В друзьях у Смерти

Тисовая улица, дом 4. Часы на камине в гостиной Дурслей пробили полночь. Всё вокруг погружалось в тишину — даже сверчки, казалось, перестали стрекотать, а уличные фонари один за другим гасли, будто кто‑то невидимый задувал их пламя. Воздух замер, и сама ночь затаила дыхание. И в этот миг посреди улицы раздался негромкий хлопок — словно кто‑то резко сомкнул ладони. В том месте, где только что была пустота, возник высокий старик. Это был Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, директор школы волшебства и чародейства. Он стоял, слегка склонив голову, и внимательно оглядывался по сторонам. Его серебристые волосы и борода были такими длинными, что он вполне мог бы заправлять их за пояс. Голубые глаза светились из‑за очков со стёклами в форме полумесяца. Почти одновременно, в нескольких шагах от него, раздался ещё один хлопок — чуть тише и мягче. На мостовой, прямо у корней старого вяза, появилась полосатая кошка. Она неторопливо выпрямилась, потянулась и в следующий миг приняла человеческий облик. Минерва Макгонагалл, заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», поправила мантию и строго посмотрела на Дамблдора. — Вы уверены, что это правильное место, Альбус? — спросила она. — И что всё произойдёт именно так, как вы предсказывали? Дамблдор улыбнулся: — Абсолютно уверен, Минерва. Смотрите… Он указал взглядом на окна дома № 4. В одном из них, на втором этаже, мелькнул слабый отблеск — будто кто‑то на мгновение зажег свечу и тут же погасил её. В тот же миг последние уличные фонари погасли один за другим, погружая Тисовую улицу в кромешную тьму. Лишь бледный свет луны пробивался сквозь редкие облака, очерчивая силуэты двух волшебников и отбрасывая длинные тени на асфальт. Дамблдор ждал, когда появится полувеликан и передаст ему маленького героя магической Британии…

***

Вдруг послышался гул мотора. Минерва и Директор подняли взгляды к небу: там появилась небольшая точка. Когда она опустилась на землю, стало ясно — это полувеликан на мотоцикле. Полувеликан с грохотом приземлился, ловко спрыгнул с сиденья и похлопал машину по рулю, словно верного коня. Это был массивный, потрёпанный жизнью мотоцикл с огромным баком и широкими колёсами — явно рассчитанный на кого‑то крупнее обычного человека. — Ну что, дружище, опять выручил! — пробасил полувеликан, обращаясь к мотоциклу. — В самый раз для ночной поездки. Он бережно снял с заднего сиденья свёрток, в котором угадывались очертания младенца, и прижал его к груди. Дамблдор с улыбкой покачал головой: — Хагрид, ты всё‑таки нашёл способ его раздобыть? Я думал, он давно уничтожен или спрятан в Министерстве. Хагрид хитро подмигнул: — А я и не говорил, что раздобыл официально, профессор! Сириус Блэк, молодой шалопай, ещё в прошлом году отдал мне его на хранение. «На всякий случай», — сказал. Вот и пригодился этот «всякий случай»! Сириус зачаровал его — теперь он и летает, и от магловских глаз прячется, и вес мой выдерживает. Минерва, приподняла бровь: — То есть ты взял экспериментальный летающий мотоцикл, созданный неизвестными чародеями, без разрешения Министерства, чтобы перевезти ребёнка? Хагрид смущённо почесал затылок: — Ну… если так строго говорить, то да. Но вы же знаете Сириуса — он всё делает на совесть! Да и куда ж мне было деваться? На метле с младенцем — не вариант, а портал мог сработать неверно… Дамблдор тихо рассмеялся: — Что ж, Хагрид, твоя находчивость порой превосходит все ожидания. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждай заранее. После слёз и долгих объяснений, что Гарри будет лучше среди маглов, все трое исчезли. На Тисовой улице вновь воцарилась темнота.

***

Но троица не знала, что за ними из‑за тени дома кто‑то следил. И после того, как два мага и полувеликан исчезли с громким хлопком, тень двинулась в сторону малыша. Тенью оказался силуэт в чёрной мантии — она скрывала таинственную личность, и было невозможно понять, парень или девушка скрывается под тканью. Незнакомец подошёл к корзинке, в которой лежал Гарри, укрытый тонким одеялом. Ноябрьская ночь была промозглой: холодный ветер легко мог привести к воспалению лёгких. Осторожно взяв ребёнка на руки, незнакомец тут же окутал его согревающими чарами. — Эти волшебники не понимают, что своими поступками, наоборот, гневят Высших, — тихо, почти шёпотом, произнёс мужской голос. — У них совсем не осталось мозгов! Хотя бы согревающие чары этот старик наложил… Да нет, пусть наш Герой МагМира заболеет и умрёт, — с горькой иронией добавил он, покачивая малыша на руках и ласково гладя его по голове. Гарри внимательно смотрел на незнакомца своими зелёными, как летняя трава, глазами — словно пытался понять, кто перед ним.

***

Малыш вовсе не спал — вопреки ожиданиям директора, который наложил на него усыпляющие чары, чтобы ребёнок не мешал. Маленький Гарри смотрел в чёрные, как бездна, глаза, видневшиеся из‑под капюшона. Несколько мгновений он обдумывал услышанное, а затем слабо кивнул, соглашаясь со словами незнакомца. Гарри Поттер был не простым ребёнком. Да, он — волшебник, но, что важнее, он, подобно коту, обладал девятью жизнями. Свою первую жизнь он прожил — и она закончилась трагически: погибли многие дорогие ему люди. Именно поэтому Гарри поставил перед собой цель: в следующей жизни он исправит ошибки и сделает всё возможное, чтобы не допустить прежних бед. Хель — само воплощение Смерти в мире людей — заинтересовался столь необычной личностью и решил помочь мальчику в его начинаниях. К тому же это могло развеять его вечную скуку хотя бы на какое‑то время. Хелю было противно осознавать, что какой‑то директор школы берёт на себя право вмешиваться в судьбы множества людей и диктовать им, как жить. Он видел, как складывалась жизнь Гарри в первом воплощении, и его возмущало, что Дамблдор манипулировал мальчиком, словно кукловод, дёргая за ниточки, — а мальчишка тут же оказывался там, где это было нужно старику.

***

После того как Хель забрал маленького Гарри в свой замок, дни понеслись один за другим. И вот мальчику уже исполнилось пять лет. За это время Гарри понял, как изменить свою судьбу и исправить ошибки, совершённые в прошлой жизни. У него даже появился друг — Локи Лафейсон, бог обмана и озорства. Они быстро нашли общий язык: оба сверкали волшебными зелёными глазами, когда в их головах зарождались новые идеи — как подшутить над друзьями и другими обитателями мира смерти. Между мальчиками ощущалась таинственная связь, необъяснимо притягивавшая их друг к другу. Локи не понимал её природы и не раз спрашивал Хеля, что она может означать. Но тот неизменно отвечал: — Ещё не время раскрывать эту карту. Всему своё время.

***

POV Гарри Встав с кровати, я потянулся и вдруг вспомнил: сегодня мне исполняется пять лет! Скоро придут Локи и его сводный брат Тор — мы будем праздновать. Интересно, что подарит мне старший братик Хель? Я хорошо помню свою первую жизнь. В ней не было ни любящей семьи, ни надёжных друзей — только одиночество и постоянные испытания. Больше всего я тогда мечтал о старшем брате: о том, кто будет учить меня новому, подставлять плечо в трудную минуту и просто быть рядом. Но теперь всё по‑другому. Даже если Хель — сама Смерть, мне всё равно. Он стал для меня настоящей семьёй. Он дал мне то, чего я никогда не знал: теплоту объятий, поддержку, знания и ощущение, что я кому‑то по‑настоящему нужен. Рядом с Локи и Тором я впервые почувствовал, каково это — иметь друзей, с которыми можно смеяться, придумывать шалости и просто быть собой. Иногда я ловлю себя на мысли, что в теле пятилетнего мальчика живёт взрослая душа. Я помню слишком многое, думаю слишком серьёзно, анализирую каждый шаг. Но в этот особенный день я хочу просто быть ребёнком — беззаботным, радостным, полным восторга перед предстоящим праздником. Пора спускаться вниз. Пока я размышлял об этом, успел закончить утренние дела и одеться. Спускаясь по лестнице, я услышал весёлый гомон и смех из гостиной — и сердце забилось чаще от предвкушения. Я улыбнулся и ускорил шаг.

***

Гарри медленно спускался по лестнице, а голоса из гостиной становились всё громче — переливались смехом, спором, нетерпеливым ожиданием. Наблюдатель, будто застывший в тени коридора, мог бы заметить, как мальчик на мгновение замер на предпоследней ступеньке, прежде чем сделать последний шаг. Он был совсем мал — на вид не больше пяти лет. На нём была простая магловская одежда: светло‑голубая рубашка с короткими рукавами, заправленная в тёмно‑синие шорты до колен, и удобные коричневые сандалии. Волосы у Гарри были растрёпаны, как после долгого сна, а зелёные, цвета летней травы глаза сияли предвкушением праздника. Когда он вошёл в гостиную через дверной проём, картина перед ним ожила. В комнате царила атмосфера дружеского оживления. У камина стоял Хель — высокий, статный, в длинном чёрном плаще с серебристой вышивкой по краям, напоминающей переплетение звёздных путей. Под плащом виднелась тёмно‑серая туника с высоким воротом и чёрные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги. Его лицо было спокойным, в глазах, подобных бездне, где мерцали и гасли целые галактики, на мгновение вспыхнула тёплая улыбка — словно далёкая звезда подарила свой свет одному‑единственному зрителю. Рядом с ним, широко расставив ноги и размахивая руками в пылу спора, возвышался Тор. Могучий, с копной золотисто‑рыжих волос, он был одет в кожаную броню с медными заклёпками, поверх которой накинут ярко‑красный плащ. На поясе висел массивный молот, а на лице играла озорная улыбка. Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял Локи. В отличие от брата, он выглядел более утончённо: на нём был тёмно‑зелёный камзол с серебряными пуговицами, чёрные облегающие брюки и высокие ботинки. Его чёрные волосы были слегка взъерошены, а лукавая улыбка выдавала очередную затею. Возле окна стояли две девушки лет двадцати‑двадцати трёх, поражавшие своей неземной красотой. Первая — с длинными серебристо‑белыми волосами, ниспадавшими волнами до талии, — повернулась к Гарри, и в её глазах, голубых, как самое чистое небо, сверкнуло что‑то таинственное и удивлённое. На ней было воздушное платье цвета лаванды с кружевными рукавами и тонким серебряным поясом, подчёркивавшим талию. Лёгкий блеск на коже создавал впечатление, будто она светится изнутри. Вторая девушка, с короткими тёмно‑каштановыми волосами и янтарными глазами — как самый чистый и прекрасный янтарь, — улыбнулась мальчику. Её наряд состоял из тёмно‑бордового корсажа с золотой вышивкой и длинной юбки цвета осенней листвы. На шее поблескивало ожерелье из мелких янтарных камней, гармонировавших с цветом глаз. Все оживлённо спорили, но спор прервался в тот же миг, когда Тор заметил Гарри. — А вот и именинник! — громогласно объявил он, и комната тут же наполнилась приветственными возгласами.