Тихие комнаты и кошачьи сердца

Дождь стучал по крыше Поместья Бабочки, ровный и монотонный, словно пытался смыть грехи и смерти, въевшиеся в землю. В одной из комнат, залитой мягким светом бумажного фонаря, было так тихо, что слышалось шипение масла в ночной лампе. Уютно.. Мицури лежала, уткнувшись лицом в подушку и думала. Ее радужное хаори было аккуратно сложено на сундуке, словно сброшенная с себя яркая, но невыносимо тяжелая кожа. Та старалась дышать бесшумно, но каждый вдох отдавался в ушах оглушительной тревогой. Шинобу привела ее сюда после очередной миссии, закончившейся не только победным криком, но и в этот раз потерей Она сидел у низкого столика, не двигаясь, его разноцветные глаза были прикованы к струе пара, поднимавшейся от чашки чая,который хашира принесла коллеге в качестве успокоительного Собственное хаори бабочки, узорчатое, как крылья бабочки, висело на стене, казалось, поглощая весь скудный свет в комнате. Между ними висела стена из невысказанного - стыд и горе Мицури за свой "провал" и молчаливое понимание и сочувствие Шинобу Первым нарушил тишину мягкий шорох, а не кто-то из девушек Из-за ширмы вышла маленькая рыжая кошка, любимица Мицури. Она зевнула, потянулась и, не спеша, подошла к кровати. Ткнулась влажным носом в ее сжатый кулак. Мицури вздрогнула, но не отдернула руку. Кошка принялась настойчиво вылизывать ее пальцы, шершавый язык скользил по костяшкам, смывая невидимую грязь, успокаивая невысказанную дрожь. - Она прямо как чувствует.. - тихо сказала Мицури, ее голос прозвучал хрипло от сдерживаемых слез пока та чуть хихикнула с этой милой картины - Чувствует, когда мне плохо.. Шинобу медленно перевела взгляд - Животных не обмануть словами или действиями,милая.Они видят все как есть Собственная кошка Кочо, крупная, невозмутимая и элегантная серая кошка, спавшая свернувшись калачиком в углу палаты, подняла голову. Та лениво встала, потянувшись и тяжелой, грациозной походкой направилась к Шинобу. Запрыгнула хозяйке на колени, устроилась поудобнее и начала мурчать как маленький моторчик, утыкаясь мордой в его живот. Шинобу, конечно, не оттолкнула кошку. Вместо этого, её тонкие пальцы сами собой утонули в густой серой шерсти, и кажется, лишь на долю градуса напряжение в плечах ослабло. Даже сейчас Шинобу все еще выглядит такой элегантной... Поймав себя на этой мысли Канроджи застыла на мгновение, почувствовал лёгкий румянец на своих щеках - Она делает то же самое - произнесла Шинобу, и в её спокойным мягком голосе послышалась едва уловимая, но реальная трещина грусти - "После тех ночей, когда снятся старые сны. Когда в ушах звенит не детский смех, а предсмертные хрипы.." Мицури перевернулась на спину, смотря на потолок. Рыжая кошка, воспользовавшись моментом, устроилась у нее на животе давя теплым тельцем, разминая себе своеобразную подушку - Мы похожи, Шинобу-сан. - прошептала она - Двое сломанных обо что-то прошлое клинка, которые пытаются склеить друг друга, но боятся сломать другого, хах! - Мы не склеиваем, Канроджи-сан..- поправила Шинобу, глядя на нее поверх чашки. Её взгляд казался тяжелым и прямым. - Мы учимся жить с трещинами. Как красивые расписные игрушки, знаешь? - И шрамы становятся частью узора.. - вдруг продолжает лежащая, в её голосе нету уже прежней горькой до тошноты скорби и стыда Рыжая кошка вдруг встала и, переступив через Мицури, прыгнула со кровати. Она подошла к Шинобе и, потершись о его ногу, издала требовательное "Мяу!" Затем вернулась к Мицури и повторила тот же жест. Она ходила между ними, как маленький, пушистый мостик через пропасть их молчания. Словно кошка все реально понимала, сразу с обеих сторон и старалась помочь или просто выразить то как этот все выглядит со стороны Шинобу медленно поднялась. Ее кот спрыгнула с колен Та подошла к кровати Мицури и села на край, спиной к коллеге, давая ей пространство, но уже находясь в ее поле досягаемости. - Мне снилась сестра.. - вдруг сказала Кочо и в тишину, разрывая ее, как тупой клинок плоть. - Не такая, какой я ее помню. А такая, какой она могла бы стать, быть сейчас... Она смеялась. А потом ее лицо искажалось ужасом. Моя вина. Всегда моя вина. Не так ли? Она сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но прежде чем она успела причинить себе боль, теплая рука устроилась на ее плече Это была рука Мицури. Та смотрела на "коллегу" с смесью сочувствия и попытки понять ее горе, хоть та и понимает что ей точно не понять потерю сестры, ведь та ее никогда сама не переживала Шинобу закрыла глаза, и слезы, наконец, потекли по вискам, горячие и беззвучные. Она не пыталась их сдержать. Больше нет. Она больше не скрывает свои эмоции и ту злость за улыбкой как всегда старалась Канроджи же не в силах смотреть на это,перевела взгляд,мокрых от начинающихся "совместных" слез, в окно, на струи дождя. Но рука хашири любви теперь касалась плеча хаширы насекомого. И лично им двоим казалось этого достаточно. Точка контакта была маленькой, но невероятно прочной. Якорь в бушующем море ее памяти. Рыжая кошка устроилась у ног Мицури, свернувшись калачиком в который раз. Серая кошка же мурлыкала, лежа рядом с рыжей. Они вместе снова нашли друг друга Также как их хозяйки. А Мицури сидела рядом, молчаливая, но явно желающая что-то сказать Они не говорили о любви. Это слово было слишком хрупким и ярким для их потемневших и "грешных" душ. Они не держались за руки. Их руки были слишком заняты - одна сжимала рукоять клинка и прошлой травмы, другая - тоже рукоять своего клинка и призрак прошлых лет Но в этой тихой комнате, под аккомпанемент дождя и кошачьего мурлыканья, два сильных, но сломанных человека учились дышать в унисон. Их раны не затягивались Нет. Такие раны не то чтобы лечатся... Но кошки, эти маленькие, мудрые целители, согревали их, вытягивая боль наружу, замещая ее теплом. Также как и их мелкие действия. И когда Шинобу вдруг уснула, ее дыхание выровнялось, а пальцы разжались. Её голова все также элегантно, но устало упала на плечо Канроджи Мицури осторожно накрыла ее "коллегу" пледом у своей койки, которое сбросила рыжая проказница. Она не ушел. Она остался сидеть рядом, слушая, как дождь затихает, а мурлыканье кошек и ровное дыхание сливаются в один тихий, исцеляющий напев. Мицури,если честно и сама не ожидала что все так обернется Что ее горе и неудачная миссия, после которой ей решила помочь Шинобу,обернется в такой разговор,с кошками и обсуждением травм прошлого. Их общая боль никуда не делась. Но сейчас ей просто не было места. Ее вытеснили тепло и это хрупкое, едва родившееся чувство - не исцеление от травм и "грязи", а передышка. И для них обоих этого было достаточно. Им явно не надо много. Не сейчас. Точно не сейчас.