Пятница, которая закончилась

Я смотрю как кровь тонкой струйкой набегает в целое море под моими ногами и что-то во мне ухает от этого зрелища. Я не боюсь боли, так как знаю, что она приносит мне лишь избавление. Радость. Кровавые реки, что сейчас текут по моему обнажённому телу соединяются в одну огромную реку, через которую покидают меня все сожаления, боль, обиды, все мои несбывшиеся мечты. Пускай окружающие считают меня чокнутой, они просто не знают того, чего знаю я — кровавая дань поможет мне прожить ещё один мучительно болезненный день не считая себя уродливой тварью. Привычно щиплет место пореза, но я терплю. Терплю, ради шанса стать лучшим человеком. За стеной громко смеётся Дарина. Дешёвый алкоголь уже вдарил ей по мозгам, в этот раз даже быстрее, чем обычно. Скоро подтянутся мальчики из двадцать девятой и тогда-то, вечеринка будет в самом разгаре. Если бухой Даня опять не включит свой музон на весь этаж, лавочку возможно даже не прикроют. Я смеюсь так громко, почти истерично, что в ванную стучат. — Там чё там курила? И без нас? Дариииина! Вот чёрт. Я спешно спрыгиваю из ванны и пытаюсь найти тряпку, чтобы затереть пол. Дверь открывается и на пороге появляется Ева — ещё одна соседка. — О нет, ты что опять наделала? Выключаю воду и делаю вид, что я случайно. Показываю на ржавый бритвенный станок, которым кажется пользовались ещё в прошлом веке и делаю вымученную улыбку. Спалилась, блин. Ева в свои пьяные моменты становится твоей лучшей подружкой, поэтому мне ещё повезло. Она сокрушенно качает головой и отбирает у меня тряпку. Включает заново кран и подталкивает меня обратно к ванне, чтобы я могла промыть порез. К тому моменту, когда Дарина находит нас, всё уже закончено и все следы убраны. Наверное, мне стоит сказать спасибо. Но я только грустно улыбаюсь. Ева всегда такая, когда у нас тусовки. Обычно она вежливо и отстранённо себя ведёт, мы не подружки, поэтому такие перемены разительны и отдаются болью в сердце. — Идём же. А то пропустите всё веселье, чем вы тут вообще занимаетесь. — Дарина хватает слегка покрасневшую Еву за локоть и мы выходим из тесной ванной. В комнате действительно шумно, десятерым уже тесновато, но ещё есть куда примоститься. Я прохожу к любимому окну и по дороге хватаю у Дани бутылку пива. Мы чокаемся. Почему-то эта пятница ощущается совсем другой. Обычно я напряжена, мне неловко среди этой весёлой компании, но сегодня, возможно из-за внезапной помощи Евы, я чувствую себя если не одним целым, то хотя бы действительно частью вечера. К двенадцати алкоголь в крови делает картину ещё более сносной и я даже шучу какие-то шутки, участвую в общем разговоре и танцах. — Женя, ты мне все ноги оттоптал, медведь! — А у тебя их несколько что ли? Под гогот парней я тут же наступаю со всей силы ему на ногу. Вся двадцать девятая и даже часть двадцать восьмой, присутствующей сегодня не в полном составе чуть не умирает от смеха. — Смотри Жёнëк, ты поаккуратнее, а то Алина тебе не только ноги отдавит. Первокурсник не знает куда деть себя от смущения. Для меня это мило, но увы, совершенно не привлекает. В другой Вселенной другая Алина наверняка сейчас сама смущается от неуклюжих подкатов этого мишки и мечтает, чтобы на утро он ничего не забыл. Но здесь я вижу перед собой только одного человека. Недоступного и очень прекрасного. Её. И она такая же пьяная, только ещё хуже, сама отводит меня в пустую комнату парней. Эта ночь меняет всё. По крайней мере Еве так кажется. Она непонимающе смотрит на меня, когда утром просыпается, словно вообще не осознаёт, как такое могло произойти. Я и она. Она и я. Словно, если хорошенько протрëт глаза, следы от моих зубов автоматически исчезнут с кожи. Или, что из головы выветрится мой протяжный стон. — Тише, дура, всю общагу щас перебудишь, — и затыкает мне рот требовательным поцелуем. Эти ночные слова кажется эхом мелькают в голове у нас обоих. Тишина утренней кухни давит. Какое счастье, что весь этаж ещё только просыпается после вчерашней попойки, не только мы вчера барагозили — вот они плюсы раннего подъёма. Я также молча наливаю воды в чайник и ставлю его на плиту. От мокрых капель попавших на конфорку она шипит и этот звук заставляет Еву встрепенуться. Наши взгляды встречаются. — Я просто до сих пор не понимаю... — Соседка сбавляет громкость голоса, озираясь, чтобы невзначай никто не услышал. — Мне же всегда только парни нравились. Я хмыкаю. — Одно другому не мешает, знаешь ли. Так бывает. Сходи умойся, выпей чай, чайник как раз вскипит, успокойся и сделай вид, что ничего не было. Если тебе так будет легче. Мне вот от таких заявлений точно нет. Всегда уверенная в себе Ева сейчас напоминает котёнка, впервые попавшего под дождь. Такая же поникшая и растерянная. Я не понимаю этого. Ну было и было. Сейчас-то что себя корить или впадать в панику? Поздно. Но периодически бросая взгляд на её сгорбившуюся фигуру, я смягчаюсь. — Ладно. Я могила. — Спасибо. Вечером возвращаюсь в комнату — не всем так «повезло» с парами, и узнаю, что Захарова съехала куда-то на пятый этаж. В голове одни маты, хотя в какой-то степени я могу понять. Но ужасно бесит, что я для неё оказалась проблемой, которую потребовалось решить. Меня раздирают противоречивые чувства: с одной стороны ощущаю себя переданной, с другой вообще всё равно. Мы никто друг другу. Одной соседкой больше, одной меньше — это общага, какая разница. За оставшиеся два года может произойти всё, что угодно. Проблема в том, шепчет настойчиво внутренний голос, что мне понравилось. Мне будет сложно найти такую же партнёршу как она. И это правда. Другой голос настойчиво зовёт в ванную. Закрыться на часик и хорошенько так залечить душевные раны. Настолько заманчиво, что я даже ощущаю как меня отпускает после физического контакта холодного лезвия с кожей. Мне это сейчас нужно. Нужнее чем всё остальное. — Я в душ. — Бросаю Дарине, чтобы не вздумала ломиться. — Не теряй. — Ага. — Даже взгляд от телефона не отрывает, что мне только на руку. Время пролетает незаметно. Боль всегда меня очищала, очищает и теперь. Становится легко. Словно с кровью из меня выходят все негативные эмоции и разум становится пустым. Я обязательно смогу это пережить. Я обязательно смогу её забыть. Я не буду бегать, если Ева дала понять, что я ей не нужна. Я справлюсь. Я не спрашиваю у Дарины, как хотела бы, про Еву ни слова, словно меня вообще это не интересует. Я знаю, что они дружат и скорее всего Захарова ей всё рассказала. Я спрашиваю, словно невзначай, о другом. — Я думала вы вместе съедете. Разве не должны были кого-то отправить взамен? Она охотно отзывается, ставя сериал на паузу. — Она вернётся, ты не парься. Просто ей надо подумать. И никого к нам не подселят, место же занято. Подумать, блядь. О чём тут думать? Легче не становится. Только зря спросила. Несколько дней проходят как в тумане, потом ещё неделя и я понимаю, что начинаю потихоньку сходить с ума. Каждое утро начинается одинаково: с просмотра страницы в Вк. Я минут десять залипаю на стену, аву, список друзей, групп, кнопку «сообщение». Потом ещё в течение дня отслеживаю статус «онлайн», просто по привычке. Иногда даже почти решаюсь что-то написать. Дарина наверное крутит пальцем у виска, когда я не вижу, но меня это не смущает. Смущает то, что я не знаю как подступится к Еве. Мне надо выработать план иначе я так и буду глядеть на чужие фотки. Сегодня утром я узнаю, что Ева решилась на обратный переезд. Уж не знаю, что она там       надумала, но сидеть сложа руки я больше не собираюсь. Пусть узрит Алину во всей красе и только попробует отказаться. Да, я не идеал, но можно попробовать вместе идти к чему-то лучшему. Я только «за» обеими руками. Кажется Дарина на моей стороне, поскольку часа в четыре, после того как мы помогаем Еве переехать обратно, она тут же собирается и уходит. — Не скучайте. Возможно сегодня не вернусь, так что, пожалуйста, не переубивайте друг друга. Ева, я на связи. Всё, пока-пока. Она машет рукой и по её лицу видно, что она очень довольна собой. Если всё получится, я буду ей должна. И вот мы остаёмся одни. Поначалу я не обращаю внимания, на то, что делает Захарова, а делаю вид, что увлечена домашкой по праву. Стол в комнате один и сейчас его занимаю я, разрывая взгляд между ноутом и телефоном. Нам задали на пятницу очередной доклад и вот семейный кодекс в моём распоряжении, что вызывает очередную головную боль. Радует, что препод вообще не запаривается и десятый год подряд задаёт одно и тоже — варианта не списать просто не существует. Я займусь этим чуть позже. В действительности я просто залипаю в переодевалку — реклама подобных игр раньше постоянно вылазила в любом приложении с инетом, изредка перебрасываюсь сообщениями с лучшей подругой и жду. Жду, когда Ева сделает свой ход и она не заставляет себя ждать. Она осторожно поднимается с кровати и подходит к столу, чтобы не разговаривать через полкомнаты. Говорит, что-то про то, что запуталась, что ей страшно, что она раньше никогда ни с кем из девочек так и не делала и так себя не чувствовала. Что я её сломала. На середине этой путанной речи просто не выдерживаю. — Люди не становятся геями, лесбиянками или бисексуалами, мы просто влюбляемся в кого-то кто нам симпатичен. Можешь в это поверить? Наша идентичность появляется вместе с нашим рождением. Как цвет глаз, кожи и так далее и это не изменить. И сомневаться в себе нормально, пока окончательно не поймёшь кто ты. Но я хочу сегодня окончательно расставить все точки над «и», чтобы не дать друг другу ложных шансов. Ты мне нравишься. Очень. А я тебе? На меня Захарова не смотрит. Она делает всё, что угодно, только лишь бы не встречаться взглядом. Теребит край футболки, закусывает губу, смотрит куда-то на соседний дом, словно его не видела тысячу раз до этого. Пфф. Этот вид из окна уже настолько осточертел, что сейчас это воспринимается как насмешка, пощёчина. Я держу себя в руках, зная, что возможно ей неловко, потому что моя симпатия взаимна. Не мешает проверить, насколько. Ладно, молчи, твоё тело само скажет за тебя. — Спасибо, я поняла. Можешь не отвечать. Отхожу к шкафу, чтобы достать оттуда новое бельё, купленное на всякий случай ещё в прошлом месяце. Я не знала, пригодится в итоге или нет, но решила, что в таком случае просто побалую себя. Чёрное кружево лифчика и такие же стринги — в жизни не очень удобно, были как-то подобные, но как сам факт, что комплект есть куда надеть, очень даже. Медленно снимаю с себя кофточку, затем вслед за ней на пол летит майка и лифчик. Дальше перехожу к ногам и стягиваю мучительно мешающие джинсы, которые от разыгравшейся фантазии стали окончательно лишними. Также медленно перемещаюсь поближе к своей жертве. Увидев меня в одних трусах, Ева вскрикивает и отворачивается закрыв лицо ладонями. Словно это поможет. — Стой! Что ты делаешь? — Переодеваюсь. Раз ты мне отказала, пойду в бар и с горя напьюсь. Она осторожно открывает глаза, но я просто стою посреди комнаты и ничего больше не делаю. — Сегодня понедельник. И сейчас слишком рано. — Ты думаешь, это остановит моё разбитое сердце? Ну же, моя девочка, сдавайся. И тогда мы просто займемся чем-то более приятным, чем эти пустые разговоры. — Я с тобой! Я выбираю бровь в немом вопросе. Неожиданно. Но внешне остаюсь такой же невозмутимой. — Как скажешь. Но мы идём не вместе и уходим не вместе. Договорились? Неуверенный кивок рушит все мои планы. Теперь действительно нужно собираться в бар, по счастью я знаю один, который открывается уже в шесть вечера. Сегодня я буду тусить как в последний раз и ничего меня не остановит. Либо рыбка наконец попадётся на крючок, либо… рыбачке придётся сменить тактику. В «Нерве» как всегда в это время немноголюдно, но через час от пустых столов и танцпола не останется и следа. Дамы медленно, но верно заполнят всё пространство. Уверенно подхожу к барной стойке и присаживаюсь. Сегодня за баром Оксана, что очень кстати, ведь мне не нужно ей ничего говорить, девушка и так всё знает. — Привет, красотка. Тебе как обычно или хочешь чего-то новенького? — Кивок в сторону слегка растерявшийся Евы. А румянец ей к лицу. — Давай как обычно, а после будет видно. Если что, готовь сразу тяжёлую артиллерию. — Окей. Оксана начинает смешивать мой постоянный коктейль с шампанским. Такого нет в барной карте, но Окси каждый раз специально для меня его готовит по дружбе. Люблю её за это. Пока я потягиваю свой напиток, обнаруживаю, что Ева успевает прицепиться к какой-то блондинке, которую я вижу впервые. Ревность во мне кричит подойти и разобраться. В красках представляю как подхожу и одной рукой отталкивая дамочку, целую своё мятущееся сокровище, чтобы все видели, что эта девушка занята. Но Оксана, как единственное думающеее из нас лицо, тут же меня тормозит. — Ты ведь сказала ей, что вы по отдельности. Дай ей осознать, что ты не будешь бегать за ней, как и обещала. Я закатываю глаза. Выполнять свои же слова оказывается сложно, но если кошка вышла на охоту, ей придётся проявить терпение, чтобы мышка успела проглотить бесплатный кусочек сыра. Ждать — это то, что я ненавижу больше всего. Ешё парочка бокалов, я перестаю усилием воли следить за Евой и начинаю разговор с подтянувшейся Крис с пятого курса медунивера. Мы познакомились с ней две недели назад, у неё нет никаких шансов и она это знает, но лёгкий флирт идёт на пользу всем нам. Она не сопротивляется. — Неужели вам разрешают розовые волосы? Если нет, я готова вступить в бой с твоими преподавателями, лишь бы они не заставляли смывать эту красоту. Крис наклоняется ближе и смеётся. Тихий шёпот на ухо, даёт понять, что она в игре. Я улыбаюсь и поднимаю свою «Алину». Мы пьём, шутим, «незаметно» рука Крис оказывается на моей талии и я сдерживаю себя, чтобы не всë запороть. Чужая рука кажется лишней, но права на ошибку нет. Тогда я встаю и предлагаю ей пойти танцевать. Медичка принимает мою протянутую руку. Мы танцуем. Краем глаза ищу Еву, нахожу. Ей тяжело, всё незнакомое, люди не знакомые, что делать непонятно. Растерянность прописалась на её лице, но соседка всеми силами пытается делать вид, что всё нормально. Но ей дико некомфортно. Лицо Крис приближается к моему, она наклоняет голову и мажет губами по щеке, чтобы создать видимость поцелуя. Я подыгрываю, хотя понимаю, что возможно слишком захожу в своей шалости и уступаю желаниям Кристины. Не сегодня. И наверное никогда. Но на мне длинное чёрное платье с разрезом от бедра, в котором виднеется татуировка красной розы — да, банальщина, которую я набила три года назад, и макияж смоки айс, так что в глазах окружающих я выгляжу привлекательно. Звучит какой-то медляк. Оборачиваюсь. Евы нет. Это провал. — Чёрт. Я сейчас. Доигралась, блин. Оксана смеётся, и пытается мне показать, что не стоит, но я не могу так больше и бегу искать мою девочку, к счастью она быстро обнаруживается на остановке. Ева при виде меня хмурится и отворачивается, делая вид, что ей гораздо интереснее читать объявления о продаже квартиры и юридических услугах. — Поговори со мной! — Нам не о чём разговаривать, ты кажется забыла собственные слова. Я еду домой. Одна. Устраивать разборки при людях не очень хочется, на нас и так уже смотрят, поэтому просто бросаю «дома поговорим» и ухожу. Ощущение неправильности не покидает очень долго. Я не знаю как себя вести. Поехать на другом автобусе в общагу? Вернуться в бар? Пойти ещё куда-то? С одной стороны я ужасно устала от этих игр и хочу ясности, а с другой, надеялась что это поможет хоть немного Еве понять, чего же она хочет на самом деле. В итоге, так ничего и не решив иду, обратно в бар — может Окси чего посоветует. Или Крис. Она тоже девушка опытная. Увидев меня одну Кристина не может сдержаться от подкола. — Не смогла догнать свою Золушку? От досады я могу только скрипеть зубами. Махнув рукой на Крис прошу у Оксаны «тяжёлую артиллерию» в виде самбуки. Она сомневается, но в итоге протягивает стакан. Я выпиваю махом, на глазах тут же выступают слёзы, которые я смаргиваю. И как ты Алина докатилась до жизни такой? Руки сами тянутся поцарапать себя, чтобы стало легче, но в последний момент одергиваюсь, притворворяясь, что просто хотела себя погладить в попытке успокоиться. Кажется они не заметили. Настроение падает окончательно. На все попытки меня развеселить я только отмахиваюсь, а на других девушек даже не обращаю внимания. В итоге ещё через медленно тянущихся полчаса не выдерживаю и прощаясь ухожу. *** Кровь медленно стекает по моему телу. Я смотрю словно заворожëнная и абсолютно не чувствую боли, лишь добавляя новые порезы. Я художник. Моё тело не храм, оно осквернено самим фактом существования. В голове шумит алкоголь, но мне легко и кажется, что впервые я не чувствую рамок и границ. Будучи изуродованой снаружи, я себе помогаю очистить грязь с души и стать более достойной прожитого дня. Исправить то, что натворила в порыве угнаться за общественным мнением (даже если это всего навсего один человек). В ванную стучат. — Алина, — мы не близки, — ты скоро? Ты почти час торчишь, уже очередь создала. Голос не нежен, но и не груб. Просто механическая констатация факта. Я в последний раз провожу лезвием по руке и бросаю его в мусорное ведро под ванну. — Пять минут, Ева. У меня случается чëртово дежавю, хотя через минуту я понимаю, что этого никогда не было. Возможно мне всё приснилось. Эта холодная отчуждённость убивает, но мне уже всё равно. Всё равно я мертва. Сегодня состоятся мои похороны, приглашаю всех желающих. Смываю кровь, прижигая раны, одеваюсь и выхожу. Наши взгляды пересекаются, в серых евиных глазах я улавливаю нечто скрытое от посторонних. Паника. Такую её хочется специально провоцировать, выводить на настоящие эмоции, но моя звезда уже потухла. Мне неинтересно. Отхожу дальше, пропуская и даже не оборачиваюсь. Это точка. Конец. Губы предательски ноют, ощущая фантомные поцелуи и чей-то голос в голове требует ворваться в ванную, но я лишь крепче сжав кулаки отбрасываю эту соблазнительную мысль. Осталось полтора месяца и всё будет окончательно кончено. Я смогу. Я справлюсь. И тогда больше никаких слабостей, никаких неудач. В комнате Дарина мне неожиданно улыбается, приглашая вместе сходить в кино посмотреть новый ужастик. Я соглашаюсь и мы не дожидаясь пока наша соседка выйдет из душа собираемся и уходим. Начинается моя терапия по исцелению от не взаимной любви день первый.