Сосуд вечности

      Этан брел по древнему лесу, где кроны деревьев сплетались в зеленый купол, пропуская лишь редкие лучи солнца. Он был молодым искателем приключений из далекой земли, с волосами цвета осенних листьев и глазами, полными любопытства. В свои двадцать пять он уже повидал немало чудес, но ничто не подготовило его к тому, что ждало в глубине забытой пещеры. Легенды шептали о странных древних существах, заточённых в этих местах — Эссенах, способных менять форму и пленять души. Этан не верил в сказки, пока не поскользнулся на мокром мху и не провалился в скрытый грот.       Вода в пещере была теплой, как дыхание любовника, и светилась мягким, пульсирующим сиянием. Этан вынырнул, отплевываясь, и замер. Перед ним колыхались две фигуры — не люди, но и не совсем бесформенные массы. Один Эссен, Кай, был цвета глубокого сапфира, его тело переливалось, как океан под луной, принимая форму стройного мужчины с мускулистыми контурами и глазами, горящими лазурным огнем. Другой, Лир, мерцал изумрудным оттенком, его формы были более текучими, грациозными, с длинными "волосами" из густой переливающейся эссенции, что ласкали воздух, словно приглашая к прикосновению. — Кто... вы? — прошептал Этан, отступая, но его спина уперлась в скользкую стену. Сердце колотилось, смесь страха и странного возбуждения накрывала волной.       Кай приблизился первым, его тело-эссенция растеклось, меняя форму, обволакивая ноги Этана теплой, вибрирующей массой. Это было не больно — напротив, как нежный массаж, проникающий сквозь ткань одежды. «Мы — стражи этого места,» — прозвучал голос в голове Этана, глубокий и бархатный, словно шелк.       Лир подплыл ближе, его "руки" скользнули по плечам парня, оставляя следы приятного покалывания. «Ты пришел к нам, и теперь ты наш. Позволь нам показать тебе удовольствие, которого ты никогда не знал.»       Этан хотел сопротивляться, но их прикосновения были слишком соблазнительны. Тело Кая поднялось выше, обтекая бедра, и Этан почувствовал, как его собственное тело реагирует — жар разливался по венам, член напрягся под мокрой одеждой. Лир наклонился, его "губы" — мягкие, податливые — коснулись шеи Этана, посылая искры наслаждения. «Ты идеален,» — прошептал Лир, его голос эхом отдавался в разуме. – «Позволь нам слиться с тобой. Чувствуй нас, Этан. Твое тело зовет нас. Дай нам наполнить тебя, сделать цельным.»       Они не торопились. Кай растворил одежду Этана, его эссенция будто проникала в каждую пору, массируя мышцы, лаская кожу. Этан застонал, когда влажная плоть обвила его член, сжимаясь и разжимаясь в ритме, что заставлял бедра подрагивать. Лир тем временем сплелся с его торсом, касаясь чувствительных бугорков на груди Этана, вызывая волны дрожи. Тела Эссенов переливались, меняя формы — то становясь твердыми, как мускулы любовника, то текучими, как вода, обволакивающая каждую клетку.       Этан уже еле держался, каждый его нерв был натянут. Ноги раздвинулись сами собой, когда сапфировая эссенция Кая хлынула между бёдер, обволакивая, разогревая, проникая. Секунда – и он в воздухе, подвешенный на живых волнах сапфира и изумруда. Лир прижался спереди. Его изумрудное тело стало плотнее, почти человеческим, но внутри оставалось живым, подвижным. Он взял лицо Этана в ладони и впился в губы жадным, глубоким поцелуем. Язык Лира был длинным, гибким, скользким; он заполнил рот целиком, вылизывал, обвивал язык Этана, выделял сладкую, тёплую влагу, от которой в голове плыло и в висках пульсировала только одна мысль – принять их полностью, позволить наполнить свое тело.       С этого момента двум Эссенам больше не было нужды притворяться людьми.       Их формы, получив немного – пока немного – энергии Этана, вытянулись, увеличиваясь и мерцая из глубины, будто состоящие из жидкого света.         Сапфировое тело Кая вошло в Этана первым, одним слитным движением, раскрывая его до предела своей гладкой и теплой плотью. У Этана перехватило дыхание от резкого растяжения. Лир же, сформировав толстый, мягкий, упругий ствол, уверенно протолкнул его между приоткрытых губ Этана.       Они дразнили. Кай тягуче, выскальзывал из растягивающейся дырочки Этана, а затем входил снова, каждый раз чуть глубже чем раньше, каждый раз упираясь в чувствительную точку и вибрируя. Раздуваясь ещё сильнее, растягивая Этана до сладкой, почти невыносимой границы. Лир вытягивался из горячего рта, оставляя пустоту, от которой кружилась голова, и снова входил до конца, медленно трахая горло. Иногда он утолщался, перекрывая дыхание на несколько секунд, а потом отпуская, чтобы Этан мог судорожно вдохнуть и снова захлебнуться стонами. «Да, вот так, любимый», — мурлыкал Лир, дрожа в его в горле. — «Раскройся шире для нас. Ты наш сосуд, наша вечность... Кончай от одной мысли о том, как мы наполняем тебя.»       Они играли. И продолжали играть до тех пор, пока у Этана не потемнело в глазах от подступающего оргазма. Но Эссены не дали парню перейти грань. Лир обвил своей плотью его член, пережал основание и проник в дырочку уретры, сначала тонкий, как игла, но затем увеличиваясь, растягивая канал и оседая где-то в мочевом пузыре.       Этан распахнул глаза, потому что на этом Эссены не остановились.       Сантиметр за сантиметром, густая, пульсирующая масса Кая заполняла его глубже, чем это казалось возможным. Этан выдохнул с хриплым полустоном, чувствуя, как живот округляется от давления изнутри. Оно не просто входило, оно растягивалось внутри, удлинялось, извивалось, заполняя каждый миллиметр кишечника, проникая дальше, в самые сокровенные, неведомые глубины. Лир скользнул глубже, заполняя рот. Глотку. Пищевод. В какой-то момент Этан почувствовал, как головка упирается куда-то в район желудка и останавливается. Этан хотел закричать, но вместо крика из горла вырвался долгий, протяжный стон. Боль смешалась с удовольствием и было не отличить, где заканчивается одна и начинается другая. Только невероятные ощущения полноты и правильности. Магия Эссенов и изменения, которые Этан пока не осознавал, но которые происходили, хотел он того или нет, уже позволяли его телу дышать сквозь эссенцию, принимать плоть своих любовников и растягиваться под них.       Теперь они своими будто бесконечными телами заполнили его с двух сторон.       Кай — снизу, глубоко в кишечнике, раздувшийся, как живое сердце, бьющееся внутри.       Лир — сверху, в горле и желудке, тёплый, тяжёлый, пульсирующий в такт дыханию.       Когда оба Эссена начали двигаться, Этану казалось, что они трутся друг о друга в его трепещущем от удовольствия теле. Он чувствовал каждой клеткой, как их бесконечно длинные отростки вибрируют и набухают еще больше.       Этан стонал вокруг толстого ствола Лира, сжимался на члене Кая. Ногти впивались в податливую, но упругую плоть Эссенов. Слёзы стекали по вискам от невыносимого желания кончить под ними.       А в следующий момент Этан понял, что до этого его щадили.       Сапфировая плоть Кая ударила в него сзади и в тот же миг одним резким, безжалостным рывком вошла на всю невозможную глубину. Не просто до конца кишечника, она прорвала все мыслимые границы, пронзила живот, поднялась вдоль позвоночника, вползла в горло изнутри. Этан с ужасом и каким-то неведомым ранее удовольствием ощутил, как тёплая, упругая головка Кая выскальзывает у него изо рта мимо эссенции Лира, вырывается наружу толстой, пульсирующей струёй плотного живого света, и тут же втягивается обратно, будто огромный язык, лижущий его изнутри.       На мгновение в затуманенном мозгу парня мелькнула мысль, что, если один из них сейчас не перестанет трахать его горло – он задохнется. Но секунды шли, плоть Эссенов продолжала с хлюпаньем тереться друг о друга внутри его тела, а он, измененный магией, продолжал дышать, и с почти мазохистским наслаждением чувствовать, как через его опухшую дырочку – изнутри наружу – протискивается головка ствола Лира.       Длинные тела извивались внутри, как живые плети. Каждый толчок выдавливал из Этана воздух, слёзы, сперму – Лир резко выдернул эссенцию из его члена, и сверхновая взорвалась у него перед глазами, - стоны. «Да, кончай для нас, малыш», — рычал Кай в разуме, а его эссенция билась в теле. — «Мы жили в пустоте тысячелетия, а теперь оживаем в тебе. Прими нас глубже!»       Каждый толчок отзывался волной жара, как будто их свет проникал в саму душу, разжигая огонь зависимости.       Этан кончал снова и снова, хрипел, бился в конвульсиях, нанизанный на два безжалостных стержня, которые трахали в обе дырки его подвешенное в воздухе тело. Жидкость, которую внутри Этана выделяли из своей плоти Эссены, лилась из всех отверстий, густая, горячая, светящаяся. Она стекала с покрасневших губ, когда Кай выскальзывал из горла; лилась по стройным бёдрам, когда Лир выныривал сзади.       В какой-то момент они замерли на долю секунды, максимально глубоко. Две головки встретились в самом центре груди Этана, соприкоснулись и взорвались.       Чистым, абсолютным наслаждением, которое разорвало сознание на куски.        Этан потерял себя.       Он стал сосудом. Только вечным, мокрым, горячим проходом между двух бесконечных тел, которые теперь жили внутри него и через него.       Когда всё закончилось, они не вышли сразу. Остались внутри ещё минуту, две, пять, позволяя ему привыкнуть к ощущению абсолютной полноты.       Потом медленно, осторожно начали отступать. И это было почти больнее, чем вход.       Пустота, что они оставляли после себя, жгла.       Кай вытекал из растянутой, саднящей дырочки, густой, тёплой струёй, оставляя за собой дрожь и судороги.       Лир вышел изо рта, скользя по языку, оставляя после себя вкус сладкой слизи и лёгкую хрипоту.       Эссены снова приняли почти человеческие формы, но теперь их тела, напитавшиеся энергией Этана, стали больше, чем раньше, и всё ещё вибрировали, как после оргазма. Этан лежал между ними - на них, - тяжело дыша, всё тело мелко дрожало. Живот всё ещё был слегка выпуклым, кожа горела. Густые, светящиеся потоки, синий и зелёный, все еще вытекали из него, смешиваясь, и впитываясь в плоть Эссенов под ним.       Этан не мог говорить, только протянул руки и притянул обоих к себе. Кай и Лир переливались вокруг него, обволакивали своим теплом и светом, переплетаясь с Этаном и друг-другом. Кай прижимался к нему сзади своей сапфировой грудью. Рука-эссенция легла Этану на живот, прямо над тем местом, где ещё недавно пульсировала такая невероятная полнота. Пальцы медленно рисовали круги, успокаивая дрожь мышц. Лир устроился спереди, лицом к лицу. Его изумрудные волосы струились по плечам Этана, словно живой шёлк. Лир провёл ладонью по щеке парня, убирая влажные пряди, и поцеловал, на этот раз медленно, глубоко, но без малейшего давления, просто делясь вкусом себя. Поцелуй был долгим, будто они пили друг друга.       Этан вздохнул в этот поцелуй, и впервые за всё время почувствовал, что может дышать свободно и глубоко.       Он положил ладонь поверх руки Кая на своём животе, переплетая пальцы, а вторую запустил в волосы Лира, перебирая прохладные, живые пряди, которые, казалось, сами ластились к его рукам. — Я не хочу уходить отсюда… никогда, — прошептал Этан, едва слышно. «Ты и не уйдёшь. Мы теперь часть тебя. А ты — часть нас». —  Кай прижался губами к затылку, оставляя тёплый след.       Лир провёл кончиками пальцев по внутренней стороне предплечья Этана, и там, прямо под кожей, на миг вспыхнули тонкие переплетённые линии: синяя и зелёная, как тончайшие жилки света. Они тут же погасли, но Этан все еще ощущал их очертания. «Это не метка. Это связь», — тихо сказал Лир, его пальцы все еще ласкали кожу. — «Просто закрой глаза и почувствуй. Мы всегда будем внутри. Ты спас нас от забвения, Этан».       Этан закрыл глаза.       И правда почувствовал: лёгкое, едва уловимое биение, где-то глубоко в груди, в такт своему сердцу, которое трепетало от новой, всепоглощающей любви. А еще - не ясные пока изменения в собственном теле. Но он спросит об этом позже.       Вода озера тихо светилась, будто оживая. Три тела сплелись так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается человек и начинаются Эссены.       Только тепло. Только покой.       И бесконечная, ленивая пульсация, которая обещала: это не конец, это только начало очень долгой, очень сладкой вечности.