Секреты вкусного утра

Прошёл почти год с тех пор, как мы со Скэриэлом решили съехаться. Решение выдалось спонтанным, возможно немного необдуманным, но думаю, это стоило того — хотя бы потому, что я узнал много нового о человеке, о котором думал, что знал всё. Новых открытий было много: всё-таки ночёвки сильно отличаются от повседневной совместной жизни. Но я бы выделил три основных. Во-первых, оказывается, если Скэриэлу не нужно уходить из моего дома до того, как проснётся прислуга, он вполне может спать до обеда. Во-вторых, он обожает сладкую выпечку, особенно панкейки, блинчики и булочки. В-третьих, он очень любит просыпаться под запах любимого завтрака. Именно поэтому сейчас я стою у плиты, собираю ингредиенты по всему дому и параллельно стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить Скэриэла. хотя, если быть честным, разбудить его в такое утро почти невозможно. За время нашего совместного проживания утренние завтраки стали почти традицией. Хотя по большей части готовлю их я. Честно, я не жалуюсь: Готовка всегда была мне интересна, а когда я жил дома, мне не доверяли даже обычный бутерброд. Здесь же, в съёмной квартире, я наконец смог разгуляться — и, надо сказать, удачно! Хотя без происшествий не обходилось: пару раз я едва не устроил пожар, и Гедеон угрожал вернуть меня домой насильно. Но хэй — дом всё ещё цел, я тут, и готовлю прекрасно, так что можно сказать, всё обошлось. Бывают, конечно, дни, когда особенно лень готовить и приходится заказывать еду, но сегодня явно не такой день. Подойдя к холодильнику, я быстро взял бутылку молока, яйца и масло. Остановился ненадолго, выбирая начинку — долго не решался между малиновым джемом и обычной сгущёнкой, но в итоге взял и то и другое. Скэриэл любил, когда панкейки получались послаще, но раз начинка и так сладкая, я добавил в тесто совсем немного сахара. Ещё бы мне не хватало, чтобы он себе сахарный диабет заработал. Взяв две ёмкости, я по отдельности начал делать тесто: в одной смешал яйцо с сахаром, в другой — муку с разрыхлителем. Соединив всё вместе, перемешал до однородной массы — и вуаля, тесто готово. Сковородка уже нагрелась, и я начал жарить первые панкейки Трудная часть работы была позади, и я спокойно наблюдал, как пекутся блинчики, изредка переворачивая их… пока вдруг не почувствовал движение сзади. Напряжённость пропала сразу, как только знакомые руки обвили мою талию. Это был всего-навсего Скэриэл. Похоже, он проснулся раньше обычного, что само по себе было удивительно: Последняя неделя выдалась для него очень сложной, и я не ожидал, что он встанет раньше одиннадцати. Но вот он — стоит, обнимает меня, хоть и выглядит безумно сонным. Увидеть сонного Скэриэла — редкое удовольствие. На моей памяти такое случалось раза три. У такого Скэриэла есть свои замашки, которые в любой другой ситуации умиляли бы меня, но только не в тот момент, когда на кону стояла судьба моих панкейков. — Доброе утро, — сказал я, даже не оборачиваясь. — Ты сегодня рано. — Рано? — удивлённо откликнулся Скэриэл. — Ну да. Я не ожидал увидеть тебя хотя бы до полудня. Ты вчера когда лёг? — не дождавшись ответа, я продолжил: — Почти в четыре утра, а сейчас только девять. Скэриэл что-то невнятно пробормотал и уткнулся лбом мне в плечо. Похоже, настроения для разговора у него не было. Я задумался, не переложить ли его на диван, пока буду готовить. — Скэр, я сейчас занят, может, ты пере… — я не успел договорить: он чуть наклонился к шее, и я почувствовал лёгкой поцелуй. — Эй, ну прекрати, — я вяло сопротивлялся. Утренние поцелуи мне, конечно, нравились… но на кону были прекрасные панкейки. Скэриэл, похоже, и не думал останавливаться — всё так же целовал в разные уголки шеи. — Скэр, ты меня отвлекаешь! — Так не отвлекайся, Готи, — уже вполне бодро ответил Скэриэл. Мы бы так и продолжили игриво препираться, если бы я вдруг не почувствовал запах почти сгоревших панкейков. Собравшись с силами, я наконец оттолкнул Скэриэла и отправил его умываться, а сам героически попытался спасти наш завтрак. Наконец еда была готова, стол — общими усилиями накрыт, и мы уже собирались есть, как вдруг.. — Что-то у тебя в этот раз панкейки подгорели, — абсолютно серьёзно заметил Скэриэл. В этот момент мне как никогда захотелось его придушить… но это, увы, уголовно наказуемо. Поэтому я выбрал метод мести поизящнее. — Надеюсь, так будет лучше, — сказал я и потянулся к соли. Всё ещё слегка сонный Скэриэл не успел среагировать вовремя, и на его половину панкейков легла щедрая горсть соли. — Приятного аппетита, — довольно пропел я, подумав про себя, что эти панкейки всё равно уже были не спасаемы. Скэриэл сначала молчал, внимательно уставившись на горку соли — будто пытался осознать масштабы трагедии. Потом медленно поднял на меня взгляд. — Ты серьёзно? — спросил он тоном человека, который ещё не проснулся, но уже морально пострадал. — Абсолютно, — ответил я, не скрывая ухмылки. — Наука говорит, что соль усиливает вкус. Вот и проверим. Скэриэл выглядел одновременно удивлённым и готовым к мести, поэтому я убрал соль от греха подальше. После чего демонстративно взял панкейк из своей части. — Готи, ты же не настолько жестокий, чтобы заставлять меня есть это? — сказал Скэриэл, очень красноречиво посмотрев на испорченный завтрак. — А ты попробуй. Вдруг это вкусно. Может, я сегодня вообще устроил революцию в кулинарии, — абсолютно серьёзно сказал я, показывая, что на его грустную гримасу я не поведусь. Он сомнительно ткнул вилкой в панкейк, как будто проверял, жив ли тот. Потом всё-таки взял кусочек… и очень медленно опустил вилку на стол, с таким лицом, будто прошёл войну. — Готи, — сказал он голосом мученика, — это нельзя есть. Даже из уважения. — Ну уж извини, — я развёл руками, — я пытался их спасти, но твои утренние атаки — это оружие массового отвлечения. Он хмыкнул: — Тогда не удивляйся, если я буду использовать их и дальше. Вид мести, между прочим. — Да-да, — я поднялся со стула, — а я пойду делать вторую партию. Человечество заслуживает панкейков, не прошедших через ад. — Хочешь, помогу? — неожиданно бодро спросил Скэриэл, уже собираясь вставать. — Лучше сиди. Третий раз я их переделывать не собираюсь. — Планируешь опять посыпать горстью соли? — настороженно уточнил он. — Всё возможно. Ничего обещать не могу, — ответил я уже повеселев. — Я и не надеялся, — драматично произнёс Скэриэл и встал, чтобы «помочь» приготовить новую партию панкейков.