Dear diary... Why?

      — Та-а-ак… Я тебе уже говорила, насколько это плохая идея?       — Эм… Раз пять?       — Нет, дорогая моя! «Раз пять» было только за последние полчаса! В гробу я видала твой идиотский «план А»!       Издав обреченный выдох, Химавари драматично упала лицом в кучи бумаг, разбросанных по моему столу. Пара листов выпорхнула и приземлилась на пол, частично сливаясь с белоснежным ковром и другими упавшими листами.       Это мы так искали номера наших старых одноклассников.       — Век технологий, — Химавари отпрянула от листов, потирая усыпанный веснушками нос, — а мы занимаемся этим… идиотизмом. Это так ты свой отпуск решила провести? И вообще, Рэй, откуда у тебя столько анкет дружбы? И почему они все в тетрадках?       — Бумажные данные хотя бы не удаляются после пары ошибок в работе системы, — высокомерно хмыкнула я, вспоминая первые годы после катастрофы Нулевой.       — Но подвергаются эфирному разложению, как и все остальное. Так что если ты хочешь сказать, что так позаботилась об их сохранности, то нет, но…       Химавари задержала на мне взгляд, сощурила глаза и снова опустила голову к листам.       А я продолжила смотреть на нее в ожидании…       — Чего тебе? — последовал ответ от подруги аж спустя две минуты.       — Я жду, пока ты добавишь, что я не позаботилась только о сохранности твоей психики, — как ни в чем ни бывало ответила я.       — Я решила позаботиться о твоей, поэтому не стала так говорить. И в следующий раз говори, что чего-то ждешь, а то сама же знаешь — я погружаюсь в работу с головой…       — …в отличие от меня, — с усмешкой добавила я, предусмотрительно спрятавшись за другой тетрадью-анкетой.       Раздраженный вздох Химавари был самой спокойной вещью, которую она могла сейчас выдать. Вау, сегодня я определенно везунчик.       — Хватит иронизировать и ищи давай! — в обложку тетради, за которой я пряталась, прилетела скомканная бумажка. — Скажи спасибо, что я вообще согласилась тебе помогать. Считай это наградой за храбрость, которую ты проявила, решив заговорить со мной об этом… Негодяе. Господи, всего два месяца с нами проучился, а проблем из-за него на всю жизнь вперед…       Я опасливо выглянула из-за тетради.       — Да я ему голову откручу, когда увижу… — бурчала погруженная в работу Химавари, одной рукой крутя прядь своих блондинистых волос. — Надо было побольше его гонять в школьные дни, а не жалеть из-за постоянных походов по врачам… Что он такой болезненный вообще в школе делал…       Так вышло, что моя дорогая подруга в выпускной год была старостой нашего класса. Стоит уточнить, что Химавари относилась к тому типажу людей, который своих близких друзей считал семьей. А семья, в ее понимании, должна разделять все — и хорошее, и плохое. Именно поэтому большая часть ее обязанностей оказалась лежать и на моих плечах тоже.       И из-за кучи дел в конце года она поручила мне курировать новоприбывшего ученика, которым был Харумаса. А у меня самой было не меньше дел — готовилась к сложным вступительным в лучший университет, о котором мечтали мои родители, — поэтому вела я себя с ним чрезмерно «любезно». Сарказма в моих «добрых» словах не различил бы только глупец.       Коим и оказался Харумаса. Он, будучи простым донельзя, взял и принял мою наигранную доброту и внимательность по отношению к нему за чистую монету.       И… как-то так вышло, что я, желая доказать обратное, доказала именно это. В итоге мы сдружились…

— Рэйчи, нельзя пропускать приемы пищи ни по какой причине, — говорил он, лично сопровождая меня в столовую, когда я в очередной раз отказывалась туда ходить из-за насмешек одноклассниц. — Мы эти тела не на помойке нашли, знаешь ли! И они заслужили ответственных владельцев, правда?

— Ты боишься, что в будущем станешь такой же, как и твои родители? А мне кажется, все будет наоборот. Ты видишь, что они делают не так, и в будущем так не поступишь. Да и не во всех семьях плохо… Сколько семей, столько и их интерпретаций. Ты сможешь создать именно такую, где тебе будет комфортно жить.

[Я так и знал, что ты будешь сидеть до четырех утра за учебой!] — приходило мне сообщение, пока я протирала глаза, читая очередной разбор тем по физике в социальных сетях. — [Давай договоримся. Сейчас ты идешь спать, а завтра мы с тобой пойдем в библиотеку после уроков. Я уже выучил почти все билеты по физике. Ты же ее сейчас учишь, я прав, Рэйчи?]

— Почему я не парюсь насчет экзаменов? Что я вообще собираюсь делать всю жизнь после школы?.. Ну уж точно не сходить с ума, пытаясь набрать максимум баллов ради поступления в университет, где я сам даже не хочу учиться! Рэйчи-и-и, это твоя жизнь. И ты должна решать, как ее прожить, чтобы потом не вздыхать в старости, когда все уже будет позади.

— «Когда придет время, сделай выбор, о котором точно не будешь жалеть». Так я и стараюсь жить.

      В мою размеренную жизнь, что состояла только из маршрута сон-учеба-сон, он ворвался вихрем, переворачивая все привычное с ног на голову. Медленно, но верно он открывал мне глаза на многие вещи…       А затем Харумаса исчез.       Так, будто его никогда не было в моей жизни.       Будто это не он говорил мне все эти вещи.       Будто это не благодаря ему я нашла в себе силы пойти против родителей и поступить туда, куда мне действительно хотелось. Будто не благодаря ему я начала ценить каждый день своей жизни и искать хорошее в любой мелочи.       Но так нельзя!       Нельзя кардинально изменить жизнь человека, а потом просто исчезнуть!       Очередная волна гнева наполнила меня кипящей силой, и я с двойным усердием продолжила обзванивать одноклассников по найденным Химавари номерам. Как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится… . . .       Спустя пару дней «мой идиотский план А» оказывается официально нами вычеркнут.       — Кто-кто?.. Вообще такого не помню…       — Тот хилый пацанчик, который на физре вечно А+ получал? Помню, да, но номера его у меня нет.       — Асаба Харумаса?! То есть у тебя даже номера его не осталось?! Боже, я… Честно говоря, я-я все эти годы думала, что вы с ним поженились сразу после школы… Ну, не осуждай меня, вы же постоянно вместе были…       — Конечно, помню. Я же рядом с ним все те два месяца сидел. От него еще вечно лекарствами за километр тянуло… Номер? Нет, извини, не сохранял.       — Так он тебе по итогу даже свой номер новый не дал? Оу… Слушай, а не хочешь сходить со мной куда-нибудь?       — Господи, этот придурок даже сейчас попытался к тебе подкатить?! И это после того, как ты его всю старшую отшивала… Вот же ж неугомонная тетеря…       Ранним утром, после бессонных ночей, проведенных за разбором кучи анкет и дневников в моем доме, мы с Химавари решили прогуляться до ближайшей кофейни. Самоотверженность моей подруги в поисках Харумасы поражала воображение, а еще мою совесть, поэтому я решила хотя бы угостить ее булочкой с кофе.       — Ну а что еще ребята говорили? — Химавари на удивление бодро сверкала своими зелеными глазками. — Как они там? А то я вчера вечером проспала весь итоговый обзвон.       — Все хорошо, — неопределенно кивнула я, обхватывая картонный стаканчик двумя руками. На улице было ужасно холодно — ноябрь, как-никак. — Много чего говорили. Стеф вот думала, что мы с Харумасой женаты уже давно…       Химавари резко закашлялась, а я смерила ее недовольным взглядом.       — Да ладно тебе.       — Какой-такой ладно?! Думаешь, я бы тебе позволила за такого оболтуса выйти?!       — Не надо мне тут! Харумаса хороший!       — Был бы он хорошим, мы бы сейчас не обзванивали половину Нью-Эриду в его поисках, дурында, — фыркнула Химавари, отводя взгляд. — Я все еще не могу понять, какая дрянь была у него в голове, когда он так с тобой поступил… Ладно игнор, ну ладно блок, но сменить номер и удалиться со всех соцсетей?! Я, когда он к нам только поступил, проверяла его страничку. Она была зарегистрирована довольно давно и все время велась плюс-минус активно. Так что каким психопатом надо быть, чтобы так кардинально спланировать исчезновение? При том, зная, какую боль ты причинишь человеку, который признался тебе в любви и ждет твоего ответа через эти самые соцсети… Ну непредсказуемый просто жуть…       Химавари подперла голову свободной рукой и посмотрела в серое небо. Ее губы продолжали шевелиться в немой тираде в сторону Харумасы, но конкретных слов я больше не слышала. Вот он, стопроцентный уход в режим бурчалки-ворчалки…       А я вздохнула, позволив себе небольшой уход в режим страданий. Настроение — укутаться в шарф с головой и больше оттуда не вылезать никогда. Все эти годы я плюс-минус дистанцировалась от проблем, связанных с Харумасой, но сейчас не думать о нем было невозможно.       Зла ли я на него вообще? Желаю ли я ему всего наихудшего за его эгоистичный поступок? Что бы я сказала ему, увидь его перед собой вот прямо сейчас?       Увидь его прямо сейчас…       Даже спустя пять лет, которые я провела, не видя ни единой его фотографии, я все еще досконально помнила все черты его лица. Так что могу с легкостью представить это. Могу представить его сидящим здесь, в жуткую рань, сонного, уставшего, но так никуда и не уходящего. Зная Харумасу, он бы мог прийти сюда даже раньше, сказав в свое оправдание что-то вроде: «Рассвет был красивым, а тут рядом порт. Ты даже не представляешь, как красиво плывут розовые облака в отражении на воде, потому что спишь в это время! Я не могу пропустить такое зрелище. Завтра такого уже может не быть».       …В общем-то, Химавари права, Харумаса чертовски непредсказуем. Но он был таким всегда. Я никогда не знала, какое сообщение получу от него, проснувшись рано утром. То ли «доброе утро, я уже стою под твоей дверью», то ли «я сегодня не приду в школу, потому что охранник закрыл меня на вершине маяка в порте Элпис еще ночью, и мне надо отоспаться»…       — Рэй, Рэй, посмотри-ка сюда, — Химавари с обеспокоенным видом ткнула меня в плечо.       Я послушно склонилась над телефоном непривычно взволнованной подруги.       На экране была открыта фотография из новостей в Интерноте (какой вообще черт ее дернул сидеть в запрещенной сети?!), где была изображена новая секция КУЛАКа — Шестая. Короткое описание я успела прочитать лишь мельком — так и так, их командир Мияби теперь считается Охотницей Каверн за то, что успела устранить надвигающуюся катастрофу в каверне за кратчайшее время, и…       И потом мое сердце остановилось.       — Это…       Хотя нет, оно стучало как заведенное, пока я смотрела на фотографию, где отчетливо был виден Харумаса. Хотелось бы мне сказать, что в этой форме я едва узнала его, но это было бы ложью. Даже покажи мне Химавари только его глаза, я бы и так все поняла… хотя фотография, откровенно говоря, прогрузилась совсем плохо. У нас почему-то в последнее время сбоила связь.       Секция 6. Значит, он работает в КУЛАКе. Так-так, организация вполне себе известная, и я прекрасно знаю, где находится их главный офис. Да кто ж этого не знает-то? А раз так, то я, значит, могу и…       — Рэ-э-эй, не планируй немедленный захват мира! Умоляю! Давай подышим и решим все на холодную голову, ладно?       Подруга положила руку мне на плечо, чуть сжимая его. Ее напряженно-сосредоточенный вид постепенно приводил меня в чувства.       Подумав немного о том, куда бы меня по итогу привел мой уже начавший обрисовываться околопреступный план, я спокойно кивнула ей.       — Твой план-то может и неплохой, — наиграно-серьезно закивала Химавари, — но КУЛАК не Собез, так что это не он бы тебя арестовывал.       — Д… Да я даже не думала о таком!       — Вот и не думай. А то потом скажешь, что это я тебе идею дала, — подруга стала действительно серьезной. — Все же можно провернуть гораздо более цивилизованно…