Отшельник и любовник

      Очередной город и очередной трактир. Молли иногда скучал по жизни в цирке — в палаточном городке при нем всегда было шумно: кто-то обязательно ссорился, кто-то пел, кто-то напивался и шутил или дурачился. В его новой компании шумными были только Джестер и пьянчужка-Нотт, но первая иногда казалась Молли сущим ребенком, а вторая — грубиянкой. И каждый раз, когда они расходились по своим делам — а они были у каждого, кажется, кроме него — Молли оставался один в трактире и скучал. Но сегодня он решил увязаться хоть за кем-то: гадать на картах пьяницам в баре надоело. Он вышел из трактира и огляделся: Джестер вприпрыжку следовала за Фордом в одну сторону улицы, за ними следовала Бо, отдельно от всех шла Нотт, а Калеб, на удивление, плелся в одиночестве совершенно в ином направлении и вертел головой. Молли заспешил за ним: их волшебник точно знал направления стран света, и без ошибки мог указать на север, но без всяких сомнений пользоваться этими данными не умел и мог легко заблудиться в небольшом городке.       – Куда идешь? – нагнав его, поинтересовался Молли.       – В книжный.       Пожалуй, Молли мог бы и догадаться. Если нормальные люди, едва въезжая в город, искали ночлег и прачечную, то Калеб выискивал книжный магазин — он без шуток мог расспрашивать местных о том, как пройти в библиотеку, даже если они приезжали в деревню.       – Не против, если я присоединюсь?       Калеб прищурился и только после этого внимательно посмотрел на Молли.       – Не знал, что тебе нравится читать.       – Я и сам многого о себе не знаю, – хмыкнул Молли. – Наверное, мне и не нравится, если только речь не о чтении судьбы. Хочешь, погадаю тебе? – он достал карты и перетасовал их, протягивая Калебу веер рубашками вверх.       – Я не верю в предсказания, – отрешенно ответил Калеб. Молли и не сомневался.       – Тогда дай подсмотреть твою судьбу тому, кто верит, – улыбнулся Молли и обогнал Калеба, встав у него на пути. Наверное, зря: нет ничего хуже, чем встать на пути у зависимого человека.       Калеб остановился и тяжко вздохнул, глядя на карты.       – Уберешь их, если соглашусь?       – Непременно.       Калеб еще раз картинно вздохнул, но карту вытянул, причем не сразу — явно выбирая, что позабавило Молли: для кого-то, кто не верил в гадания по картам, он уделял выбору слишком много времени.       – Вот, – Калеб вынул одну из колоды и протянул Молли, даже не глянув на лицо карты. Обогнул Молли и поспешил вниз по улице.       Молли перевернул карту и усмехнулся: отшельник. Вернул ее в колоду и принялся заново перетасовывать, но одна карта вдруг выпала. С самого момента возвращения сознания Молли выяснил, что был хорош в трех вещах: тасовании карт, очаровании людей и сексе. И внезапная неловкость удивила — за все это время Молли ни разу не ронял карту, если сам того не желал. Он поднял ее с земли и невольно перевернул лицом вверх. Губы растянулись в ухмылке, Молли глянул вслед бредущему вперед Калебу и сунул карту обратно в колоду.       Любовники.       Если Молли в чем и был уверен, так это в том, что карты не врут — одна из причин, почему он никогда не делал раскладку для себя. Не хотел знать свое будущее — он не знал прошлого, и причин заглядывать в будущее тоже не видел. Ему нравилось настоящее, и он наслаждался каждым его моментом, даже если это значило провести какое-то время в книжном магазине, в котором пахло пылью, старостью и смертельной скукой. По крайней мере, он был не один, и наблюдать за Калебом, потакающим своим зависимостям, было забавно.       У Калеба же глаза загорелись, едва он увидел вывеску — его скорость удвоилась, он не заметил, как наступил в кучу лошадиного навоза и совсем уж невежливо оттолкнул с дороги маленькую гномшу, смачно ругнувшуюся ему вслед.       – Простите моего друга, – поспешил извиниться за него Молли и доброжелательно улыбнулся гномше. – Он слегка рассеян.       – Он отдавил мне ногу!       – Уверен, пара серебряков сгладит это недоразумение, – продолжал улыбаться Молли, сунув в крошечную руку пару серебряных монет. – Хорошего вам дня, – пожелал он напоследок и скользнул в дверь книжного.       Калеб уже допрашивал продавщицу. Это было его волшебное умение: он с невиданной дотошностью и профессионализмом трахал чужие мозги. Молли подозревал, что Калеб поднаторел в этом, практикуясь на собственных мозгах, которые вытрахал окончательно и бесповоротно задолго до их встречи.       – А что насчет истории?       – Каждая книга — это история…       – Nein, вы не поняли, – прервал ее Калеб. – Истории, как предмета.       – О, – уныло ответила продавщица и подвела его к самой дальней полке магазина — книги по истории явно не пользовались популярностью. Молли усмехнулся и взял первую попавшуюся книгу, лежавшую на столике посреди магазина. «Клыкастая любовь». Кажется, он видел такую у Джестер или Бо. Открыл на середине, и спустя пару строк его бровь взметнулась вверх. То, что такое могла читать Джестер, его не удивило, но Бо? Монашка с секретами, определенно.       – У вас интересный вкус, – послышался голос продавщицы за спиной, и Молли обернулся, расплываясь в улыбке.       – Нужно знать, чего от меня могут ожидать.       – Красивый и внимательный к деталям, – ответила на улыбку продавщица, и Молли мысленно усмехнулся. Он не был ханжой, и внимание ему льстило, но его забавляло, что женщина лет пятидесяти на вид тут же начала с ним заигрывать. – Предлагаю уделить внимание шестьдесят шестой странице, – низким голосом произнесла она и повела бровями, ухмыляясь.       – Покорнейше благодарю. Обязательно сделаю закладку, – пообещал Молли и скользнул ближе к Калебу, торопливо перелистывающему страницы. – Нашел, что искал? Неудивительно, что вы с Нотт сдружились. У нее одна зависимость, у тебя — другая, – глянул на книжку Молли.       Калеб на секунду отвлекся от своего скорого чтения и посмотрел на обложку книги в руках Молли.       – Не траться. У девчонок есть копия. Хотя… – Калеб нахмурился и уставился на полку перед ним. – Джестер наверняка всю ее разрисовала членами.       Молли легко рассмеялся. Он был уверен, что Джестер изобразила не только члены, но и описанные постельные сцены во всех деталях.       – Как думаешь, она рисует по памяти? То, что прежде видела? Или у нее просто такое буйное воображение?       – Я не думал об этом, – ровным тоном ответил Калеб, вернув внимание своей книге.       – А мне вот интересно.       – Это потому, что ты… – Калеб внезапно прервался и замер, напряженно уставившись в одну точку. Молли едва сдержал смех.       – Потому что я — что? Продолжай — не стесняйся, – ухмыльнулся он, стараясь заглянуть Калебу в панически расширенные глаза, бегающие по строкам в книге. Он покраснел до цвета плаща Молли и, не поднимая взгляда, торопливо подошел к прилавку.       – С...сколько с... меня? – с запинкой спросил он у продавщицы.       Молли бесшумно рассмеялся и скрестил руки на груди, наблюдая за расплачивающимся Калебом. Тот больше не взглянул на него и вихрем выскочил из магазина.       – Я учту шестьдесят шестую страницу, – улыбнулся Молли, возвращая книгу на прежнее место на столике, и вышел на улицу.       Калеб мчался в противоположную от трактира сторону, и Молли поспешил за ним. Может, он хотел посетить еще какое-то место, но что-то подсказывало Молли, что мозг Калеба просто отключился, и он понятия не имел, куда направлялся. К слову, шел он и правда очень быстро — Молли бы не удивился, что тот наколдовал себе эту скорость, но нагнать его все же удалось. Калеб старательно игнорировал его, и Молли решил оставить его в покое ненадолго. Он не собирался бросать его посреди незнакомого города, просто решил пока не дразнить и не подшучивать.       – Мы куда-то опаздываем? – после непродолжительной тишины между ними, спросил Молли и огляделся, пытаясь отыскать вывеску, которая бы его заинтересовала. – Нет, правда, куда мы идем?       – Обратно в трактир, – напряженным голосом ответил Калеб, и Молли глянул на него со скепсисом:       – А вот и нет, мистер Отличная Память, мы от него отдаляемся.       Калеб наморщил нос, замедляя шаг, и только теперь, кажется, обратил внимание на окружение. Внимание же самого Молли сосредоточилось на волшебнике. Точнее — на его чумазом наморщенном носе.       У Молли не было предрассудков насчет внешности, но он бы солгал, если бы сказал, что оценил внешность Калеба — это было невозможно из-за слоев грязи на его лице и одежде. Длительные путешествия пешком или в повозке в принципе были мало совместимы с чистотой, но Калеб возводил свою нечистоплотность в абсолют. И сейчас Молли было интересно, что же он увидит за этими слоями, если Калеба отмыть — окажется ли так, что он из простолюдина превратится в принца, как в тех сказках, которые циркачки рассказывали своим дочкам на ночь?       – У меня есть предложение, – положив ладонь Калебу на плечо, произнес Молли.       – Оно мне не понравится, – даже не имитируя любопытство, ответил Калеб.       – Пожалуй, – усмехнулся Молли. – Мы с тобой сходим в баню.       Калеб тяжко вздохнул, но встретить взгляд не решился, будто все еще смущался своей недавней реакции. Или уже думал о том, что им придется раздеваться. Или — о, ужас! — мыться.       – Это лучшее средство после длительного путешествия. Еще выпивка, но это мы решим на месте.       – И куда идти? – почесав чумазый нос, спросил Калеб.       Молли, опешив, уставился на него и не ответил — Калеб заметил заминку и все же вопросительно посмотрел в его глаза.       – Прости, просто не ожидал, что ты так легко согласишься.       – Я не должен был? – тут же насторожился Калеб, и Молли поспешно возразил:       – Нет-нет, просто иногда забываю, насколько я обаятельный и убедительный, – улыбнулся он, приобнимая Калеба одной рукой. – Идем. Мы шли в верном направлении — трактирщик говорил, где здесь можно отмокнуть и погреть кости, так что я примерно представляю, где они находятся.       – Ты посещаешь бани в каждом городе, в котором бываешь?       – Конечно, – тут же согласился Молли. – Там всегда полно народа — легко найти своего слушателя и рассказать о предстоящем выступлении цирка. И там всегда можно послушать местные новости и сплетни.       – Тебе просто нравится нагота — своя и чужая, – пробормотал Калеб, и Молли низко рассмеялся:       – Может быть.       В городе было несколько бань, но Молли вел Калеба в ту, что была подороже — в ней имелись уединенные кабинки, и он рассчитывал попасть в такую. Калеб был прав, нагота Молли не смущала — он вообще считал, что только в таком состоянии можно о чем-то договариваться с другим существом: врать, будучи обнаженным, было сложнее, и сейчас единственным, кого он хотел вывести на откровения, был Калеб — остальные его не интересовали, так что уединенная кабинка была как нельзя кстати. За такую возможность было не грех заплатить цену повыше — у Молли перед глазами все еще стояла карта, выпавшая из колоды.       Но заплатить пришлось тройную цену: Калеба просто отказывались пускать — Молли убедил хозяина, только сунув ему в руку четыре золотых и пообещав отдать одежду Калеба для чистки, едва тот ее снимет.       – Давай, волшебник, раздевайся, – скомандовал Молли, как только их оставили в отдельной кабинке.       Калеб топтался на месте, обнимая сумку со своими драгоценными книгами, и оглядывался, явно не зная, куда себя деть.       – Позволь мне, – сменил тактику Молли и снял ремень от сумки с плеча Калеба. – Положим на скамью — ничего с твоими бесценными книгами не случится, – тихо, вкрадчиво произнес он, аккуратно вытягивая сумку из рук Калеба.       – Тут влажно, – возразил он, но все же ослабил хватку и позволил Молли оставить сумку на скамье.       – Как и должно быть. Теперь плащ, – Молли обошел его и потянул плащ с плеч. Калеб следил за ним краем взгляда, но не сопротивлялся, и это воодушевляло. – Расслабься немного, – Молли помассировал напряженные плечи, бросив плащ к сумке. Калеб после его действий и слов наоборот напрягся и замер — даже дышать перестал — и уставился перед собой. Кончики его ушей начали краснеть, и Молли облизнул губу, аккуратно, медленно скользнув ладонями по его талии вперед, на ощупь отыскивая шнурок от штанов.       – Я могу сам, могу сам, – протараторил Калеб и шагнул вперед, возясь с узлом, но не повернулся к Молли лицом.       Его реакция могла бы расстроить, если бы так не веселила. Он мог сколько угодно делать вид, что был выше плотских желаний, что единственной его страстью были знания, но Молли видел его насквозь. Он бы не удивился, если бы оказалось, что Калеб трижды прочитал «Клыкастую любовь», причем последний раз — уже после того, как Джестер добавила иллюстрации.       Молли принялся неторопливо раздеваться, не желая смущать Калеба тем, что заставлял его снять одежду, пока сам был полностью одет. Или же он наоборот хотел, чтобы у того было время оглядеть его обнаженное тело, прежде чем они окажутся в воде? Молли не решил, но, будучи полностью нагим, без всяких стеснений собрал одежду Калеба и оставил ее за дверью в подготовленной для этого корзине. Неподалеку от их двери топтался подросток-полуорк, который тут же забрал корзину с одеждой и поплелся в конец коридора. Молли закрыл дверь и развернулся к Калебу. Тот за это время успел забраться в ванну, устроенную в полу, и опуститься в воду до подбородка. Отросшие сальные волосы касались воды своими кончиками и расправлялись кисточками, заставляя представить, насколько мягкими они могли бы быть, если бы были чистыми. Молли с усмешкой оглядел позу Калеба, подтянувшего колени к груди и обнявшего их руками, и присоединился к нему, сев напротив, но, в отличие от Калеба, руки устроил поверх борта ванны, а ноги свободно вытянул вперед. Калеб следил за каждым его движением и явно успел разглядеть со всех сторон, пока Молли был занят его одеждой, и его любопытство, которое он совершенно неумело прятал, веселило и давало надежду на куда более занятный вечер, чем просто отмокание в горячей воде.       Ванна не была очень уж большой, и Молли легко смог дотянуться до лодыжки Калеба кончиком хвоста, обвиться им вокруг нее и ненавязчиво потянуть на себя.       – Расслабься, – повторил Молли. – Мы уже были в бане. Я видел тебя голым.       – Мы не были одни.       – А что это меняет? – Меняло это почти все, но Молли хотел услышать это от Калеба.       Он ничего не ответил, зато Молли почувствовал прикосновение тонких пальцев к своему хвосту — он все еще был обвит вокруг лодыжки, и только после этого Молли ослабил хватку, просто желая узнать, чего хотел Калеб. Тот ощупал его, исследовал заостренный кончик, глядя при этом в сторону, будто зрительный контакт ему бы помешал, но и доставать хвост из воды, чтобы разглядеть его, Калеб не торопился.       Было щекотно. Кончик хвоста не был очень чувствительным, и кожа на нем в целом была грубоватой, как на пятках, но, как и на них, едва ощутимое прикосновение воспринималось чрезвычайно остро.       – Чем тебе так понравился мой хвост? – Молли обвил его вокруг запястья Калеба и легко дернул на себя, привлекая внимание.       – Не думал, что он такой гибкий, – Калеб поднял руку над водой и посмотрел на два витка хвоста лавандового цвета на своем запястье. – Думал, он больше похож на кошачий. Фрампкин так не может, – Калеб перевел взгляд с запястья в глаза Молли.       – Я много чего могу им сделать, – ухмыльнулся Молли и скользнул хвостом вверх по предплечью. Калеб следил за ним, затаив дыхание, но фыркнул, когда Молли поддел острым кончиком его подбородок.       – Ты хуже Джестер, – тихо прокомментировал Калеб, когда хвост скользнул вниз по груди, насколько позволяла его длина и поза Калеба.       – Почему это?       – Она говорит пошлости, чтобы всех смутить, а ты... – Калеб аккуратно, но настойчиво убрал от себя хвост, – опасный.       – В каком смысле? – Молли скользнул по мраморной скамье вдоль борта ванны и остановился, только когда его бедро коснулось бедра Калеба. Он снова вытянул руки вдоль краев ванны, и Калеб проследил взглядом за той, что оказалась у него за спиной.       – Вот в этом, – тихо ответил Калеб и уставился перед собой, отказываясь встречать взгляд. Хватка вокруг коленей стала сильней, плечи — напряженнее, и все же полностью контролировать себя Калеб не мог: кончики ушей покраснели, а на щеке заалел румянец — его было видно даже за слоем грязи. Странное свойство человеческого тела — Молли не переставал удивляться этому. Почему природа наградила людей возможностью краснеть, ему было до сих пор не ясно. Сколько раз он видел, как люди краснели от стыда, от возбуждения, потому что волновались или врали — такая очевидная деталь, выдававшая их с головой в любой ситуации, что Молли казалось, что этот недостаток давно должен был стать погибелью для человеческой расы. Хотя стоило признать, краснели они довольно мило. Калеб так вообще снова был цвета плаща Молли.       – Вода очень горячая, – произнес он, оправдываясь, будто прочитал мысли, и Молли рассмеялся:       – Ага. – Он положил ладонь на грудь Калеба, приобнимая, и улыбнулся: – У тебя сейчас сердце выскочит.       – Жарко.       – Ну так перестань сжиматься в комок, – прошептал Молли, подавшись ближе и почти коснувшись раскрасневшейся раковины уха носом. Калеб скосил на него взгляд, тяжело дыша, но не пошевелился, и Молли решил слегка отступить: убрал руку, немного отстранился и расслабился на своем месте, уставившись в потолок с лепниной. – Хочешь знать, какую карту достал из колоды?       – Хотел бы — посмотрел бы, когда достал.       – Дурак.       Калеб недоуменно уставился на Молли, и он улыбнулся:       – Карта такая. Обещает много хорошего.       Калеб фыркнул и вновь отвернулся. Его напряжение заметно уменьшилось, но плечи все так же были сведены вперед, будто он пытался спрятаться, скрыться. Молли это не нравилось.       – Расслабься немного. Я серьезно, – Молли легко похлопал его по спине между лопаток. – Настоящий комок нервов.       Калеб только повел плечами и свесил голову вперед, закрываясь от Молли сальными растрепанными волосами. Хотелось разбить эту скорлупу, добраться до настоящего Калеба — Молли даже не совсем понимал, зачем это ему. Наверное, просто потому что ему было незнакомо чувство отказа — Калеб, кажется, был первым, кто сопротивлялся его обаянию так долго.       Молли вынул кончик хвоста из воды перед лицом Калеба и стал раскачивать им из стороны в сторону.       – Что ты делаешь? – в конце концов спросил Калеб.       – Гипнотизирую тебя.       – Ты так умеешь? – удивился он и ошеломленно посмотрел на Молли.       – Сейчас узнаем, – улыбнулся Молли и быстро коснулся хвостом кончика его носа.       Калеб смахнул оставшуюся после этого каплю воды, и Молли вспомнил, зачем вообще притащил его сюда.       – Давай-ка умоем тебя, – произнес он и поднес мокрую ладонь к лицу Калеба.       – Я могу и сам.       – Но не станешь же, – прищурился Молли и провел ладонью по лбу и щеке Калеба — на коже остались грязные разводы, и Молли повторил действие на другой половине лица, заново смочив ладонь. Голубые глаза настороженно следили за каждым действием, закрываясь, когда Молли подносил ладонь к лицу, но все же Калеб не предпринимал попыток остановить его. – Расскажи мне о своей страстной нелюбви к чистоте.       – Люди не обращают внимания на бродяг, – пожал плечами Калеб. – Стараются поскорее отвести взгляд, потому что не хотят, чтобы те начали просить еду или деньги. Бродяги практически невидимы для остальных.       – Так ты скрываешься? – попытки отмыть Калеба и посмотреть, превратится ли он в прекрасного принца, стали казаться ужасно эгоистичными.       – Думаю, могу побыть чистым один вечер, – Калеб зачерпнул воды в ладони и тщательно умылся, а Молли вдруг понял, что крошечные пятнышки на его бледной коже вовсе не были въевшейся грязью — лицо Калеба было усыпано светлыми веснушками — еще одна странность человеческого тела, удивлявшая Молли. – Ну как?       – Не узнал бы, если бы встретил на улице, – хмыкнул Молли.       – Значит, маскировка работает.       – Принести мыло? Вымыть волосы? – Молли глянул на кусок мыла, лежавший на тумбе у скамьи.       – Попозже, – ответил Калеб и нагнулся вперед, окунаясь в воду с головой и открывая Молли вид на свою спину с торчащими позвонками. Бледноватая кожа на ней тоже вся была усыпана веснушками — Молли едва сдержал желание провести пальцами по выступающим косточкам и склониться ближе, чтобы внимательнее рассмотреть веснушки. Калеб выпрямил спину и убрал волосы назад, откидываясь обратно на борт ванны и соскальзывая чуть ниже, так, чтобы только голова оставалась над водой. Он больше не зажимался и не пытался прикрыть все тело, а вполне свободно лежал в воде и даже чуть улыбался, будто в нем за одно мгновение что-то переменилось. Будто он все это время размышлял над чем-то, решал какую-то сложную задачу и внезапно нашел ответ, который позволил ему расслабиться.       – Ты удивительно странный, Видогаст.       – Ja, – подтвердил он на земнийском, заставляя Молли усмехнуться. – Вода горячая, – невпопад заметил он.       – Ja, – передразнил его Молли, растягиваясь рядом. Калеб открыл веки и с широкой улыбкой посмотрел на него.       – Ты тоже странный, Моллимок.       – Мне положено быть странным.       – Почему?       Молли только усмехнулся и покачал головой, без слов дав понять, чтобы Калеб не задумывался об этом.       – Я бы не смог так, как ты. Я бы непременно попытался отыскать как можно больше деталей о своем прошлом.       – Нет. Что бы ни делал тот тифлинг — это привело его в могилу. Не хочу знать, чем он занимался. А я наслаждаюсь жизнью: наслаждаюсь горячей водой, наслаждаюсь компанией, наслаждаюсь тем, что просто могу говорить. Наслаждаюсь прикосновениями, – он обвил бедро и голень Калеба хвостом. – Настоящего более чем достаточно. Все вокруг слишком зациклены на прошлом и будущем и совсем не замечают настоящего. Ты в том числе.       – Я... очень даже... прямо сейчас... твой хвост... – сбивчиво ответил Калеб, и Молли ухмыльнулся, но хвост не убрал.       Калеб лежал с закрытыми глазами, чуть хмурясь, но не пытался отстраниться.       – Необычное ощущение.       – Нравится?       – Не знаю. Если бы не знал, что это ты — попытался бы выпутаться. Не отпускает мысль, что еще немного, и стянет, как удавка или тиски. Я... извиняюсь, – добавил он и посмотрел Молли в глаза.       – Не нужно, – чуть улыбнулся Молли и убрал хвост — Калеб так хмурился, когда пытался объяснить, что Молли ненароком подумал, что тот переживал что-то подобное в прошлом и только из нежелания говорить об этом не стал распространяться.       В дверь постучали, и Молли вышел из воды, прошлепав к ней обнаженным. Калеб разглядывал его — Молли это чувствовал, и потому совершенно не торопился, наплевав на то, что его ждали за дверью. Он сполна заплатил за обслуживание.       – Ваши напитки и фрукты, – все тот же полуорк протянул поднос с чашей с фруктами и двумя бокалами на нем и кувшин с вином.       – Спасибо, малец, – Молли развернулся с подносом и кувшином и улыбнулся Калебу, тут же спрятавшему взгляд. – Я не против того, что ты смотришь.       – Я знаю. Но я смотрел на татуировки.       – Их тоже можешь разглядывать, сколько пожелаешь, – Молли поставил поднос и кувшин на пол у того края ванны, где они сидели, и вернулся на прежнее место, срывая с грозди виноградину. – Сладенького? – он протянул виноградину Калебу, и тот опустил на нее взгляд, облизнув губы — наверняка сделал это без задней мысли, но Молли воспринял его действие как нечто удивительно соблазнительное. Он коснулся виноградиной губ Калеба, и тот открыл рот, принимая ягоду. Пальцы коснулись нежной кожи, и Молли провел кончиком указательного по нижней губе. Калеб не отстранился, не возмутился и даже не покраснел — только пережевал виноградину и проглотил ее. Молли развернул его лицо к себе и, подавшись вперед, накрыл его губы поцелуем. И снова: Калеб не воспротивился и ответил на поцелуй, влажными пальцами проведя по всей длине одного из рогов Молли. Его движения на удивление не были неуверенными, но оставались аккуратными, будто он не желал ненароком заступить за пределы, которые не стоило пересекать. Но у Молли таких границ не существовало, и осторожничать Калебу было ни к чему.       Голубые глаза показались ярче прежнего, когда Молли оторвался от мягких губ и чуть отстранился. Калеб вновь коснулся рогов и проследил пальцами завитки, остановившись на острых кончиках.       – Нравятся? – не заметить интерес было невозможно, хотя он вполне мог быть таким же исследовательским, как и в случае с хвостом — с Калебом невозможно было уловить разницу.       – Очаровывают, – Калеб перевел взгляд на тот рог, на котором был серебряный наконечник, и поддел подвеску с полумесяцем. – Растущая или убывающая?       – Очевидно, растущая, – улыбнулся Молли.       – Очевидно, – кивнул Калеб. – О, или подтекст был пошлым? – спохватился он. – Я не уловил интонацию.       Молли усмехнулся и облизнул нижнюю губу.       – Вообще-то я имел в виду, что только начал жить, но твой вариант тоже имеет право на существование.       Калеб только покачал головой, но в уголках его губ наметилась улыбка, и Молли его игривое настроение воодушевляло. Кто бы мог подумать, что их волшебник способен на такие эмоции?       Расстояние между их лицами все еще было незначительным, и Калеб, к приятному удивлению Молли, притянул его ближе за рога и поцеловал.       – Я прежде не целовал тифлингов, тем более с раздвоенным языком, – тихо заметил Калеб, на мгновение отстранившись.       – Так это просто научный интерес?       – Nein, – чуть наморщил нос Калеб и возобновил поцелуй.       Но целовал он неторопливо, явно изучающе, и Молли позволял утолить любопытство — ему было неважно, что Калеб намеревался вынести из их поцелуя, Молли просто наслаждался происходящим. Он уже давно изучал ладонью плечи и грудь Калеба, скользя хвостом вдоль голени и бедра — не обвивая его вокруг, памятуя о реакции на это действие, но и не слишком себя контролируя. Молли обнял Калеба одной рукой и потянул на себя, и тот без сопротивления оседлал его колени, упершись ладонями в борт ванны.       – Unruhiger tiefling, – пробормотал Калеб в его губы, но Молли было не до просьбы перевести с земнийского — Калеб вплелся пальцами в его волосы на затылке и не возразил, когда Молли скользнул ладонями по его талии на поясницу. Он больше не изучал Молли — движения его губ перестали быть осторожными и выверенными, он стал жаднее, страстнее и прервал поцелуй, только когда Молли опустил ладони на его ягодицы и сжал их.       – Можем продолжить? – Молли старался звучать невинно, но вряд ли это выходило из-за сбитого дыхания.       Калеб облизнул раскрасневшиеся и распухшие губы и выдохнул:       – Ja.       Молли ухмыльнулся и скользнул пальцами к промежности...

***

      «Привет, Молли! Как дела? Где ты? Ты не знаешь, где Калеб? Я отправила ему послание, как тебе, но он ответил на земнийском. Нотт переживает, что...» — в голову ворвался голос Джестер, и Молли раскрыл веки и приподнял бровь, когда понял, что окончания предложения не будет, и о чем переживает Нотт, он не узнает. Не то чтобы это действительно его волновало. Но их компания и правда давно должна была потерять их и начать волноваться.       Молли скосил взгляд на рыжеволосую макушку на своем плече и улыбнулся.       «Калеб со мной, у нас все отлично, не о чем переживать. Я отвел его в баню, теперь он пахнет лавандой. И похож на прекрасного принца».       Калеб проследил пальцем извилистый рисунок змеи на предплечье, и Молли только тогда понял, что он вовсе не дремал, как показалось изначально.       – Что ты ответил Джестер?       – Что ей нужно перечитать шестьдесят шестую страницу «Клыкастой любви», чтобы понять, чем я занят.       – Так и знал, что ты зачитал ее до дыр, – рассмеялся Молли.       – Nein, просто у меня отличная память.       – Ну да, ну да, – со смехом согласился Молли.       Калеб поднял голову с его плеча и пристально посмотрел в глаза, будто пытался смутить или переубедить одним взглядом.       – Ну? – изогнул бровь Молли. – Сколько? Раза три, да?       Калеб продолжал сверлить его взглядом исподлобья, но с Молли такие уловки не срабатывали — он мог играть в гляделки часами. Калеб в конце концов сдался и вернул голову на его плечо.       – ...Zweimal, – спустя пару мгновений неловкого молчания, пробормотал он, и Молли рассмеялся с новой силой. Он понятия не имел, сколько это, но точно не один, иначе Калеб бы не смутился настолько, что кончики его ушей снова показательно покраснели — после всего, что между ними произошло в этой ванне.       – В следующий раз, вместо того, чтобы переживать возбуждающие картинки только в своей голове, подойди ко мне и просто скажи это свое цваймаль, и я все устрою, волшебник.       Калеб ничего не ответил, и Молли подумал, что, возможно, неверно истолковал его поведение. Может, Калеб просто поддался внезапному желанию или даже любопытству и вовсе не собирался повторять этот опыт, может, он просто хотел узнать, каким будет секс с тифлингом, и Молли даже хотел сказать, что ни на чем не настаивает и Калеб волен действовать по своему разумению, но не успел открыть рот, услышав тихое:       – Zweimal...