Отец

Прикрыв глаза и опустив голову на руки, он сидел в пустом зале совета. Магистры отправились арестовывать канцлера, но кому как не ему было знать, чем все это закончится. Его разрывало на части, вновь, в очередной раз, но права на ошибку больше не осталось. Он пробовал, раз за разом, пытался… хотя джедаи не пытаются. Семантика. Его решение не было однозначным, не могло быть. Он собирался совершить самую большую в своей жизни ошибку. Опять. Резко выдохнув, он поднял голову, посмотрел за окно на здание, где сейчас была Падме. Он ее чувствовал, практически видел, как она беспокойно ходит по комнате. Как обычно. Он отвернулся. Сейчас это не имело значения. Энакин поднялся на ноги, по привычке касаясь рукояти светового меча на поясе. Он должен это сделать, иного выбора не было. Единственное что он сумел себе позволить это, покидая зал совета, ввести код на панели. Это ничем не могло помочь и ничего бы не изменило да и совесть его… впрочем, с совестью своей он давно договорился. Он не спешил, знал, что успеет. В кабинете канцлера царил погром, что было не удивительно, тела магистров лежали на полу, картина до того привычная, что ничего уже в душе не трогала. Он был сосредоточен и спокоен, возможно, стоило сыграть роль потерянного истеричного юнца, но он не видел в этом ни смысла, ни необходимости. - Энакин, помоги, - канцлер отлично играл свою роль, даже сейчас Энакин не усомнился в его искренности. - Энакин, он преступник… Наверное, он должен был что-то чувствовать, но, откровенно говоря, устал. - Вы не можете арестовать его магистр, - спокойно произнес Скайуокер, активируя свой меч. Уговоры были бессмысленны, магистр Винду не стал бы его слушать, никогда не слушал, потому им пришлось пожертвовать. Чувства вины не было, ради блага многих приходится чем-то жертвовать или кем-то, магистр не первый и не последний чья жизнь сегодня оборвалась. - Мальчик мой, ты все сделал правильно, джедаи предатели. Энакин стоял спиной к канцлеру потому позволил себе закатить глаза. Как будто мнение старика его волновало. Джедаи не предатели, просто идиоты и, на самом деле, он не знал, какой вариант был хуже. Развернувшись к ситху, Скайуокер опустился на колени. - Я готов служить вам, мастер. - Ты изменился. Что-то случилось? Едва уловимо, совершенно незаметно для канцлера, поскольку голова была опущена и волосы, растрепавшись, отчасти скрывали лицо, он усмехнулся. Случилась жизнь: долгая, трудная, неизменно ведущая в бездну. - Просто я знаю, чего на самом деле хочу, - ни слова лжи. - Что ж тогда встань мой юный ученик отныне имя тебе Дарт Вейдер. Все произошло как-то до скучного буднично, впрочем, неужели он ожидал чего-то иного? Поднимаясь по ступеням храма, он знал, что придется убивать, он готов был к этому еще когда покидал зал совета, зал в который он не станет заходить, на всякий случай. Рука его не дрогнула ни разу, он давно привык убивать и терять, жизненный путь его был фактически устлан трупами и казалось бы, к этому невозможно привыкнуть, он и не привык, просто смирился. Выбрал меньшее из зол. Возможно, после зачистки храма следовало сразу отправляться на Мустафар, но он должен был ее увидеть, потому что на самом деле не смотря на опыт, не мог предположить, как именно она поступит на этот раз, отчего-то это всегда был сюрприз и далеко не всегда приятный. - Энакин! – Падме крепко обняла его, дрожа от едва сдерживаемых рыданий. Она всегда умирала раньше него, по разным причинам. - Ты должна немедленно лететь на Набу. - Что произошло? Энакин, я… - Все потом. Послушай, галактика уже не будет прежней, все, что происходит сейчас мы не сможем остановить или исправить. Я обязательно прилечу к тебе и все объясню, если ты пожелаешь меня выслушать, но сейчас ты должна улетать… Он потратил немало времени, уговаривая ее. В итоге Падме все же согласилась или только сделала вид. Будь у него больше времени, сам лично отвез бы ее на Набу, передал родителям с рук на руки и наказал никуда не отпускать ближайшие пару месяцев, а лучше лет, но это совсем уж из несбыточного. - Куда ты отправляешься? – Падме держала его за руку, все еще не желая отпускать. - Прости, не могу сказать, но вернусь очень скоро, обещаю. Повторять ошибок он не собирался, это, конечно, не спасало его от новых, но о Мустафаре Падме от него не услышит и никакими иными путями не узнает. Он вновь оставлял ее, отправляясь навстречу неизвестности. Но это был действительно лучший из возможных вариантов. В конце концов, он перепробовал уйму из них, пока не понял, что именно от него требуется и это если понял верно. Что-то подсказывало, что еще одного шанса ему не дадут и без того попыток было больше чем у любого другого. Лавовая планета не вызвала ни в разуме ни в душе ни единого отклика. Это было давно, слишком давно, и по его собственной глупости. Винить других - несомненно удобно, но не зрело и бессмысленно. Энакин все еще был предельно спокоен, но причин нервничать не было, злиться тем более. Он наблюдал за медленным течением лавовой реки и ждал… кого-нибудь. Он не знал, явится ли Оби-Ван, найдет ли путь? Встречаться с бывшим учителем не было ни малейшего желания, он не поймет, не сразу, а тратить время на объяснения… Он уже это делал, и его даже поняли, но все равно с окончательным решением оказались не согласны. Прилетит ли Палпатин? Было бы неплохо, если бы они прилетели оба и поубивали друг друга, или кто-то один убил бы другого. Он не испытывал к ним ненависти уже давно, они просто были помехой. И если Палпатин был еще нужен, то джедай… опять начнет сводить с ума своими давно уже набившими оскомину нравоучениями. Он как-то сбился со счета, потерялся во времени, погрузившись в собственные мысли. Все уже было взвешено и отмерено, решение принято, но Энакин понимал, что не сможет предусмотреть абсолютно все. Никто не прилетел. Это было не хорошо и не плохо, но он потратил здесь время. Нужно было возвращаться, теперь все должно было быть иначе. Оставалось надеяться, что Падме его послушала и покинула Корусант, ей там не место. А вот он должен был вернуться к своему новому учителю и терпеть его присутствие еще несколько лет пока система управления не наладится окончательно. С джедаями поговорить придется, они, конечно, доставят уйму проблем, всегда их доставляли, но у Энакина и без них дел было невпроворот. Все потом. Он не знал, в который уже раз проживал свою жизнь, перестал считать после пары десятков, устал. Сначала было воодушевление и готовность нести добро, все еще в его собственном понимании, но кому оно сдалось то добро? Понял он это не сразу, вовсе поначалу не понял что произошло, после того как сделал последний болезненный вдох на руках сына, а очнулся в зале совета молодым здоровым и, главное, целым, почти, не считая руки, но это была мелочь. Понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что с ним случилось. В тот раз он принял однозначное решение добить Палпатина если Винду этого еще не сделал, пока Энакин принимал свалившуюся на него вдруг реальность. И казалось бы, решение и действия были верными. Он уничтожил зло. Вот только зло не имело лица, а смерть верховного канцлера по совместительству владыки ситхов ничего не решила и не исправила. Разумные, на тот момент оказалось, что условно, жители галактики продолжали эту самую галактику делить, потому что каждому казалось, что его права ущемляются и именно он достоин… чего конкретно было не ясно. Война продолжилась, просто приняла иной оборот. Под конец, казалось, рассорились почти все со всеми, а те немногие кто утверждал, будто хранит нейтралитет… пострадали первыми. Во всей это суматохе Энакин не успел толком почувствовать себя отцом. Падме выжила при родах, на самом деле ей ничего и не грозило, кроме него самого. Вот только времени на детей не было ни у него, ни у нее. Каждый должен сделать выбор за что нести основную ответственность, за своих детей или за галактику со всем ее населением. Большинство умудрялись найти баланс хотя бы потому что они же не были образцом для подражания К тому же оба были уверены, что без них мир и без того шаткий вовсе рухнет и в таком случае дети будут жить среди бесконечной войны и разрухи. Дети благородного порыва не оценили. Лея сбежала из дома в шестнадцать, Люк настолько замкнулся в себе, что однажды как-то совершенно незаметно сам собой перешел на темную сторону. К позору отца он этого даже не заметил. Оба ребенка погибли, не достигнув и двадцати лет, вслед за ними ушла Падме. А он, потерявший вдруг смысл в жизни, просто существовал, недолго, наверное, пока не умер и вновь не оказался все в том же зале совета. И вот это продолжалось уже не одну сотню лет. Иногда ему удавалось спасти Републику и свою семью, но что-то, в конце концов, все равно шло не так, и даже когда жизнь казалась почти идеальна, после ее окончания он возвращался к началу своего пути. В количестве фактически прожитых лет он наверняка сравнялся с магистром Йодой если не перегнал старика, набрался какого никакого опыта, но до недавнего времени никак не мог понять чего же от него жаждет вселенная и Сила? А что-то он определенно должен был сделать, что-то несомненно важное, иначе его не швыряло бы назад каждый раз… Значит очередную свою жизнь он тратил зря. И лишь в последний раз совершенно случайно он наткнулся на один из отчетов о старых миссиях времен войн клонов. Тогда, после похорон Падме, он заперся в комнате не желая видеть не детей ни внуков. Неважно как шла их жизнь, и что он пытался сделать, Падме всегда уходила раньше, Сила как будто говорила ему: смирись, иного исхода не будет, ты все равно ее переживешь. И он действительно смирился. Столько лет и столько жизней спустя он казалось вовсе перестал что-то чувствовать, потому и стремился остаться в одиночестве, чтобы никто не видел, кем или вернее чем он становился. Встретиться с Палпатином пришлось и не раз еще придется. Это тоже можно было вытерпеть, хотя высокомерие этого человека казалось смешным. Он действительно на полном серьезе считал себя самым величайшим ситхом всех времен, сумевшим одолеть джедаев… То что тех самых джедаев в галактике еще оставалось полным полно он упорно игнорировал и привычно отправил Дарта Вейдера на охоту за выжившими. Это было даже удобно, можно было минимизировать бесполезные встречи с глупым стариком и в это время заняться джедаями. От совета почти никого не осталось. Всем в галактике придется учиться жить по-новому. На Набу он заглянул исключительно потому, что обещал и подозревал, что если не объявится, с Падме станется отправиться за ним, и это когда она вот-вот должна была родить. Он не знал, как будет объяснять. Чаще всего Падме его понимала, но иногда, то ли он подбирал неверные слова, то ли она как-то не так воспринимала информацию… в общем, Падме всегда, в каждой из жизней, была единственным совершенно непредсказуемым фактором в отличие от всех остальных. Звездный разрушитель вместе с командой он оставил на высокой орбите не желая привлекать излишнее внимание. В озерном краю его уже ждали. Что ж это даже было не удивительно. Он мог бы предположить подобную ситуацию, просто не ожидал, что джедай вздумает так нагло прятаться на видном месте или не прятаться, а ждать лично его… У Оби-Вана претензий к Энакину наверняка было без меры, а у Скайуокера не было ни времени, ни сил, ни желания что-то объяснять. Стоило отметить, что джедай пусть и хмурил брови и, в общем, выражал недовольство, не напал сразу, что уже можно было считать не таким уж плохим началом. Сражаться с Оби-Ваном он тоже не хотел. Падме была здесь и ей лучше было бы этого не видеть. Даже если удастся увести битву она ведь все равно будет знать, чем все закончилось. - Что ты наделал Энакин? – голос джедая был полон печали, осуждения и какой-то совершенно излишней патетики. - Ты собираешься меня убить? Если нет то оставь этот тон и глупые вопросы. – отвечать на риторический, по его мнению, вопрос Энакин не стал. О том, что он сделал, знала ныне, наверное, вся галактика, другой вопрос: «почему?», но его еще никто не удосужился задать. - Ты пал на темную сторону, я не могу это так оставить. - Разве? – Энакин склонил голову на бок, он был готов к битве, но нападать первым не спешил. Оби-Ван нахмурился, он должен был видеть. Энакин никуда не падал. Ситх из него еще в первой жизни получился так себе, джедай, впрочем, тоже. В этом и была суть, которую почему-то никто так и не смог уловить. Ведь сами пророчество свое дали, а в чем оно заключается подумать так и не удосужились… точнее подогнали под свои нужды и мировоззрение. А тот, кто это самое пророчество произносил, либо знатно над всеми поиздевался, либо на полном серьезе считал будто будущие поколения поймут ход его мыслей… - Ты убил всех в храме… Строго говоря, далеко не всех, большая часть храм покинула, по его заранее оставленному распоряжению, лишние жертвы ему тоже были не нужны, но кто-то погибнуть должен был. - Вынужденные жертвы, - Энакин говорил спокойно, за все прожитые годы он стольких убил, что перестал что-либо по этому поводу чувствовать. Он вовсе, казалось, почти разучился чувствовать. - Нет, пророчество гласило, что ты принесешь равновесие в Силу и уничтожишь ситхов. - Забавно, что никто из вас так и не додумался. Победа любой из сторон означает нарушение равновесия. Ситхи не извращают Силу, просто иначе на нее смотрят и используют, да они жестоки чаще всего чрезмерно и безосновательно. Но без света нет тьмы, а без тьмы нет света. Все ведь всегда было так просто. Потому есть два варианта, либо полное тотальное уничтожение и ситхов и джедаев, либо вы как-то учитесь сосуществовать, но раз за столько тысяч лет так и не научились, - Энакин развел руками, это была не его проблема и не его задача. - Он затуманил твой разум! - Ты, правда, думаешь, что этот самовлюбленный кретин способен здраво мыслить и додуматься до подобного? Все что волнует Палпатина это собственное величие. Спор грозил затянуться. Что ж, не в первый раз. Быть может пара минут и даже часов ничего не решали, в конце концов, общий план должен был исполняться в течение нескольких лет, а не часов так что… Все дело было в том, что в галактике наблюдался явный переизбыток джедаев и недостаток ситхов и с этим нужно было что-то делать, именно ему, он ведь оказался избранным, что давно не радовало. - Ты выполняешь его приказы, ты охотишься на джедаев… - На тебя я, смотрю, охота идет полным ходом. Хватит Оби-Ван, объясняю один раз, потому что тратить на это время и дальше не вижу смысла. Моя задача восстановить и поддерживать равновесие, равновесие происходит от слова равенство, а Сила сама по себе и вовсе сторон не имеет, тьма и свет это просто два разных подхода и спорить о их правильности я не собираюсь, это личный выбор каждого. Сейчас ты не можешь не чувствовать, как корчит и корежит мир и виной тому не Палпатин, откровенно посредственный ситх, если сравнивать с теми, что жили тысячелетия назад. Но он нужен, потому что, как я уже сказал, без тьмы нет света. А моя задача как раз уровнять две эти силы и занять, наконец, свое место. Джедай сомневался и не думал этого скрывать. Сам же Энакин только рукой махнул. В спину Кеноби не ударит, а в остальном... Он знал, что с джедаями будет сложно. С Падме оказалось не легче. Она не понимала, почему он должен уйти, почему вовсе должен подчиняться Палпатину и помогать строить его диктатуру. Время на разговор с Падме он нашел, специально для этого сюда и прилетел. Правда, истории о благе мира здесь и сейчас звучали глупо, но он решил не скрывать ничего, в том числе того, что живет отнюдь не первую свою жизнь и за все это время понял одну простую вещь, о которой никто почему-то до сих пор не задумался. Мир и покой царят лишь в полной пустоте, а галактика с ее многообразием форм жизни мира не увидит никогда. Но можно все привести к равновесию, хрупкому балансу, за который придется отвечать ему, потому что те, кто занимались этим раньше явно напортачили и вовсе мир покинули, возможно в том была часть его вины, а возможно то самое пресловутое предназначение... Она сумела его отпустить, вытребовав обещание вернуться, которое он с легкостью дал. Все же пока что он мог его исполнить. Пять лет на службе императору выдались по-настоящему насыщенными. С той далекой первой жизни он ни разу еще не позволял Палпатину добиться своего. И этот опыт был действительно любопытным, возможно, потому что сейчас Энакин смотрел на все происходящее будто со стороны, не отдаваясь процессу всецело. К тому же сам Палпатин с его идеями и стремлениями значения как такового не имел, с ним просто приходилось считаться. Зато инквизиторов Дарт Вейдер полностью взял под свое руководство. Ему нужно было в кратчайшие сроки воспитать и обучить адептов темной стороны, причем лишенных фанатизма, что было не так-то просто, потому что именно последнего требовал император, а у его новоиспеченной правой руки и помимо инквизитория дел было по горло. Как он во всем этом бедламе находил время пусть и изредка, но видеться с семьей, ведомо было одной лишь Силе. Сделано было еще далеко не все, но он, в самом деле, был не всесилен, и прожить жизни за других не мог, как и заставить их поступать правильно... Он сделал все, что мог или думал, что мог, возможно, можно было поступить иначе, сделать больше и лучше, но он сам виноват, потратил время множества своих жизней совсем не на то. Последняя и первая в этой жизни схватка с императором вышла быстрой и совсем не впечатляющей. Ситх ждал нападения, в конце концов, таков был давно устоявшийся порядок. — Глупый мальчишка, – старик улыбался, уверенный в собственном превосходстве, что ж возможно он был сильнее многих из тех, кто был до него, но не всех и уж точно не был самым опасным. Впрочем, самому Энакину с древними ситхами сталкиваться тоже не доводилось, и все же таким опытом как у него однозначно похвастаться не мог никто. Он ничего императору не ответил, просто стоял с опущенным зажженным мечом и думал, все ли успел сделать. Это было важнее монолога бесполезного старика. — Ты, правда, думаешь, будто способен противиться мне? Что ж я даже позволю тебе нанести один удар, – импретаор развел руки в стороны. – И даже пощажу потом, но заплатить тебе придется. Это твоя семья сделала тебя таким глупым и слабым, эта женщина задурила тебе голову и всем будет лучше когда их не станет. С Падме он говорил давно, наверное даже слишком, собирался на самом деле после того как все здесь закончит. И то что Палпатин постарается ударить по такому явному слабому месту тоже знал, для этого не нужно было быть ни гением, ни проживать множество жизней. Он надежно их спрятал и все же мысленно дотянулся через половину галактики, чтобы убедиться. Несмотря на слова, император в действительности не собирался давать своему вероломному ученику ни единого шанса, так что стоило Энакину только сделать шаг вперед, как с все еще разведенных в стороны рук сорвались молнии. Ситх бил на поражение. Сила столкнулась с Силой и распалась, разлетелась совершенно неопасными искрами в стороны. Наверное стоило отдать императору должное, он не растерялся, условным знаком призывая своих стражей, чтобы выиграть себе несколько минут для проработки и изменения тактики действий. Но Энакину некогда было развлекаться. Он провел раскрытой ладонью справа налево, и не успевшие сделать пары шагов фигуры в красном рухнули на пол. Еще два шага вперед и меч легко, не встретив сопротивления, пронзил сердце ситха. Старик зарычал и вытянул вперед скрюченные пальцы, явно не собираясь умирать так просто, но тот кто его учеником не был уже несколько сотен лет, просто отключил меч перевел руку чуть выше и вновь активировав клинок, просто отрезал голову заодно с руками. Он ушел, не оглядываясь, все, что будет происходить дальше, его уже не касалось. Времени действительно осталось мало. Отец должен был занять свое место. Джедаи его появлению не особо обрадовались, да и сам он не горел желанием с ними общаться, но должен был сказать, лично. Услышат ли, поймут, было уже исключительно их делом и их проблемой. Его задачей было поддержание равновесия. Водить за ручку одаренных, указывая, что делать нужно, а что нет в его обязанности не входило. Да и в самом деле можно было все, в разумных пределах, просто некоторые тех пределов не видели, но на каждого возомнившего о себе слишком много найдется тот кто если не вправит мозги на место, то хотя бы оторвет голову. Его ждали, хотя бы потому, что он о своем визите сообщил заранее. Что уж тут у них творилось, когда главная фигура империи, официально занимавшаяся выслеживанием джедаев, вдруг объявила о своем визите заранее, а не свалилась на голову неожиданно, он даже представить не мог, да и не хотел. О том, где джедаи устроили свое скрытое логово, он знал с самого начала. Хватило же ума выбрать один из старых давным-давно заброшенных храмов... Впрочем, своя логика в этом была, он ведь сам доказывал императору, что джедаи не идиоты и прятаться там где их станут искать в первую очередь не станут... Варианта было два: либо они действительно оказались идиотами, либо просчитали эту схему, но он все же склонялся к первому. Встречал его одинокий, лишь еще больше постаревший, но до сих пор крепко стоявший на ногах магистр Йода, что даже не удивило ни капли. Он сколько угодно мог заявлять о своей позиции и не желании деждаев истреблять, но кто бы ему поверил? Забавно то, что ему ведь действительно не верили, никогда, что бы он ни предлагал к чему бы ни стремился. Наверное, тому была причина, но она уже была не так важна. Больше он никого не только не видел, но даже не чувствовал. Это его, конечно, не расстроило, на самом деле так было даже лучше. Магистр Йода, как ни странно, даже если бы не смог его понять, то точно выслушал бы, на счет всех остальных даже Оби-Вана он таких иллюзий не питал. — Прибыл один ты, Дарт Вейдер. – старый магистр сложил свои ручки на навершии трости. Он казался совершенно расслабленным и кого только хотел обмануть? — А вы ждали весь имперский флот? – он усмехнулся. Обращение его немного покоробило, но не критично. Вейдер так Вейдер, в конце концов, имя это просто... Имя. По какой причине ситхи, как впрочем, и джедаи, предавали этим своим кличкам столько значения, он так и не понял да и не хотел. — Путешествовать не стоит в одиночку Императору новоиспеченному. — На моей памяти раньше у вас чувство юмора было получше. Ваши друзья из тех, кто жаждет вернуть республику, должны были доложить, что нового императора все еще нет, зато желающих много. И это не моя проблема, и на самом деле даже не ваша. Оби-Ван должен был вам сказать. Но вы ведь не поверили. Ему или мне? — Верить нельзя тому, кто на сторону темную шагнул. — А тому, кто не шагнул? – он потер кончиками пальцев переносицу. С Йодой было сложно, впрочем, с кем-то другим было бы не легче. Погрязшие в своих давно устаревших догмах, ортодоксальные до мозга костей, променявшие возможность развития пусть и сопряженную с риском, на медленное безопасное гниение в болоте. Старый магистр склонил голову на бок и хмыкнул так, как это умел делать только он, вкладывая некий смысл, который собеседник должен был постичь сам. Энакину постигать ничего не хотелось, не сейчас, у него еще будет время, много времени, наверное, почти вечность. — Горд тем, что невозможное совершил ты? Не повод это. Во тьму шаг есть шаг. — И в чем же тогда равновесие? В торжестве света? Вы знаете во что превращается мир погруженный в свет и лишенный тени? Вы слишком долго жили магистр и должны понимать что помимо опыта и мудрости сами того не заметив обзавелись гордыней. Вы уверены что ваш взгляд на мир единственно верный и все остальные неизменно следуют за вами как за тем самым оплотом опыта и мудрости. Позвольте уже им жить и решать самим. Когда-то давно жили те кто не проводил границы между светом и тьмой. — Лет сколько прожил ты, а? И все же старик был действительно мудр, догадался или как-то сам понял. В вопросе его не было ни претензии, ни намека на его физический довольно малый возраст. Старый джедай хотел знать, сколько лет существу, что стояло перед ним. — Я давно перестал считать. Но суть осознал совсем недавно. И потому никого ничему учить не стану. — Обучал инквизиторов ты. — Равновесие, если вы еще помните. Варианта было два, уменьшить количество джедаев или увеличить тех, кто использует темную сторону. Я предпочел второй. Вы можете как-то друг с другом договориться и сосуществовать, можете устроить очередную бессмысленную истребительную войну. Ваша жизнь, вам решать, как ее прожить. Он сказал, они выслушали. В том, что за разговором наблюдали со стороны и что впоследствии он не раз будет вынесен на обсуждение, Энакин не сомневался. Что джедаи решат по итогу его уже не касалось. Лучше бы конечно поступили по умному, а не как положено, но... Сменится поколение и тогда возможно все станет лучше... Или хуже. Он знал, что ему не раз придется вмешаться, но не сейчас, в конце концов, сами одаренные тоже должны хоть что-то в своей жизни решать и учиться. К инквизиторам он тоже заглянул, но с ними было проще, в конце концов, он действительно сам их учил и смел надеяться, что привил толику разумности. Потому пожелал лишь, чтобы они дальше сами искали свой путь который с джедаями не был связан никак. А если им доведется столкнуться, то... Сами разберутся. И так ему оставалась последняя встреча, о которой он не стал предупреждать, зачем? Здесь он не ждал подвоха. Потому для всех получился сюрприз, насколько приятный уже вопрос отдельный. Энакин, конечно, знал, что Падме видится с теми сенаторами кто был не просто недоволен политикой империи и императором в частности, но и готовы были к каким-то активным действиям, правда по настоящему предпринять еще ничего не успели. Знать-то он знал, но как-то разговор об этом у них ни разу не заходил. Они слишком редко виделись, и у них было мало времени, так что вот уж о чем они говорили в последнюю очередь так это о политике. И так сцена вышла, наверное, занятная, со стороны. Он просто размашисто и порывисто, как обычно, вошел в помещение, где кружочком сидели те самые неблагонадежные, с точки зрения империи, сенаторы и замер. — Энакин, – Падме пришла в себя первой и подскочила на ноги. Он откашлялся и качнул головой. Присутствующие с напряжением ловили каждое его движение. — Нам надо поговорить. Наедине. Надо отдать ей должное, Падме не стала больше ничего говорить, а просто встала из-за стола и последовала за ним. В самом деле, не при всех же решать личные вопросы. — Энакин это... – голос она подала только когда они остались наедине. — Я знаю, не надо ничего объяснять. Знал с самого начала. Это то кто ты есть и это хорошо, – он ласково коснулся ладонью ее щеки. – Стоило все же предупредить заранее. Мне нужно уйти. — Опять, – она сдвинула брови и поджала губы. – Надолго? — Навсегда... Он иногда намеками давал ей понять, что придется это сделать, но прямо так ни разу и не сказал. Но она все поняла и давно, просто они так ни разу и не сподобились это обсудить. Энакин, наверное, мог бы забрать ее с собой, но... — А как же дети и... – Падме не договорила, голос ее явно задрожал. Он порывисто ее обнял. — Иногда мы сможем видеться, не слишком часто, я дам координаты и вы сможете прилетать, только вы. На самом деле прилететь-то туда мог кто угодно, просто он сам никого видеть не желал. А то ведь начнутся просьбы предложения и даже приказы... Да и самому ему не раз еще придется вмешаться, другое дело, что не по каждой же мелочи. А когда придет время к нему присоединяться дети. Об этом он Падме даже намеками не говорил, если все сложиться хорошо она об этом и не узнает. Это он уходил сейчас, а у детей были шанс и возможность прожить свою жизнь так, как захочется им и лишь потом когда будут готовы Сын и Дочь займут свои места рядом с Отцом. Как и положено кто-то будет отвечать за тьму, а кто-то за свет... Он на самом деле даже знал, кому и что достанется. Он не собирался уходить прямо сейчас, время еще было, на самом деле его было много, но лучше было не затягивать. Он уйдет завтра на рассвете с четким осознанием и пониманием, что на этот раз все сделал как нужно. И пусть ему предстояла жизнь долгая, почти вечная, зато одна единственная, на этот раз точно последняя.