six hundred sixty-six

Девять сорок. Феликс смотрит на часы, нервно расчёсывая покрытые красной коркой царапины на руке. Они почти затянулись, совсем чуть-чуть и сменятся белыми полосками шрамов. Девять сорок один. От долгого пристального взгляда в одну точку глаза жжёт. Феликс моргает несколько раз, устраняя дискомфорт, ногти быстрее скользят по царапинам, шея ноет тупой болью от длительного отсуствия движений. Девять сорок два. Девять сорок три. Девять сорок- Металлическая тяжёлая дверь щёлкает замком, открываясь. Резко дёргая головой на звук, Феликс впивается взглядом в вошедшего. Невысокий мужчина, одетый в военную, чёрную форму, смотрит в ответ хмуро, раздражённо. Сразу понимая в чём дело, Феликс криво скалится, обнажая зубы. Мужчина, разнося тяжёлые шаги по маленькому помещению, обходит стальной стол, за которым сидит Феликс. И с противным скрипом отодвигается стул, садясь напротив. Лицо у мужчины усталое и мрачное, на правой половине, скрывая почти её всю, красуется плотный пластырь и Феликс, догадываясь что под ним, улыбается шире. — Как делишки? — спрашивает насмешливо, игриво прищурив голубые глаза. — Весело время провели? Жевалки мужчины двигаются от сжатия зубов, лицо дёргается, искажаясь отвращением. Видя это Феликс только веселится сильнее. — Сделка, — произносит мужчина, заставляя Феликса вскинуть брови в немом вопросе. Это не вопрос «Что за сделка?», это вопрос «Какого хера ты от меня хочешь?». Какого-хера-ты-от-меня-хочешь-тупой-уёбок? Улыбка сползает с губ, откинувшись на спинку стула Феликс смотрит недовольно, как мужчина достаёт из кармана маленький ключ. — Освобожу тебе руки, если дашь согласие на- — Иди нахуй, — перебивает Феликс. Металлические браслеты на запястьях, сцепленые короткой цепью и прикреплённые к столу, сковывают движения. Но в целом похуй, бывало и хуже. — Это я вам нужен, а не вы мне, — хмыкает Феликс. И, склоняя голову, нетерпеливо уточняет: — Что с ним? Мужчина молчит несколько минут, его жевалки на лице дёргаются снова и снова, пальцы сжимают ключ до побеления кожи. Думает, оценивает. Тупой вояка. — Сжёг четырёх сотрудников, — шипит сквозь стиснутые зубы, решая не тратить время. Губы Феликса мгновенно растягиваются, насмешливый смех вырывает сам собой, вместе со струящейся по венам радостью. — Ах, — издевательски, — любимый совсем разошёлся. Что же де-е-ела-а-ать? — Хватит паясничать, — злобно выплёвывает военный. — Скажи как его успокоить. — Только я могу его успокоить, — наигранно высоким голосом дразнит Феликс, хлопая ресницами подстать главной героине романтического сериала на Нелфликс. — Пустите меня к нему или он спалит всё к херам. Подавшись вперёд корпусом, от чего военный разом подаётся назад, брезгливо пытаясь отодвинуться, Феликс шепчет с напусной доверительностью: — Он умеет не только кожей поджегать, знаешь? Если очень разозлится, то может и не касаясь. Глаза мужчины испуганно распахиваются, кадык дёргается от сглатывания. — Блефуешь, — говорит вмиг охрипшим голосом. Феликс пожимает плечами, издевательски кривит лицо, не прекращая улыбаться, мол, кто знает. В комнате виснет напряжённая тишина, она отскакивает от металических стен, будто теннисный мячек, ударяя по вискам. Битва проиграна изначально. Феликс знает, что победил ещё в тот момент, когда впервые пробрался в тюремную камеру, украв код замка. Когда впервые коснулся чужой голой кожи. Когда впервые прочитал чужие мысли. Как же давно это было... И теперь Феликсу терять нечего. Кроме того, кто бушует сейчас где-то в здании. — Он опасен, — надломленно произносит военный, полностью меняя интонацию. Сдался, конечно сдался. Мужчина нервно сглатывает, проводит ладонью по лицу, стирая выступивший пот. — Что ты творишь? — спрашивает, отводя взгляд в сторону двери за спиной Феликса и хмуря брови. — Это государственная измена. — Ну так посадите меня, — хмыкает тот, страха совсем не чувствуя. — Скажи ему, чтобы прекратил, — твёрдо требует мужчина, возвращая взгляд к Феликсу. — Сам решу. — Ли, ты конченый идиот. Это не игры! — Конечно не игры. Это моя личная жизнь, а вы лезете. Я, может, готов семью строить, я взрослый мужик. — С преступником?! — Его зовут Хёнджин, — сухо. — Чудесное имя. — Его номер шестьсот шесдесят шесть! — раздражённо. — Вот его «имя»! — А у вас нет фантазии. Продолжая сжимать ключ, мужчина кривит лицо от злости, поджимает губы и кажется ещё немного и сорвётся. Ну давай, дебил. Увидишь, что будет. — Тебя приговорят к пожизненному! — шипит в отчаинье, опасно щурясь. — Готов похерить свою карьеру и жизнь ради убийцы?! Поморщившись, Феликс закатывает глаза. Такие угрозы сработали бы, если бы он не знал, в какой говняной ситуации сейчас находится правительство. А Феликс знает. Хорошо знает. В конце концов, он на это правительством работает. — Чудно, — отвечает. — Давайте, сажайте. Удачи разобраться со своей проблемком самостоятельно. Лицо военного краснее от гнева, рука с ключом в ней дрожит от силы сжатия. Следя за реакцией, Феликс очаровательно улыбается. Битва была окончена ещё до её начала. В руках Феликса красная кнопка от ядерной бомбы, запугивания размером с пощёчину тут не сработают. Ничего не сработает, потому что Феликс уже всё решил. — Эти смерти на твоей совести, — дрожащими от ярости голосом произносит мужчина. Смотри тяжестью обвинения. Ой-ой, как страшно. — У меня нет совести, — щурится в улыбке Феликс, ломая последние надежды. — А теперь отведи меня к моему роднуле, если жить хочешь. Условия тут ставлю я, Чанбин.