Естественное продолжение

Бейкер-стрит пахла хвоей и смолой от нелепой, но неизбежной рождественской ёлки, которую миссис Хадсон установила с непоколебимым упрямством. Шерлок Холмс стоял у окна, наблюдая за суетливой улицей, но его мысли были далеко. Точнее, они были сосредоточены на одной, конкретной и до неприличия сложной проблеме: что подарить Молли Хупер. Он с раздражением ловил себя на этой навязчивой мысли, возникавшей с завидной регулярностью. Подарки... Бессмысленная социальная условность, пустая трата времени и ментальных ресурсов. Но стоило ему на мгновение закрыть глаза, как перед ним возникало её лицо — не то прежнее, робкое, вечно готовое смениться испуганной улыбкой, а новое, спокойное и удивительно тёплое, каким оно становилось все чаще после тех событий, о которых он предпочитал не вспоминать. Мозг предательски возвращался к этой задаче, словно забывая все доводы логики. А если представить, как её глаза сузятся от настоящей, невынужденной улыбки, когда она... Нет. В груди снова возникло тот самый странный, смутный тёплый импульс — очередной неклассифицированный симптом, требующий тщательного изучения. — Невыносимо, — проворчал он, отворачиваясь от окна. Джон, развалившись в кресле с медицинским журналом, поднял взгляд. — Угол наклона ели не нравится или в целом концепция Рождества раздражает? — Концепция дарения, — поправил Шерлок. — Я не могу определить оптимальный объект для передачи Молли. Джон с легким стуком отложил журнал. — Ах да, — на его лице расплылась ухмылка. — Опять муки творчества? Может, просто спросишь, чего она хочет? — Это лишает процесс всякого смысла! — воскликнул Шерлок, раздражённо проводя рукой по волосам. — Ценность подарка определяется не его стоимостью, а демонстрацией понимания получателя. Я должен знать. Я наблюдал за ней годами. Все данные... — ...в твоих чертогах разума, — закончил Джон. — Ну так пройдись по ним, гений. Шерлок замер, его взгляд утратил фокус. Чертоги разума ожили, проецируя образ Молли Хупер во всех деталях. Кот. Тоби. Нелепая кличка. Подарить второго? Абсурд. Избыточность. Новый ошейник? Слишком практично, пахнет безразличием. Литература: «Джейн Эйр», три прочтения, судя по затёртому корешку на полке её скромной домашней библиотеки. Ценит викторианскую прозу. Но подарить книгу, даже раритетное издание... банально. На это способен любой. Телевизионные предпочтения: архив старомодных ситкомов, тот самый «интеллектуальный мусор». Смеётся над ними в одиночестве, полагая, что никто не видит. Связанный с этим подарок... нет, будет воспринято как насмешка. Профессия: скальпели, пробирки... снова нет. Дарить нечто связанное с работой — значит видеть в ней лишь патологоанатома, а не женщину. Джон наблюдал, как лицо Шерлока меняется от лёгкого раздражения к полному недоумению. Видел, как его друг водит пальцем по воздуху, будто рисуя невидимые схемы. «Удивительно, — подумал Джон, — он может раскрыть сложнейшее преступление, но не может выбрать подарок женщине, которая явно значит для него больше, чем все дела мира». — Это невозможно, — сквозь зубы процедил Шерлок, прерывая размышления Джона. — Все варианты либо примитивны, либо неуместны, либо... не передают главного. — А что главное? — мягко спросил Джон, откладывая журнал. — Значимость, — с усилием выговорил Шерлок, отворачиваясь к окну. — Все, что приходит мне в голову, говорит либо «коллега», либо «объект наблюдения». Ничто не говорит... — «Ты важна для меня»? — тихо закончил Джон. Шерлок молча кивнул, и в этом жесте была непривычная уязвимость. — Тогда перестань думать о вещах, — предложил Джон, вставая. — Подумай о моментах. Что из того, что связано с тобой, могло бы иметь для неё значение? Они вышли на улицу, и холодный зимний воздух обжёг лёгкие. Шерлок шёл, погруженный в мысли, а Джон брёл рядом, терпеливо отклоняя самые чудовищные идеи. — Я подарю ей набор для создания идеальной чашки чая, — резко остановившись, заявил Холмс. — Включая пробирки для отмеривания заварки, секундомер и увеличительное стекло для анализа чайных листьев. И, разумеется, карту Лондона с лучшими чайными лавками. Джон, не сбавляя шага, лишь тяжелее вздохнул; из его рта вырвалось маленькое облачко пара. — Мечта каждой женщины, — произнёс он, покачав головой. — Получить на Рождество инструкцию по эксплуатации чайника. Поздравляю, ты открыл новый уровень романтики. — Ты ничего не понимаешь, — фыркнул Шерлок, снова зашагав вперёд. — Мой подарок принесёт практическую пользу. — О да, — пробормотал Джон себе под нос. — Особенно когда она захочет заварить себе чай в два часа ночи с помощью микроскопа и мерного цилиндра... Шерлок кинул на друга недовольный взгляд и продолжил путь по заснеженному тротуару. Джон с интересом отмечал, как Шерлок, обычно такой уверенный, сейчас выглядел потерянным. Он шёл, бормоча себе под нос, то останавливался, то вновь ускорял шаг. «Боже, — думал Джон, — он вкладывает в этот подарок больше усилий, чем в большинство расследований». Возле антикварного книжного Шерлок внезапно замер как вкопанный. Его взгляд прилип к небольшой потёртой книге в кожаном переплёте, скромно лежавшей среди пышных фолиантов. — Эврика, — прошептал он, и в глазах вспыхнула искра. Он исчез в магазине, а через несколько минут вышел, сжимая в руках книгу. На его лице застыла странная смесь — торжествующей победы и почти детской неуверенности. — И что это? — спросил Джон, с любопытством глядя на покупку. — Я думал, мы отмели вариант с книгой. — Это не просто книга, — отрезал Шерлок, прижимая подарок к себе. — Это «Опыты» Мишеля де Монтеня. Первое английское издание, 1603 год. Джон в изумлении поднял брови. — Прости, кто? Монтень? Шерлок замолчал, его пальцы замерли на обложке. Взгляд стал острым, аналитическим — тем самым, который обычно предшествовал важным выводам. — Видишь ли, Монтень совершил революцию не в философии, а в методе, — заговорил Шерлок, и в его голосе вновь зазвучали знакомые лекционные нотки. — До него философы строили идеальные системы. Он же первым начал изучать единственный доступный ему объект — самого себя. Со всеми противоречиями, слабостями и нелогичными поступками. Он провёл рукой по корешку книги, словно проверяя подлинность переплёта. — Молли... она интуитивно применяла тот же метод ко мне. Она никогда не пыталась подогнать меня под какую-либо схему — ни под романтического героя, ни под бесчувственного социопата. Она просто... наблюдала и принимала таким, какой я есть. Её выводы всегда были основаны на эмпирических доказательствах, а не на общепринятых шаблонах. Шерлок на мгновение замолчал, подбирая последний аргумент. — Я дарю ей эту книгу не как философский трактат. Я дарю ей руководство по методологии, которую она уже давно интуитивно применяет. И весьма успешно. Джон несколько секунд молча переваривал услышанное, затем медленно провёл рукой по лицу. — Понял. То есть ты выбрал книгу французского философа... потому что она напоминает тебе о Молли? — В его голосе слышалась неподдельная смесь изумления и веселья. — Знаешь, большинство парней в таких случаях дарят цветы. Или духи. Но нет, ты выбрал философский трактат XVI века. Потому что, конечно, это же так очевидно. — Цветы лишены смысловой нагрузки, — парировал Шерлок, но в его глазах мелькнула искорка удовлетворения. — А этот подарок... функционален. — Функционален, — беззвучно повторил Джон, закатывая глаза. — Ну конечно. Как же я сам не догадался. Боже, только ты мог додуматься до такого романтичного жеста. — Это не жест, — поправил Шерлок, всё ещё сохраняя серьёзное выражение лица. — Это констатация факта. А факты, как ты знаешь, вещь гораздо более ценная, чем жесты.