимо секса между ними начало проявляться нечто большее. По крайней мере, так казалось. Или она надеялась на это. Надеялась, что хотя бы так он сможет заполнить пустоту в её сердце и помочь забыть наглый взгляд, который иногда ей снился и чаще встречался в резиденции. Тот, о ком она думала, был от неё далек. Гений клана Нара, он был на два года старше неё. Ещё задолго до начала войны их познакомила её двоюродная сестра Ино. Иногда они встречались в Академии: он, как всегда, лениво развалившись, нежился на солнышке и наблюдал за облаками, а Хина наблюдала за ним. Потом он выпустился, и она изредка видела его на улице, неловко здороваясь. Это была невинная детская влюблённость. Но всё изменилось несколькими годами позже. Тогда она уже стала чунином и с теплотой вспоминала свою симпатию к Шикамару, всё чаще встречаясь с ним в пределах деревне. Было даже несколько совместных миссий, когда Ино была занята, и Хину брали вместо неё — ведь их клановые техники идеально сочетались. Ещё более идеально совместимы они оказались в постели. В первый раз всё случилось неожиданно для Хины и, как она думала, для Шикамару тоже. Но это было не так. Он сразу понял, что хочет её. Она была умна, красива, и только слепой не заметил бы, как её упругое девичье тело преобразилось со времён Академии. Плавные изгибы, скрывавшиеся за форменным жилетом, крепкие бёдра, тонкая талия — всё это сразу бросалось в глаза. Он просто плыл по течению и не предпринимал активных действий, но после экзамена на джонина, казалось, сама судьба сталкивала их. У них стало больше совместных заданий внутри Конохи; их дуэт быстрее всех решал поставленные задачи, они расшифровывали добытые другими шиноби свитки и разгадывали планы противника. И в один день, когда они в очередной раз задерживались в резиденции, ломая голову над свитком, Шикамару предложил взять свиток и пойти к кому-нибудь домой. Они уже дольше положенного не могли закончить перевод. Желудок требовал пищи, голова гудела. Можно было взять еду с собой, немного передохнуть и поработать дома после ужина. У него или у неё — было не важно. Уж слишком мало времени оставалось, чтобы откладывать. Они были близки к разгадке, но из-за усталости работа шла медленнее. Решение было принято. Вот они уже у Хины дома. Она была наслышана о буйном нраве госпожи Нара и не хотела неловких ситуаций, поэтому они остались у неё. Поужинали, разложили свиток на небольшом столике в середине комнаты. Работать не хотелось, но было нужно. За окном смеркалось, сквозь открытое окно врывался лёгкий летний ветерок, но всё равно было душно. Хина извинилась и, раз уж они застряли над свитком неизвестно на сколько, ушла переодеться. Жилет и форменная водолазка душили. Но не только её. Когда она вернулась в домашней футболке, которая, хоть и казалась свободной, но не могла скрыть всю прелесть её тела, Шикамару ощутил приятную волну возбуждения. Её бедро было непозволительно близко к его собственному, а когда она начинала прикусывать кончик кисти и хмурить брови, потому что её что-то не устраивало в переводе, всё окончательно шло к чёрту. Хина оказалась отзывчива на каждое его движение, казалось она идеально подходит ему. Она в нетерпении цеплялась за его шею и тихо постанывала от незамысловатых ласк. Когда Шикамару понял, что он у неё первый, было уже поздно останавливаться. Он бы не смог, даже если бы захотел. Её реакция распаляла его ещё сильнее. В ту ночь он остался с ней. Утром они всё обсудили, чтобы избежать неловкостей. Казалось, оба были не против проводить время вместе и понимали, что это — просто секс. Шикамару и правда был гением, но не тогда, когда дело касалось девушек. Он правда верил, что она не привяжется к нему. Может, так и случилось бы, если бы она не испытывала к нему тёплых чувств, о чём он не знал. Детская влюблённость Хины вернулась с новой силой; теперь она желала его со всей страстью, на которую была способна. Она попробовала с ним всё. Ленивый по натуре Шикамару научил её таким вещам, о которых она раньше и не подозревала. Она никогда не робела под его взглядом и всегда охотно принимала ласки, где бы они ни находились — будь то укромный уголок штаба, резиденции или её светлая квартира. Им двигала страсть; она же просто наслаждалась его вниманием, и неважно, как он его проявлял. Если просто секс — значит, так тому и быть. Она будет принимать его всегда и везде, просто потому что это Шикамару, и ему позволено всё. Шло время. Выдающуюся куноичи из клана Яманака пригласили в «Анбу», и она не смогла отказать. Она понимала, что их пути с Шикамару рано или поздно разойдутся насовсем и «Анбу» только приблизит это, но поделать ничего не могла. Она хотела быть гордостью для клана, хоть и не была из главной семьи. Она несла верную службу Конохе. Тем временем союз с Деревней Песка становился крепче. Хина была рада этому, правда. Но когда в деревню прибывала Темари, джонин из Песка, а сопровождать её почему-то всегда назначали Шикамару, где-то под ребром покалывало горькое чувство ревности. Они всё время были вместе, и Хина гадала: он делает с ней те же вещи, что и с ней? Или он с ней нежнее? Или их связывает только работа? Потом случилась Четвёртая мировая война шиноби. Каждый день приходилось терять товарищей, и уже было не до душевных терзаний. Хотелось просто выжить и вернуться домой. Когда всё закончилось, Коноха наряду с другими великими странами столкнулась с необходимостью восстановления. Один из главных итогов — это объединение великих держав, которое привело к новому этапу развития мира. Появились новые организации для обеспечения безопасности. Союз с Песком стал ещё теснее, появились первые браки между шиноби разных стран. Кто-то уезжал жить за второй половинкой, а кто-то, наоборот, перебирался в Скрытый Лист. Отпечаток войны остался на каждом, и на Хине в том числе. Она уже была не той наивной влюблённой девочкой, а закалённой войной женщиной, сильной куноичи, агентом «Анбу» Листа. Когда ей поручили присматривать за Орочимару, это её слегка удивило, но, учитывая её клановые и умственные способности, это было логично. Случись что, грубой силой Орочимару было не удержать, здесь нужен был ум. С Шикамару они виделись несколько раз в резиденции, даже собирались пару раз в общей компании, шутили, смеялись — все пытались жить дальше. После каждой такой посиделки он непременно оказывался в её кровати. Друзья кидали сочувствующие взгляды, но никто не осмеливался сказать Хине, что он просто играет. Ведь они не знали — может, она тоже играла? Может, она тоже хотела просто секса? Но она всё ещё теплила надежду глубоко внутри, что вот-вот он одумается и заметит её, увидит в ней больше, чем просто красивое и податливое тело. Они ведь прошли войну, выжили. Разве она не не достойна его? Но она знала, что сама позволила ему быть с ней таким. Ничем не обязывающим. Он просто брал её, а она позволяла. Хотела быть нужной хотя бы так. Темари по-прежнему посещала Лист, и на этот раз ошибки быть не могло — они с Шикамару и правда стали ближе. Хина ждала, когда он скажет об этом вслух. Ждала и боялась этого дня. Ведь тогда всё и правда закончится. В день, когда ей дали задание охранять Орочимару, он окончательно разбил её надежды. — Смотри аккуратнее. Я слышал, он такой же развращённый, как его покойный товарищ по команде, Джирайя-сама, — всё это сопроводилось лёгкой ухмылкой и смешком. И если для него это была глупая шутка, для неё это был болезненный укол. Кем он её считал? Что он о ней думал? Но она не винила его. Ведь он оказался прав, и впоследствии она и вправда оказалась в кровати у Орочимару. Секс с ним был хорош. Он был чувственным, глубоким, без лишних движений. Он был более опытен, но и она не отставала. В отличие от ленивого Шикамару, Орочимару всегда брал инициативу на себя. Любимая поза гения была «наездница»: Шикамару любил смотреть, как она скачет на нём сверху. Казалось, он бесстрастен, но то, с какой силой он впивался в её бёдра и как подрагивали его ресницы, выдавало его истинные чувства. Его желание. Она правда верила, что сможет полюбить Орочимару. Он был почти идеален: в сексе, в характере, во внешности. Заботился о её комфорте больше, чем о своём, зацеловывал каждый сантиметр тела. Наверное, он и правда был идеален. Но просто был не тем. Хина и Орочимару решили попробовать. Нет, они не клялись друг другу в любви и верности, просто больше не прятались. Они ходили на прогулки, ужинали вместе, оставались друг у друга ночевать. Они дали друг другу шанс построить совместное будущее, и, возможно, у них и правда могло получиться. До этого самого дня. После войны кое-где остались фанатики Мадары, которые воодушевились его идеями о Бесконечном Цукуёми. Они не были большой проблемой, но и пускать всё на самотёк было нельзя. День уже подходил к концу. Сегодня Орочимару не ждал её — он сказал, что работает над важным проектом в больнице. Она была рада, что его приняли после всего, что он сделал. Что он нашёл место, где мог заниматься разработками, пусть и не такими масштабными, как раньше. Раньше он делал ужасные, но великие вещи. Ей было плевать на его прошлое, и она была готова быть с ним. Радовалась его нынешним успехам. Хина уже собиралась уйти домой, но вспомнила, что хотела взять кое-какие свитки из библиотеки. Там уже было пусто, рабочий день окончен, но у неё, как у главы отдела дешифровки, был круглосуточный доступ. В библиотеке посередине помещения в ряд стояли столы, окружённые длинными стеллажами. На каждом столе была лампа. Хина прошла в конец зала и зажгла светильник на последнем столе; комната погрузилась в приятное свечение жёлтой лампы. Из-за работы за компьютером уставало зрение, поэтому она не посчитала нужным включать основной свет. Расстегнув зелёный жилет, она принялась искать нужную литературу. — Хина, какая встреча. Я думал, кто-то пытается обокрасть святая святых, — приятный голос разрезал ночную тишину. Рука дрогнула; она узнала бы его из тысячи. — Шикамару... Привет. Сердце в ушах гулко забилось, готовое вот вот вырваться. Она не ожидала его видеть здесь в такое время. Парень прошёлся вдоль столов и облокотился на последний, сложив руки на груди. Взгляд его блуждал по округлым бёдрам Хины, которая, повернувшись к нему спиной, что-то искала на стеллаже. Член приятно заныл; он помнил, какой она была без одежды. И какой она была рядом с ним. Или, точнее, уже не только с ним. — Задерживаешься? Разве тебя не ждёт твой змеиный сэнсэй? — что-то неприятно кольнуло её. Она помнила, что он сказал ей тогда, перед миссией. Спина натянулась, как струна. Она развернулась и посмотрела в его наглое лицо. — Извини, но это не твоё дело. — Так значит, это правда? Ты теперь и вправду с ним. — Тебя это не касается. Следи за своей личной жизнью. — Брови Шикамару удивлённо взлетели вверх. Раньше она никогда так ему не отвечала, всегда была послушной девочкой. И, честно сказать, нынешняя Хина возбуждала его ещё больше. Его бесило, что она была с ним, но и себе он её не хотел. Разве что малую её часть. И сейчас он собирался взять эту часть. Он легко оттолкнулся от стола и подошёл к Хине. Её сердце забилось ещё быстрее, норовясь вырваться из грудной клетки. Она так давно не видела его так близко — такие родные и одновременно чужие черты лица. Он никогда не принадлежал ей по-настоящему. Одной рукой он обнял девушку за талию, пробравшись под тонкую водолазку. Тело замерло. Это было слишком. Вот так сразу, кожа к коже. Громкий выдох выдал её. Голова кружилась от его присутствия; только на его прикосновения её тело отзывалось так — так предательски. Она выставила руки перед собой, и это была главная ошибка. Ладони упёрлись в крепкий пресс, воспоминания ярко заплясали перед глазами. И когда он опалил её ухо дыханием, она поняла, что пропала. Всё, что она строила, все барьеры рухнули в миг, стоило ему потереться носом о нежную кожу под ухом. Это было её слабостью, и он это знал. Пользовался этим. Он знал каждую её слабость, каждый сантиметр тела, но подозревал ли, что главный секрет в том, что он и был её главной слабостью? — Шикамару, не надо, — слабый писк, даже отдалённо не похожий на сопротивление. Вразрез со словами, шея сама отклонилась в бок, подставляясь под поцелуи, давая лучший доступ. Смешок разрезал тишину. — Посмотри мне в глаза, скажи — и я остановлюсь. Больше не коснусь тебя. Никогда. Ответа не последовало. Довольный, как сытый кот, он улыбнулся и вернулся к её шее. Она была не здесь, где угодно, но не здесь. Не было ничего вокруг, только его губы, ласкающие шею, и рука, поднимающаяся по животу и сжимающая грудь. Ни за что в жизни она не остановила бы его сейчас. Разум плыл, внизу живота от одних только ласк затягивался тугой узел. Дыхание сбилось, шея горела. Хотелось прижаться ближе - отдаваясь, извиваясь. Их губы встретились. Поцелуй был таким, каким она его помнила: обжигающим, влажным. Левой рукой Шикамару держал Хину за талию, иначе она бы упала от переизбытка чувств. Правая рука плавно залезла под лифчик и сжала сосок. Тело выгнулось навстречу. Шикамару улыбнулся. — Всё такая же податливая. Коленом он раздвинул её ноги и прижал к стеллажу ещё теснее. Крепко сжимая талию, он помнил, как ей это нравилось. До мелочей. Он не задумывался о том, как скучал по этому чувству. Или по ней. Он не знал. Сейчас он знал только то, что хотел быть рядом с ней. Доказать, что она не принадлежит какому-то древнему старику, пусть он и выглядел молодо. Его бесила сама мысль, что она была с ним. Он понимал, что это эгоистично, но когда увидел их вместе, внутри что-то зашевелилось. Может, было уже поздно; может, и правда стоило пройти мимо. Ведь сам он не скучал и не хранил ей верность. Темари из Песка была для него отличной партией, и, кажется, она была не против — стоило только протянуть руку. Но вот он стоит в полумраке библиотеки с разгорячённой Хиной в руках и отпускает все мысли. Об этом он подумает завтра. Сейчас он отстранился от девушки, снял с неё жилет и водолазку. Протектор слетел с головы и звякнул о пол, но никто не обратил на это внимания. Хина тяжело дышала, губы распухли от поцелуев и блестели в полумраке библиотеки. Чёрный лифчик ничего не скрывал, грудь часто вздымалась. От этой картины член в штанах дёрнулся. Но было ещё рано. — Ты делала это с ним? — Она не сразу поняла, о ком речь, но спустя мгновение, словно в бреду, ответила: — Да — Я напомню тебе, каким бывает секс, когда мне не лень,— с усмешкой и азартом в глазах прорычал Шикамару. Покрывая тело хаотичными поцелуями он попятился к столу и потянул Химу за собой, в последний раз прикусив где-то под ключицей развернул спиной к себе и слегка надавил меж лопаток, заставляя лечь на стол. Дерево приятно холодило разгорячённую кожу. Шикамару быстро стянул с себя жилет, водолазку, а с неё начал медленно приспускать штаны, прислушиваясь к тихим вздохам. Открывшаяся картина будоражила. Откровенная поза ничего не скрывала, а, наоборот, демонстрировала все прелести её тела. Шикамару провёл пальцами по промежности и удовлетворенно хмыкнул. —Какая ты мокрая,— он жадно облизнул свой палец и опустившись на колени позади Хины, двумя руками развёл округлые ягодицы и с жадностью приник к сочащемуся влагой месту, начав с наслаждением вылизывать её. Стон вырвался из её груди так резко, щеки залила краска, пульс подскочил. Она ждала этого, но всё равно не была готова. Хина нахмурила брови, оперлась руками о стол и сама подавалась бёдрами навстречу. Хотелось большего. Шикамару отстранился и ввёл один палец получив новый стон. Он знал, что её реакция неподдельна. Ей нравилось, она хотела его. Палец вошёл легко, и он сразу добавил второй, начав двигать ими внутри. Хлюпающие звуки наполнили помещение. Хина зажала рот ладонью, чтобы не стонать так громко, но у неё плохо получалось. Тело горело, губы были искусаны, хотелось ещё. Сильнее, глубже, до боли. Естественная смазка вперемешку со слюной Шикамару стекала по его пальцам, Хина жадно насаживалась, подмахивая бёдрами. Шикамару удовлетворённо хмыкнул и, не в силах больше мучить её и себя, поднялся на ноги. Вынул пальцы, потянул её волосы на себя, заставив подняться, прижал её влажную спину к своей груди и, обхватив горло рукой, которой только что ласкал её, жадно поцеловал. Поцелуй был остервенелым, нетерпеливым. —Пожалуйста, Шикамару.. Её умоляющий тон заставил его зашипеть от переполняющего возбуждения. Левой рукой он спустил штаны, ткань неприятно терлась о нежную, возбужденную плоть. Наконец одной рукой он высвободил изнывающий член. И не убирая руку с шеи, сразу вошёл на всю длину. Громкий стон наполнил библиотеку. Одной рукой он удерживал Химу за талию, а другой плотно сжимал горло. Толчки были грубыми, несдержанными. На грани. Они понимали друг друга без слов, даже спустя столько времени. Грань стиралась. Шлепки кожа о кожу в ночной тишине звучали оглушительно; стоны, казалось, были слышны по всей резиденции. Но сейчас никому не было до этого дела. — Скажи, Хина, так он трахал тебя?—еле слышный шепот, сбитое дыхание. В ответ он услышал только стоны. Тогда он замедлился и почти вышел из неё. — Отвечай или,— он не успел закончить мысль, Хина перебило его. Она не могла вынести пустоту, когда он был так рядом и весь для неё. — Н-нет... Член снова вошёл на всю длину, вызвав стон. — Молодец, хорошая девочка. Он стал двигаться размереннее, каждый раз выбивая из груди весь воздух. Она задыхалась от переполняющих чувств, комната плыла.По виску скатилась капля пота. Её податливость распаляла его ещё сильнее. Хотелось больше, грязнее, глубже. Хотелось её всю. — А может, ты хочешь, чтобы мы оба любили тебя, Хина? — Девушка под ним мелко задрожала и не знала как реагировать на сказанное. Молчание Шикамару принял за согласие. Его руки оторвались от её нежного тела и, не думая, сложили печати. Появился теневой клон. — Ты знаешь, что делать, — произнёс Шикамару и с ухмылкой вышел из Хины, перевернул её на спину и уложил на стол, попутно покрывая поцелуями нежную кожу, спускаясь от живота к внутренней стороне бёдер. Клон сложил печати, и перед ней возник Орочимару. Не настоящий, но облик был скопирован до мельчайших деталей. Хина в шоке смотрела на клона, совсем не ожидая такого исхода. Понимая, что задумал Шикамару она хотела возразить, но все мысли пропали с громким вздохом, когда Шикамару снова вошёл в неё. «Орочимару» хитро улыбнулся, подошёл к девушке и направил свой член к её губам. Хина обвела языком каждую жилку, провела по узкой щели, слизывая смазку, и медленно погрузила головку во влажный рот, посасывая её, лаская. От такого зрелища Шикамару потерял дар речи. Он был уже на грани, ему бы хватило пары толчков, но он хотел продолжения. Шикамару вышел из Хины и кивнул клону. «Орочимару» всё понял. Он помог ей подняться, и она оказалась зажата между двумя телами. Шикамару снял с неё лифчик, и теперь она была полностью обнажена перед ними. Или перед ним. Всё её тело мелко потряхивало от удовольствия и переполняющих чувств. Сильные руки держали её с обеих сторон. Шикамару сзади покрывал поцелуями её шею, поглаживая живот, в то время как клон целовал девушку, чувствуя на её губах свой собственный вкус. Клон отстранился с громким чмоком и лёг на пол, на разбросанную одежду. — Такого он наверняка с тобой не делал, — Шикамару победно посмотрел на рагорячённую Хину, погладил по щеке и, глубоко поцеловав, направил её к клону. Хина как-будто была не в своем теле, где-то на границах сознания она понимала абсурдность ситуации, но поделать ничего могла, да и не хотела. Она всегда позволяла Шикамару всё, что ему вздумается. Этот раз не был исключением. Она перекинула ногу через клона и села в позу обратной наездницы — ту, которую так любил Шикамару, — своей рукой обхватила член клона и, направив его внутрь себя, опустилась с блаженным вздохом. Чувство заполненности приятно разлилось по телу. Шикамару подошёл спереди, намотал её волосы на кулак и поднёс свой член к её губам. Он редко был нежен. Он любил так, как умел, и так, как хотел. А она позволяла. Рука тут же легла на его член и сжала у основания, проезжаясь вверх и размазывая смазку, заставляя Шикамару хватать ртом жаркий воздух. Тягучая, сводящая судорогой, волна обдала низ живота, открывшаяся картина сводила сума. Грудь покачивалась в такт движениям; она плавно опускалась на член «Орочимару» и так же плавно поднималась. Сладкая пытка для обоих. Член Шикамару она сразу заглатывала полностью; знала, как он любит, и как доставить ему максимум удовольствия. Клон «Орочимару», имея лишь часть чакры Шикамару, был уже близок к концу. Держа Хину за талию, он начал остервенело насаживать её на себя, одновременно поглаживая клитор. От такого контраста ласк она не выдержала и кончила первой, с громким стоном выпуская член Шикамару изо рта. Её тело мелко потрясывало, ноги плотнее обхватили бёдра клона, а руки вцепились в бёдра Шикамару, что стоял перед ней. «Орочимару» почувствовал, как её стенки сжались на члене, как пульсировало её лоно, и кончил следом, изливаясь глубоко внутрь. Шикамару придержал разомлевшую Хину, помогая ей удержаться, когда клон исчез. Он получил все воспоминания клона и это стало последней каплей, он ярко видел как сам трахал Хину на столе и это отпечаталась в мозгу, кажется навсегда. —Малыш, постарайся для меня,—член снова вошёл в растраханный рот, слюна стекала по подбородку и капала на полную грудь. Ресницы подрагивали, в уголках глаз собрались слёзы, когда Шикамару не жалея, просунул член глубже в глотку. Хлюпающие звуки ещё больше подстёгивали, ещё несколько движений и он кончил глубоко в рот. Она проглотила всё до последней капли. Шикамару опустился рядом и поцеловал её, вылизывая всё, чувствуя свой собственный вкус. Они оба легли на пол, молча пытаясь отдышаться. Сердце готово было выпрыгнуть, Хине казалось, что мира вокруг не существует. Ресницы мелко подрагивали, приятная истома растекалась по телу, усталость накатывала с двойной силой после оглушительного оргазма. Мысли путались и не хотели проясняться. Она ещё не осознавала, что натворила и как будет жалеть о случившемся, но сейчас наслаждалась каждой секундой. Шикамару нащупал свой жилет и выудив из кармана пачку подкурил сигарету. — Я помолвлен с Темари. Тихий голос разрезал тишину, и вот она уже чётко осознала: мир существует, и прямо сейчас он рухнул.