Теория обратимых реакций

      Пятнадцать лет. Пятнадцать лет комендантша работала в этом общежитии. Видела и тихих отличников, которые просыпались по будильнику и заправляли постель с линейкой, и буйных хулиганов, которые разбили окно на первом этаже и спорили, кто будет платить. Видела тех, кто плакал ночью в коридоре, и тех, кто устраивал вечеринки до утра, пока соседи не начинали стучать по батареям.       Она давно выучила главное: не лезть. Не выгонять. Не жаловаться. Если студенты не убивают друг друга — это не её дело.       А эти двое не убивали. Пока что.       Их заселили в разное время, но будто судьба специально их свела. Первым приехал тот, что с дредами.       Было понятно, что эти двое – главная головная боль на ближайшее время. И общежитие погрузилось в хаос с первого дня переезда этих двоих с четвёртого этажа.       Комендантша при заселении этого смуглого паренька чувствовала неладное. Она даже не смотрела ему в глаза. Вместе с ним была невысокая... Женщина? Коменда даже сначала подумала, что это младшая сестра, но оказалось, что это тётя.       Женщина хмуро смотрела на комендантшу, пока парень, Джаббер Вонгер, улыбался и глупо шутил, за что получал подзатыльники от своей тёти.       – Кутони Андор, приятно познакомиться, – женщина коротко кивнула, – если он будет слишком шуметь, звоните сразу. Я сама его заберу, – она строго взглянула в сторону племянника и одёрнула его за рукав, отчего он недовольно пискнул.       – Миссис Таканаси, мне тоже приятно познакомиться, – комендантша мило улыбнулась, поглядывая на Джаббера, который заинтересовался, услышав фамилию, и прикусил щёку изнутри.       «Вот мелкий засранец», — подумала комендантша, опуская глаза в журнал, чтобы не выдать улыбку.       Старушка выдохнула и достала из ящика ключ от комнаты. Принялась за быструю проверку документов и вписывание нового жильца в журнал.       – Четвёртый этаж, – сухо сказала комендантша, протягивая ключ. – Лифта нет. Ноги молодые, дойдут.       Кутони коротко кивнула. Джаббер вздохнул так, будто его приговорили к каторге.       Тётя этого мальчишки была достаточно маскулистой. Старушка в моменте даже позавидовала, несмотря на невысокий рост Кутони. Женщина и паренёк подхватили коробки с вещами и направились наверх. Вонгер ныл, мол, почему так высоко и как ему лень подниматься, на что он получил лекцию от тёти, но комендантша не услышала, что она ему сказала и грустно вздохнула.       "Так, сегодня должен быть ещё один".       Коменда поправила очки и взглянула на часы. Время уже подходило к вечеру, но последний студент на сегодня не появился.       "Ниджику, кажется. Где-то я уже слышала эту фамилию".       Она призадумалась, но быстро отбросила все лишние мысли. Не приедет и ладно. Её это не касается. Может этот бедняга завтра отчислится и общежитие ему будет ни к чему.       Но помяни чёрта. Уже вечером этот бедолага, второй по счёту доставщик проблем, явился вместе с попечителем.       Занка Ниджику выглядел изначально спокойнее Джаббера, но у неё чуть глаза на лоб не полезли, когда она поняла в какую комнату заселяется блондинчик. Зачем-то она предложила их проводить, но быстро пожалела, когда в проходе появился смуглый паренёк.       Она также пожалела и о том, что оставила этих двоих один на один.       Если бы комендантша знала, что из этого выльется, то уволилась бы ещё вчера.       Ей за вечер поступило около десяти жалоб на эту гадскую комнату на четвёртом. Студенты жаловались, что там словно носится не меньше десяти человек, которые активно швыряются мебелью.       Старушка устало вздохнула и потёрла глаза.       "Кажется, началось".       Она бодро, насколько это возможно для её возраста, поднялась на этаж и замерла перед дверью. Надеялась, что, когда дойдёт до комнаты, шум стихнет. Комендантша пыталась прислушаться, но там действительно словно мебель по комнате летала, а заодно и её обитатели. Женщина прочистила горло и постучалась.       Тишина. Время словно замерло и тянулось вечно. По ощущениям не меньше, чем через пять минут, распахнулась дверь и в проёме показался вспотевший и раскрасневшийся блондинчик.       Комендантша с широко раскрытыми глазами уставилась на парня, абсолютно не понимая, что это было. Ещё при заселении она поняла, что эти двое знакомы. Но коменда не думала, что настолько хорошо они знают друг друга.       Миссис Таканаси нахмурилась, приняв серьёзный вид, который и полагается комендантше. Она оттолкнула паренька и прошла в комнату. На кровати такой же растрёпанный сидел Джаббер, который сразу начал разыгрывать цирковое представление.       Хотелось переступить через свои принципы и гнать этих двоих отсюда. Но почему-то не смогла. А после фразы о "молодых и шустрых" у комендантши пропал дар речи. И она решила, что на сегодня с неё хватит.       Но она понимала, что всё это только начало. И как же она была права.       Буквально на следующий день она уже с утра наблюдала то, чего видеть и не должна была.       Её рабочий день всегда начинался с одного и того же: небольшой обход, горячий чай после обхода общежития, а за время утреннего чаепития она успевала позвонить дочери. Но сегодня всё пошло не как обычно.       Комендантша не успела обойти общежитие с утра, она только собиралась, как мимо неё пронёсся с диким визгом растрёпанный блондин с четвёртого, а за ним – такой же растрёпанный смуглый паренёк с царапинами на шее.       – ... Доча, я тебе позже перезвоню, – комендантша сбросила трубку и схватилась за сердце.       "Что эти засранцы вытворяют с утра пораньше? У меня и так давление".       Старушка медленно поковыляла к себе.       Вечером, кстати, эти двое всегда возвращались по отдельности, но с утра уходили вместе. Подобное быстро заинтересовало, как и то, почему в один день Занка попросил найти свободную комнату.       И тут она впервые поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы эти две головные боли, мешающие жить всему общежитию, разъезжались. Они были достаточно интересными.       Комендантша наблюдала как Занка возвращался домой и всегда о чем-то думал, а потом ядовито выплёвывал имя своего соседа. Или насколько хмурым и ленивым выглядел Джаббер без блондинчика.       Когда она открывала журнал, комендантша молилась, чтобы там не оказалось свободных мест. И как сразу полегчало, не обнаружив этих самых свободных комнат. Но сердце болело, когда она смотрела на Занку, обеспокоенно кусающего губы, как бегал его взгляд. И как грустно она смотрела Занке вслед, когда он ушёл этим вечером. И пропал на несколько дней.       – Милые бранятся – только тешатся, – пыталась успокоить себя старушка, но быстро отбросила эти мысли. Её это не касается.       Но без этих двоих как будто стало мрачнее.       И комендантша всё-таки постаралась найти свободное место, чтобы эти двое хотя бы жили в одном здании. Пришлось правда слегка прошарить все сомнительные комнаты, где оставались лишь "призраки" студентов.       Но как её обрадовало, когда Ниджику вернулся. И насколько быстро ухнуло сердце вниз, когда Занка отказался от свободной комнаты. Сначала миссис Таканаси подумала, что он съезжает, но оказалось, что блондинчик просто хочет остаться здесь.       И на мгновение как-то полегчало.       С каждым днём она замечала как эти двое смягчаются по отношению друг к другу. Было интересно наблюдать за проявлением эмоций Занки, которых комендантша никогда не видела даже за столь короткий срок. Или насколько более... Человечным? Становился Джаббер. Насколько спокойнее он выглядел. Они не менялись окончательно, просто взяли каплю друг от друга. И именно этого им так не хватало.       Коменду уже не бесили жалобы от других студентов на этих двоих. Пусть и было жалко остальных, но святое любопытство отгоняло здравый смысл и обязанности отходили на второй план.       Всё равно в какой-то день снова станет тихо.       Она не увидит как эти двое, словно нашкодившие школьники, бегут по коридору и пытаются спрятаться. Как хранят свои секреты.       И не увидит как, например, эти двое бегло осматриваются по сторонам с утра пораньше, держа в руках сумку, в которую можно легко уложить половину вещей из комнаты.       Блондинчик что-то шептал Джабберу, а сам смуглый паренёк только хихикал и очевидно нёс какую-то чушь, отчего получал под рёбра, и уже обиженно двигался к выходу из общежития.       Что они задумали?