В объятиях Смерти

— Любовь моя?.. Загрей еще пребывал в объятиях Морфея, когда услышал голос Тана. И сонно хрюкнул, представив, как Танатос застает его в постели с собственным племянником. Интересно, ревнует ли Смерть ко сну? И устраивает ли Гипноса, что в объятиях его сына проводит ночи буквально весь мир? И будет ли уместно принцу Подземного царства перед отходом ко сну объявлять, что ему пора в объятия Смерти? Да, вывалить все это на Танатоса — отличная идея. Поэтому Заг мужественно послал Морфея к своему отцу и открыл глаза. Тан смотрел на него немигающим янтарным взглядом, и Загрей невольно расплылся в улыбке. — Утречко, Тан. У меня к тебе очень важный разговор! — Какое совпадение, Заг. У меня тоже. Загрей сладко зевнул, закидывая на Танатоса ногу и продумывая тираду на тему, почему морально-лингвистическая дилемма об объятиях Смерти никак не может подождать… Но немного опоздал. — Заг, любовь моя. Кто, черт побери, такая Мелиноя? *** Это был странный день. Поначалу Загрею казалось, что он попал в какой-то нелепый розыгрыш за авторством Гипноса. Или Мег. Или их обоих. Но нет, Танатос ни за что не согласился бы на такую глупость! Не согласился бы, верно? — Сегодня ночью ты звал Мелиною, Заг. …Я готов звать тебя хоть Астролябией, если тебе понравится… …Звал Мелиною, а призвал собственную Смерть… …Ты не знал, что на другом конце земного шара тебя зовут “Мелиноей”?... Хорошо, что у Зага хватило ума прикусить язык и выбрать из мыслей самую адекватную. — Давно хотел спросить, не хочешь ли ты сменить пол? Танатосу смешно не было. Загрею, кстати, тоже. — Прости, Тан, я просто понятия не имею, что сказать. Я впервые слышу это имя и поверить не могу, что назвал тебя в постели… так. — Ты не называл меня чужим именем. — А?.. Но ты же сам сказал, что… — Я сказал, что ты звал женщину по имени Мелиноя этой ночью. И прошлой, к слову, тоже. И позапрошлой, если уж на то пошло. Нет, Танатос точно не стал бы над ним так шутить. Он ночь за ночью просыпался от того, что Заг бормотал во сне женское имя, которого даже не знает. Возможно, он болен? Может бог Крови, фантазирующий о лингвистических извращениях в полудреме, составлять имена из случайных слогов в бреду? — Заг, — Танатос обхватил его лицо ладонями и заглянул в глаза. — Кто приходит в твои сны? Проблема была в том, что Загрей не помнил. *** — Мелиноя… Ты пришла! Танатос лежал без сна и слушал, как его любовник шепчет чужое имя. Смотрел, как его губы изгибаются в счастливой улыбке. Чувствовал, как его руки крепче сжимаются вокруг его груди. У Танатоса было несколько рабочих теорий. Список включал вещие сны, помутнение рассудка, слуховые галлюцинации… Но то было днем. Ночью Танатос не мог думать ни о чем, кроме того, что какая-то наглая нимфа околдовала его Загрея и предается с ним сновидческой страсти. А потом забеременеет от первого встречного сатира и скажет, что носит под сердцем нового принца Аида. А текущий принц возьмет и поверит. — Мел? Или Ноя… Как тебе “Ноя”? Танатос не выдержал и зажал Загрею рот. Он недовольно промычал в ответ, и Танатоса накрыло худшее в его жизни видение. Женский силуэт. Женские пальцы во рту Загрея. Женское тело на бедрах Загрея. Женский стон поверх стона Загрея. Танатос впился в губы своего принца. Он целовался жестко, врывался языком Загрею в рот, с темным удовлетворением отмечая, как Заг машинально отвечает и постепенно приходит в себя. — Тан?.. — Заткнись. Танатос схватил Загрея за руки и примотал их ремнем к спинке кровати. — Танатос, какого хрена? Я что, опять… — рука легла ему на горло, и Заг захлебнулся очередным поцелуем, но вырвался, яростно мотнув головой. — Эй, Тан, про стоп-слово слышал? Танатос прикусил кожу на его шее и двинулся ниже. — Вспомнишь, что за Мелиноя, и можешь молить о пощаде. — Ого, да ты в яроооа-а-ах..! Загрей выгнулся навстречу жаркому влажному теплу, но Танатос прижал его бедра к постели. Он прекрасно знал, как довести Зага до исступления, и последнее, что ему было нужно — чтобы ему мешали. Сейчас, лаская член возлюбленного языком и слушая, как его хриплое дыхание срывается в стоны, Танатос думал лишь о том, что ни одна нимфа никогда не узнает Зага, как знает он. — Тан… Тан, я сейчас… Танатос выпустил член Загрея изо рта и поднялся, взирая на него свысока. Затуманенный взгляд красно-зеленых глаз молил о большем. Но у Танатоса были другие планы. Он двинул ладонью по члену любовника и соскользнул в воздух, с удовлетворением отмечая, как Заг подбросил бедра вслед за его рукой. В точности, как Танатос и предполагал. В точности, как делал всегда, поддаваясь на уловки Тана. Ни одна ведьма не заставит Загрея скулить одним движением руки. Сжалившись, Танатос скользнул по стволу еще раз, и еще, и еще, и… В воздух. — …Тан! Так и будешь издева…?! Танатос зажал ему рот рукой, скользкой от смазки. — Ты что, уже заслужил право на мольбы? Смутный рык родился под его ладонью и затух. Красно-зеленый прищур на мгновение погас, вспыхнул снова, и Заг скованно качнул головой. Ни одно создание ни в одном из миров не смогло бы заставить Загрея замолчать. Танатос ослабил хватку и провел пальцами по его губам. Скользнул по скуле. Зарылся в волосы. Глядя глаза в глаза, Танатос навис над Загреем. — Никто не отнимет тебя у меня. — Загрей открыл было рот, чтобы выдать какое-то оправдание, но Танатос покачал головой. — Я не хочу ничего слышать. Я хочу взять у тебя столько, сколько смогу забрать, и дать тебе столько, сколько сможешь вынести… — Я весь твой, пафосный ты злыдень. Заг прильнул к его губам. Воздух выбило из легких — желание захлестнуло Танатоса и сомкнулось над его головой, как воды Стикса. Дерзкий, горячий, верный, безрассудный, единственный, кем бог Смерти жаждал обладать, единственный, кого бог Смерти жаждал ублажать… Танатос отстранился и, не обращая внимания на протестующие междометия, вылетавшие из зацелованного рта, перехватил основание члена Загрея шнурком. Петля за петлей, крепко и безжалостно. — Сколько сможешь вынести, — повторил он. *** Загрей вряд ли смог бы восстановить хронологию событий. После первых толчков он уже молил сжалиться над ним, цеплялся за прутья, попавшиеся под руку, натягивал путы до боли, чтобы хоть немного отвлечься от невыносимой тяжести в паху. Но Тан словно с катушек слетел. Он брал Загрея спереди и сзади, седлал его бедра и лицо, кусал плечи и соски, исцеловал каждый сантиметр его тела. Под конец член Загрея пульсировал так, что он не то что таинственную женщину вспомнить не смог бы, но и ее злосчастное имя, да и собственное вряд ли собрал бы по кусочкам… — Я тебя люблю, Тан, — пробормотал он в поцелуй, — но я сейчас умру. Танатос прикусил его губу и содрогнулся, изливаясь внутри Загрея. Он стонал в голос, но кровь в ушах стучала слишком громко, а в паху ныло слишком сильно, чтобы Загрей мог насладиться его удовольствием. На секунду Танатос прислонился лбом к его лбу, а затем скользнул вниз и развязал шнурок. Пожалуй, если бы Загрей провел сотню лет в темнице, а потом с него сняли бы оковы, облегчение было бы меньше. Он всхлипнул совсем не своим голосом и подался бедрами вперед — где его встретили губы Танатоса. Содрогаясь, извиваясь, не осознавая ровным счетом ничего, Загрей вбивался Танатосу в рот, пока мир не взорвался у него перед глазами. Кажется, Загрей отключился на секунду, потому что когда он пришел в себя, то его руки уже были свободны, а Танатос вытирал семя с его живота. — Если ты хотел, чтобы я вспомнил сон или что бы то ни было, то это была худшая стратегия, — хрипло сообщил Заг. Танатос смущенно усмехнулся. — Ни одна богиня, или смертная, или нимфа, не встанет у меня на пути. Только Смерть может обнимать тебя. Загрей фыркнул в подушку. — Только ты и твой племянник. — Мой племянник? — Танатос приподнялся на локте. На его лице блуждала такая растерянность, что Загрей снова прыснул в подушку, но его смех перешел в широкий зевок. — Я очень хочу обсудить с тобой нездоровую тягу к объятиям в вашей семье, но пожалуй уже не сегодня… Заг опустил голову на плечо Танатосу и в ту же минуту провалился в глубокий сон… *** — Мелиноя!.. Танатос распахнул глаза. — Я не понимаю, Ноя… Ты говорила, что я все запомню… Просто потрясающе. Загрей снова в мечтах о наглой нимфе. Танатос снова в ярости. — Нам нужно что-то придумать… Потому что в следующий раз Танатос меня прикончит… А нужно ли ждать следующего раза? — …сестренка.