Небо над Глэм Газом

Временами Иллуми спал по несколько дней подряд, и это случалось чаще, когда он оставался у Хисоки. Он слишком расслаблялся под его мягкими одеялами, в приглушённом розово-золотистом свете ночных ламп и потом — в таком же мягком просачивающемся сквозь закрытые шторы солнечном свете. Они засыпали вместе, а в последующие дни Хисока жил как обычно, пока Иллуми оставался спать. Как-то раз, когда из-за сбоя в графике ему пришлось помимо своих заказов взять на себя работу отца, его сон длился целую неделю и больше напоминал кому. Хисока не говорил ничего по этому поводу, принимая всё как должное, словно Иллуми оставался в постели дольше на несколько часов, а не на несколько дней. Он относился так ко многим вещам, которые любой другой назвал бы ненормальными, и возможно именно поэтому у них получалось быть вместе. В этот раз Иллуми проспал двое суток. Хисока сидел на диване в гостиной с телефоном в руках, когда к нему присоединилась всё ещё немного заспанная фигура со стаканом сока и кое-как приготовленным омлетом на подносе. — Доброе утро, — проговорил Иллуми после нескольких минут тишины, хотя за окном день клонился ко второй половине. — Наконец вернулся к жизни? — Хисока не отводил взгляда от экрана. Он как-то упоминал, что ему важно растянуть удовольствие. Сначала ощутить каждой клеткой вновь пробудившееся в полную силу присутствие, а только потом дать волю глазам. — Да. До завтрашнего утра я в твоём распоряжении. — Великолепно. Я кое-что подготовил для тебя, — Он отошёл к столу, взял какой-то конверт и вручил его Иллуми. Их глаза наконец встретились. Обычно можно было мгновенно понять, в каком настроении находился Хисока — артистично-флиртующем, серьёзно-угрожающем или слишком ленивом, чтобы отыгрывать два предыдущих. Но в этот раз Иллуми не смог определить. Кажется, Хисока был где-то между всем возможным. Что-то заставляло его серьёзно относиться к делу, чем бы оно ни было. Что-то волновало его. Иллуми осторожно вскрыл конверт. Внутри оказались билеты в Соединённые Штаты Сагерты, на одного человека в две стороны с открытой датой. К билетам было приложено что-то вроде самодельной карты. Иллуми вопросительно посмотрел на Хисоку, который вернулся на своё место и развернулся к нему, оставив телефон валяться забытым рядом. — Ты очень хочешь больше узнать о моём прошлом. Видимо, куда сильнее, чем я предполагал. Можешь прогуляться по местам моей юности. — Это карта?.. — Я не хочу ехать в ностальгическое путешествие, поэтому отметил там для тебя, что посетил бы, если бы поехал. У тебя даже будет что-то вроде гида. Это наибольшее, что я могу предложить. В общем, если хочешь, поезжай, как закончишь свои дела. Иллуми отодвинул поднос и подвинулся ближе к Хисоке. — Я признателен, — произнёс он. Его лицо тронула улыбка — движение уголков губ едва ли заметнее движения пульсирующей вены. Хисока не отрывал от него глаз и не говорил ничего больше. Иллуми полностью перебрался к нему на колени, обвив руки вокруг его шеи. Их день начинался хорошо. Иллуми полетел на той же неделе. Дирижабль приближался к городу на рассвете, и золото облаков казалось частью приветственной рекламы. Местный аэропорт разительно отличался от того, из которого совершался вылет. Там было обычное здание и небольшой процент туристов среди спешащих куда-то по работе людей. Здесь туристами, кажется, были все. Или пытались ими казаться, щеголяя своей самой яркой одеждой и принимая нарочито-непринуждённые позы в очереди за багажом. Здание аэропорта соответствовало наполнявшей его толпе: стены, покрытые цветным стеклом, переливались тёмно-зелёными и тёмно-синими красками, а стойки регистрации украшали огромные павлиньи перья. Здесь же находилось казино — оно занимало почти весь первый этаж, так что, направляясь к выходу, было невозможно обойти его стороной. А ещё глаз профессионала легко мог обнаружить поразительно высокое число карманников, выхватывавших кошельки тех, кто не успел спустить деньги в игровых автоматах. Таким был Глэм Газ. Манящий, красивый, наровящий обмануть и ни секунды не скучающий. Иллуми бывал здесь дважды. Первый раз в 16, он быстро устранил цель и даже не подумал о том, где находился. Второй раз в 20. Он выполнил задание, в процессе сделав несколько ставок в казино, чтобы подобраться к жертве, переночевал в гостинице и улетел на рассвете. Тогда он думал, не стоит ли посмотреть, что ему предложит столица развлечений, но в конце концов поставил отдых в приоритет. Тогда это место ничего не значило. Теперь оно вдруг стало другим. Теперь он чувствовал почти любовь к нему. Он хотел пройти каждую улицу и осмотреть каждый пустырь, чтобы знать, что видел Хисока, о чём он думал, когда жил здесь. Увидеть и почувствовать то, что видел и чувствовал он. Как будто здесь он мог по-настоящему до него дотронуться, понять что-то, остававшееся скрытым. Так иногда, чтобы просчитать возможное расположение цели, ему приходилось находить её дом и искать там подсказки. Он не мог до конца избавиться от чувства, что Хисока может слишком легко ускользнуть, что хватка Хисоки на нём крепче, чем его собственная. Иллуми было необходимо побывать в этих скрывавших его прошлое местах, чтобы наконец замкнуть свой контроль, даже если это будет лишь иллюзией. Он глубоко вдохнул пыльный сухой воздух, постаравшись запомнить малейшие отличия от воздуха других областей, и отправился к автобусам, которые могли довезти его до первого места из обозначенных на карте. Дорога от аэропорта до города тянулась через пустыню. Вокруг не было даже намёков на цивилизацию, если не считать самой трассы. На этом участке водились какие-то змееподобные существа, атакующие людей, поэтому попытки ставить здесь рекламные щиты, не говоря уже о постройке зданий, оборачивались трагедиями. Пейзаж был полон одиночества и однообразия. Километры песчаных насыпей, небо, казавшееся разогретым солнцем не меньше, чем земля — вот всё, что можно было увидеть. Но Иллуми всё равно смотрел. От его внимания не ускользнули ни несколько ящериц, промелькнувших в песке, ни размеры песчаных дюн, ни повороты дороги, на которых открывался вид на скалы вдалеке. В попытке (пусть и мысленной) примерить чужие глаза, видевшие те же места много лет назад, было что-то интимное. Иллуми сомневался, что Хисоке могло прийти в голову подобное, когда он впервые посещал Кукуро. У него был иной подход — Хисока заранее делал для себя какие-то мысленные заметки и выводы, о которых лучше было не спрашивать для собственного спокойствия, а потом находил подтверждения своим идеям и предположениям. «Комната для самобичеваний с обязательным посещением по вторникам? С первого дня знакомства понял, что у тебя была такая в детстве!» — говорили его взгляды и улыбки, хотя вслух он произносил что-то вроде «Невероятно! Никогда бы о таком не подумал! И сколько времени тебе понадобилось, чтобы это начало нравиться?». Тот визит прошёл куда лучше, чем Иллуми ожидал. Но формальное знакомство с семьёй и то, что он делал сейчас здесь, было совершенно разными вещами. Он вышел на первой остановке при въезде в город, у старой церкви. В городе легко заключались браки, и церкви оставались третьим по популярности центром притяжения после казино и ночных клубов. Иллуми понятия не имел, что должен найти здесь. Телефон просигнализировал о новом сообщении. Хисока: «Древние стены скрывают древние следы»

«Ты следишь за моим передвижением?»

Хисока: «Я же обещал тебе сопровождение ♥»

«Ты заключал здесь брак?»

Хисока: «Не успел ♠» «Хочешь зарегистрируемся?»

«Нет»

Хисока: «Я бы приехал»

«Я подумаю»

Хисока: «♥» Иллуми убрал телефон и обошёл участок кругом. На фоне ясного голубого утреннего неба простое белое здание казалось устойчивым и спокойным. Это была не полноценная церковь, скорее часовня. Небольшая, расположенная в тихом месте. Почти как укрытие. Он попытался представить себя Хисокой, которому… Сколько, 13? 14? У него не особо получилось, но теперь он перевёл взгляд ниже и увидел то, что должен был — выцарапанные на кирпичах узоры. Им явно было не меньше 10 лет. Человечки, кресты, карточные символы, хаотично разбросанные скучавшим, но упорным в своей скуке мастером. Иллуми дотронулся до зарубок — кожа проскользила там, где шероховатая поверхность старых стен становилась ещё более неровной. Как будто тонкий мост из прошлого — от рук, сжимавших камень, который царапал поверхность, — протягивался сюда, к кончикам его пальцев, исследующим эти следы. Это всё ещё не имело смысла. Хисока мог оставить зарубки в качестве шутки за один день и забыть, пока не подвернулся случай показать кому-то свои работы. Более того, будь это действительно важным местом, он не показал бы его так просто и так быстро, в этом Иллуми был почти уверен. Он запечатлел здание в памяти и направился дальше. Хисока: «Уже уходишь?» «Как тебе резьба по камню?»

«Могло быть и лучше»

Хисока: «Ты меня расстраиваешь ♠» «А что насчёт свадьбы?»

«Ещё думаю»

Прошло несколько минут, прежде чем Иллуми написал следующее сообщение.

«Ты ведь не ради этого меня сюда заманил?»

Хисока: «Зависит от твоего ответа»

«Ты решил сделать предложение по СМС?»

Хисока: «Я ужасно стесняюсь таких вещей» «Ты же сам говорил, что сообщения лучше для важных вопросов» Иллуми помнил — он действительно говорил Хисоке, что сообщения эффективнее телефонных звонков в донесении информации. Он прочитал ему целую лекцию на этот счёт после того, как один раз Хисока позвонил посреди миссии со словами «Срочно меняем план! О, подожди секунду…», после чего Иллуми полчаса слушал звуки избиения и истеричного смеха на фоне, только чтобы в конце концов Хисока сказал, что забыл о незавершённом звонке и уточнил, что под планом имелись в виду их планы на вечер. И после другого раза, когда он воскликнул «Не поверишь, что я нашёл! Киллуа…» и связь оборвалась. Иллуми уже ехал в ту точку, где она пропала, когда Хисока наконец перезвонил и закончил фразу «Киллуа ведь нет 16-ти? Тут подпольная лаборатория принимает детей на опыты, если ты сдашь своих младших на неделю, получишь пробирку с биологическим оружием!.. Ты меня слышишь? Связь тут ужасная… Так вот, ты можешь регулярно сдавать детей в аренду, и тогда…» Конечно, иногда Иллуми предпочёл бы получать всю информацию в одном сообщении. Но это был не тот случай. Он собрался написать «Я имел в виду другое», вот только обычно в их разговорах это была реплика Хисоки, и он не хотел признавать, что теперь понял, какого было оказаться на его месте. Закрадывались подозрения, что Хисока сейчас именно этого от него и добивался, отыгрываясь за все те разы, когда Иллуми неверно интерпретировал его слова. Он не хотел предоставлять ему такое удовольствие.

«Значит, если я отказываюсь, можно не продолжать прогулку?»

Хисока: «Я пошутил ♥» «Продолжай» «Впереди много интересного!» Иллуми только вздохнул. Следующая точка на карте находилась в центре города. По дороге туда Иллуми рассматривал прохожих. Здесь почти все носили яркий макияж, а те, кто не носил, казалось, компенсировали это самой вызывающей одеждой. Среди неоновых вывесок и ярко разукрашенных стен эти люди казались естественным дополнением своей среды обитания, они подходили ей как серебристая чешуя рыб подходила горным водоёмам. Иллуми вспомнил, как долго после знакомства не видел Хисоку без макияжа. Только спустя больше полугода это случилось впервые и потребовало первого совместного душа. Последнее время он видел его одинаково долго в обоих вариантах и оба варианта любил одинаково сильно. Ему нравилось абсолютно всё, как будто где-то в его голове был составлен образ идеального человека, о котором он и не подозревал, но вот появился Хисока — и оказалось, что он полностью соответствует всем необходимым пунктам, оставалось только признать это перед самим собой. Его выбор мог показаться странным, но Иллуми знал, что почти все его личные идеалы не соответствовали идеалам остального мира — иногда до шокирующей его самого степени — и этот союз был чем-то закономерным. Следующим отмеченным на карте местом оказалось казино. Стоило Иллуми переступить порог, как одна из работниц, скользнув к нему, закрепила в его волосах маленькое павлинье перо. Бросив взгляд в зеркальную колонну, Иллуми увидел его зелёные переливы. Не успел он сделать нескольких шагов, как другой работник попытался приобнять его, приглашая к игральному столу. Он увернулся, и тут же телефон снова издал звук оповещения. Хисока: «Скорее всего ты захочешь сразу покинуть это место или по крайней мере скрыть своё присутствие» «Не делай этого» «Тебе нужно прочувствовать дух города» «Играй по установленным правилам» «Слейся с толпой» «Ты ведь это умеешь ♥» Следующие несколько часов прошли в лёгких прикосновениях чьих-то рук, окружении улыбок и нервно искусанных губ, звуках разочарованных вскриков и радостных поцелуев между игроками. Он сыграл две партии в покер, намеренно не прилагая никаких усилий, и всё равно выиграл одну из них. Кто-то мимоходом поцеловал его, поздравляя с победой. Он старался не напрягаться, быть одним из сотен. Здесь и правда было легко потеряться и полностью забыть себя. Не ему, но обычному человеку. Не за пару часов, но меньше, чем за день. «Как успехи?» — увидел он сообщение Хисоки, как только вышел на улицу.

«Тебя там никто не помнит»

Хисока: «Они и тебя уже не помнят» «Но ты ведь обо мне ни на секунду не забываешь?» Иллуми смотрел на экран телефона. А был ли вообще у этой поездки смысл? Его Хисока был здесь — с ним в этих сообщениях, мог бы и вовсе быть рядом, если бы не желание убежать от него на десятилетия назад, чтобы непонятно что там найти. Небо заволокло облаками. Лёгкая тень принесла облегчение от уличной жары. Он вынул из волос перо и задумчиво покрутил в руках, прежде чем выкинуть здесь же. «Я жду ответа! Ты обо мне не забываешь?» — снова написал Хисока. Иллуми не мог сказать, насколько серьёзно был задан этот вопрос. Иногда Хисоке действительно требовалось подтверждение внимания к себе. Большую часть времени он вёл себя так, словно ему всё равно, но иногда ему вдруг становилось важно получить более личное, более пристальное внимание, и Иллуми предоставлял его. Это было чем-то, за что он был в ответе в этих отношениях. «Кто это? Не надо мне писать, я пытаюсь вспомнить, зачем и ради кого оказался в безвкусном нагромождении неона посреди пустыни» — ответил он и убрал телефон. Только действительно, знал ли он, зачем? Ведь он не мог попасть в прошлое, не мог увидеть там Хисоку, не мог сделать так, чтобы они встретились раньше. Даже эти мысли не должны были появляться в его голове. Прошлое было как слепленная из песка лестница — прошёл ступень — и она уже рассыпалась позади, осталось только радоваться, что успел оказаться выше. Иногда оно становилось болотом, тянущим назад, но стоило найти, за что ухватиться — и получалось выкарабкаться. Пучина позади закрывалась, и новая песчаная лестница возникала на пути. Хисока помог Иллуми выкарабкаться из его трясины, перекинув акробатический шест через неправильные, безнадёжно-тёмные годы. Зачем тогда теперь Иллуми, стоя рядом с ним под куполом, пытался разглядеть внизу давно развалившиеся куски того, из чего выбирался сам Хисока? Каждый раз, когда Иллуми затягивало обратно, он продолжал тянуть его вверх — выше, и выше, и выше, туда, где было хорошо, где можно было свободно дышать и ясно видеть. Хисока лучше всех знал, как это делается, он сумел обосноваться наверху, не давая дотянуться до себя ничему снизу. Может, и купола никакого не было. Третье место казалось вовсе случайным. Это был бордель, и как только Иллуми подошёл к порогу, Хисока перевёл ему деньги с сообщением «убей там всех». Иллуми выполнил работу — там были только управляющие, всего 5 человек, он не потратил и минуты. На вопрос, к чему это было, Хисока ответил только «Мне никогда не нравилось это место» и «Твои услуги подвернулись очень кстати», а потом призвал спешить дальше, добавив «Работы больше не будет, обещаю». К закату Иллуми пришёл на финальную точку. Чтобы туда добраться, ему пришлось арендовать машину, выехать за черту города и затем пройти от трассы несколько километров пешком. Это была пустыня, но совсем не тот участок, что он проезжал по дороге из аэропорта. Тут царили иные цвета. Красный песок, красные скалы, чёрные и коричневые тени в их разломах. Пейзаж был таким же пугающе красивым, как багровое небо, провожавшее солнце за горизонт. Небо меняло цвет. Постоянно, неудержимо. Иллуми вдруг осознал — вот чем был Хисока. Не неизменным солнцем, дарящим тепло всем и каждому и, уж конечно, не песком из пустыни. Никакого купола ему тоже не требовалось, потому что он был небом. Бесконтрольным, прекрасным и далёким, обманчиво закрывающимся облаками от лишних глаз. Единственным в своём роде. Видящим всё, постоянно остающимся на виду и в то же время недостижимым. А он сам? Он знал, что он был Золдиком, и гордился этим, но к небу это совершенно не вязалось. Иллуми бросил несколько игл в ближайшую скалу — в тот её участок, который открыто излучал Нэн. — Хисока? — позвал он. Хисока со сценическим изяществом убрал Текстуру, которой был закрыт, выдернул иглы из руки и смахнул кровь, вместе с ней заставив исчезнуть раны. Хотя Иллуми прекрасно знал, как именно он это делает, он каждый раз немного радовался его фокусам. Ради этих трюков Хисока специально ослаблял свою защиту, чтобы глубже впустить в себя несерьёзно запущенные иглы. — Какая неожиданная встреча! — воскликнул Хисока, приближаясь к нему вплотную. — Ты же не хотел ностальгических путешествий? — они сблизились настолько, что чувствовали дыхание друг друга. В предзакатном свете золотистые глаза казались темнее, напоминая древесную смолу. — Оказалось, что этот город уже не вызывает во мне почти никаких воспоминаний, — Хисока поцеловал его прежде, чем продолжить, — С тобой всё как впервые… — Почему мы здесь? — Здесь лучшие на свете закаты. Это стоит всей твоей поездки. Ты когда-нибудь видел, как солнце садится в пустыне? — Нет. — Тогда это — мой маленький подарок твоим глазам. Иллуми действительно не случалось видеть ничего подобного. Всё вокруг окрасилось багровым — такой насыщенный, глубокий и чистый цвет, как будто они оказались внутри шара из красного стекла, приставленного к лампе. Тёмно-красный песок, не уступавшие ему в цвете скалы с чёрными прожилками и небо — красно-оранжевое вокруг почти коснувшегося горизонта алого солнца. Насколько хватало глаз, не было ни одного объекта, который нарушал бы эту триумфальную гармонию. Они сами могли бы нарушить картину, но они были единственными зрителями. Этот закат совершался для них, и они в нём утопали. Иллуми опирался спиной на Хисоку. Тот приобнимал его ногами, а сам опирался спиной на скалу. Вокруг стремительно холодало. Иллуми хотелось зачерпнуть багровый песок в руку и посыпать им волосы Хисоки, чтобы посмотреть, сольются ли они по цвету, но он решил не делать этого и просто водил пальцем по поверхности. — Хисока? — А? — Так зачем всё это было? — Ты же всегда предварительно осматриваешь места, в которых назначены свидания. Завтра мы пройдём этот маршрут вместе. Зарегистрируем брак, поиграем в казино и закончим день в теперь пустом, но отлично оборудованном борделе. У них правда лучший реквизит, я знаю, о чём говорю. А те, кого ты убил, давно заслуживали смерти. — Я ещё не соглашался на брак. — Подумаешь до утра. Если бы мы провели день вместе, ты бы сказал, что тебе нужно время подумать в одиночестве, но теперь ты провёл в одиночестве достаточно времени и у тебя больше нет права на такие отговорки! Кстати, я ни разу не был в том казино, куда тебя отправил. Тебе там понравилось? — Я знаю, что ты там не был, сотрудники мне сказали, что оно открылось всего четыре года назад, — в ладонь Хисоки вонзилась игла, пославшая по всей руке чувство, будто она охвачена огнём. — Я бывал в других, они тут все одинаковые! — проговорил он, смеясь от боли, — В моём любимом посетителей раздевают, посыпают блёстками и обливают шампанским, после этого ты бы точно ни на что больше не согласился! — Ты ведь не отсюда родом? — Спросил Иллуми, доставая иглу из его руки и куда осторожнее вставляя её рядом. Капля крови скатилась и спряталась в песке. — Правда? — У тебя немного другое произношение. Иногда, редко, ты по-особому произносишь некоторые звуки, я думал это что-то местное, но тут так не говорит никто. Ты не отсюда. — Может быть и так. Я провёл здесь много важных лет… Если нужно место, которое можно было бы назвать моей родиной, наверно это оно… Я как-то не так говорю? — Нет. Это было частью тренировок. Прислушиваясь к таким вещам, можно выяснить многое о цели — где она будет прятаться, где следует зачистить следы. Обычные люди ничего не заметят. Но я знаю только произношения из самых широко известных областей, твоё к ним не относится. — Как приятно быть твоей целью, — Хисока крепко прильнул губами к его шее, оставив там красный след. — И я ещё кое-что понял. — Что же? — Это не имеет значения, твоё прошлое. Этого всё равно не изменить, мы оба результат. Лучше сосредоточиться на том, что есть сейчас. — Ты так хорошо меня понимаешь! Хисока крепче сжал его в объятии. — Я думаю, что нам не стоит расписываться, — прервал Иллуми его ликование. — Почему? — Нужно решить много вопросов… Не думаю, что брак для меня — это разумно. И для тебя тоже. — Это всё, что тебя останавливает? Разумность?.. Брак может дать материальные преимущества. Так пойдёт? — Это более приемлемо. Но нужно продумать конкретнее. — Продумаем. Но пока, вне свадеб и церемоний… Ты согласен быть рядом и в горе, и в радости до конца своих дней? — Согласен. А ты согласен… слушаться меня? И не подводить? — Ты многого просишь… — Хисока? — Согласен. Да будут наши жизни связаны навеки, — он перекинул волосы Иллуми на одну сторону, слегка развернул его к себе и поцеловал. Пальцы поглаживали тонкий шрам у основания шеи Иллуми. Хисока любил находить их — всегда скрытые, только благодаря этому оставшиеся не залеченными до конца семейными врачами. Хисока открывал их, как будто создавая маленькие общие секреты. Никто больше не знал их расположений и даже не догадывался об их существовании. Иллуми продолжал сидеть вполоборота и смотреть на него. Солнце почти покинуло эту сторону неба, песок стал темнее, но свет всё ещё оставался красным, ложась на кожу, словно отблески невидимых пожаров. Хисока смотрел на Иллуми в ответ — спокойный, расслабленный, исполненный силы. Иллуми невольно подумал, что он достоин его семьи. Новое чувство закручивалось внутри. Какая-то новая грань того, что Хисока, сознательно или нет, взращивал в нём прежде. Иллуми не смог бы сказать, когда это началось, как невозможно назвать точную секунду, когда небо начинает менять цвет перед закатом. Но, как можно назвать время восхода и захода луны, он мог найти в памяти момент осознания и принятия этого. — Связь навеки звучит слишком серьезно… Мне не нужны лишние обязательства, — проговорил он тихо, всё так же не отрывая от Хисоки глаз. — Мы можем назвать это «пока не умрёт один из нас», на это уйдёт куда меньше времени. — Да, так лучше. Но мы всё ещё не женаты? — Нет, конечно, нет. Как мы можем быть женаты без подтверждающих это документов? — А если мы и оформим документы, там ведь не будет говориться ни о какой связи навеки в горе и в радости, только условия сотрудничества? — Естественно. — Хорошо, — Иллуми ещё раз наклонился к его губам за финальным алым поцелуем, прежде чем наступит ночь и окруживший их цвет совсем поблекнет. Он прокусил его губу и вобрал немного красного прямо в себя. Потом развернулся обратно и расслабился, посыпая песком их ноги, — Мне всё-таки нужно было увидеть эти места. Если ты опять умрёшь раньше меня, я буду сюда приезжать. — В свои последние секунды я буду представлять, как ты вспоминаешь меня, поливая песок слезами… Может это повеселит меня достаточно, чтобы перезапустить сердце. — Мне не следовало говорить это вслух. Последовал тихий смех, и по спине Иллуми прошли мурашки. Они продолжили сидеть в тишине, словно загипнотизированные этим местом. Небо темнело. Оно отбрасывало всё лишнее, оставаясь в своём самом чистом, избавленном от иллюзий солнечного света виде. Оно готовилось к тому, чтобы на следующий день снова примерить миллион оттенков. Луна, притворявшаяся ранними вечерами случайным кусочком облака, раскрывалась на нём в полную силу. — Я не хочу идти обратно в город. Переночуем здесь? — предложил Иллуми, когда от красок заката осталась лишь тонкая полоса на горизонте. — Я не против. — Хорошо. Тогда я начну рыть кровать… — Ты иногда напоминаешь мне это место, — сказал Хисока, когда они оба лежали в выстеленной мягкой розовой резиной яме, словно два найденных на раскопках скелета, что провели вместе тысячи лет. Они вполне могли бы пролежать так тысячи лет, всеми забытые и засыпанные песками. — Пустыню? — в темноте Иллуми слегка нахмурился, не отрывая взгляда от удивительно ясных звёзд. Вместо того, чтобы зарывать себя, сверху они натянули ещё один тончайший слой Банджи-Жвачки наподобие прозрачного потолка. Звёзды приобрели едва заметный розовый оттенок. — Да. Она безумно красивая, тихая, убивает почти всех, кто решит погулять без карты… Люди думают, что знают её, а потом проваливаются в зыбучие пески. Сплошные контрасты и миражи. Бури время от времени. Я всегда чувствовал себя здесь хорошо… Я бы мог быть твоим кактусом… — Ты напоминаешь небо… — Опять случайно сказал вслух то, что не собирался? — Хисока улыбнулся, — Небо ведь неплохо сочетается с пустыней? — Наверно. — Отлично. Иллуми уже закрыл глаза, когда услышал шёпот. — Я приходил сюда тренироваться, когда хотел побыть один. Я показывал этому месту лучшие трюки, а оно показывало мне лучшие закаты. Мой первый достойный зритель и первый достойный соперник. Я знал, что не превзойду её, а она не удостоит вниманием меня. Поэтому я был рад уехать отсюда. Но похоже я всё-таки скучал. Он сильнее приблизился к уху Иллуми и проговорил ещё тише, как будто их окружали шпионы. — Только один раз она сотворила для меня чудо. В первый год, когда я нашел это место. Один раз солнце светило так, что песок казался розовым, а не красным. Это было немыслимо красиво. И никто, кроме меня, этого не видел. Я почувствовал себя особенным в тот момент… Тогда у меня проснулось это чувство, что я не должен ни в чём сомневаться и могу делать всё, что хочу. Чувство осталось, но она больше не давала мне его подтверждения и даже тогда это не было вниманием. Иногда мне кажется, что всё это мне только привиделось. И тогда мне кажется, что на самом деле меня тоже не существует. Договорив, Хисока немного отодвинулся, но Иллуми притянул его обратно и поцеловал, крепко и горячо, подтверждая факт его существования. Не важно, была ли история правдой. Он чувствовал, что сейчас контроль был равносилен. Пока он сжимал пальцы вокруг его руки, пока чувствовал в новом поцелуе привкус крови от прошлого укуса, пока слышал тихую усмешку рядом и позволял ему всё, что вздумается, контроль был распределён именно так, как должен был быть распределён. Заметённые песком следы прошлого и будущее, едва различимое среди солнечных бликов и облаков, могли подождать. Был только этот момент, настоящий, оставляющий свою маленькую нежную зарубку на линии жизни. Так и обняла их ночь, пока они обнимали друг друга.