Не твой уровень

Десять лет - слишком большой срок, чтобы сохранить какие-то необъяснимые чувства или эмоции при себе. Десять лет делают тебя старше, мрачнее и дарят проблемы со здоровьем, которые ты себе и представить не мог. Через десять лет люди воспринимаются иными, от жизни хочется другого, а от себя ты устал так, что словами выразить сложно. Если бы Дэниела Атласа спросили, где бы он хотел видеть себя через десять лет тогда, он ответил бы «В строю». Сейчас ему больше всего хотелось оказаться подальше от себя. К моменту получения карты он был морально раздавлен, страдал от болей в пояснице и не смотрел дальше вечерней телепрограммы. Обнаружив карту, он как будто ожил. Пробежавшись по тексу на ней, Дэниел не запомнил ни единого сомнения в написанном. Позже он проанализирует те события несколько раз, конечно же, ведь его обведут вокруг пальца – его, человека, способного прокрутить всю колоду карт за несколько секунд, завладеть чужим вниманием, заставить исчезнуть то, что исчезать не должно, и сотворить то, чего на самом деле не существует. При виде карты он ожил настолько, что забыл обо всех своих текущих проблемах. Без карты он бы даже не заметил, что по всему городу расклеены их лица. Дэниэл замер перед одной из афиш дольше обычного. Десять лет, хватит уже. Десять лет – это достаточный срок, чтобы внутри угасло сожаление, раздражение, горечь и все те старческие эмоции, которые вылезают каждый раз, когда ты ностальгируешь. Отвратительно. Попасть на шоу под их собственным именем не составило труда. Дэниэл поглядывал на сцену – воистину, век технологий – и был удручен собственным видом со стороны. Не то, чтобы он себя в зеркале каждый день не видел, но все же 3Д модель выглядела еще хуже, на его взгляд. Выступление его почти не впечатлило. На сцену он почти не смотрел, ведь там показывают только то, что ты хотел бы видеть, но не то, что на самом деле важно. И хотя ему очень хотелось посмотреть, Дэниел разглядывал толпу. Он быстро отметил юркую девчонку, что сновала между зрителями. Чуть труднее было найти третьего человека – видимо, технического гения. Даже при его многолетней тренировке заметить нужных людей вышло не так уж быстро. Он вспомнил несколько паролей, провел по айпаду, не забывая контролировать ситуацию внизу, и к полицейским сигналам уже понимал всю суть происходящего. Как будто он и не лежал вчера перед телеком, думая о ничтожности собственной жизни. Без лишнего труда миновав прибывших полицейских и свистнув у одного из них фуражку, Дэниел поймал такси и добрался до нужного места без спешки. Поднялся на промышленном лифте – умно, после чего с удовольствием присел в кресло в темном месте. Лофт, так они это называют. По мнению Дэниела, обычный свинарник. Он листал лениво ленту новостей фэйсбука, дожидаясь звуков лифта. Дети ему… понравились. Полные эмоций, желания жить и что-то менять. Давно он этого не ощущал. Последние десять лет он консультировал фильмы о фокусниках, ставил трюки и работал на всех киногигантов, которые только водились в Штатах. Это приносило ему много денег, но никакого душевного удовлетворения. Если задуматься, он потерял его с последнего выступления. Дело было даже не в выступлении, но в том, что на секунду он позволил себе… посмотреть не так. Это стало достоянием чужого внимания, и не было ничего омерзительнее слышать тихое: «Он? Не твой уровень». Не твой уровень. Лозунг последних десяти лет, когда он руководил многими проектами на телевидении и в кино в обмен за собственную безопасность и анонимность. А какой у него уровень? Чертов Дилан. Кто просил его открывать рот? Как Дэниел позволил ему заметить? Брошенная с ухмылкой фраза, и вот он погружается день за днем в ненависть к самому себе. Минусов много, это так. Плюсов… Может быть, когда-то они и были. Все дело в том, что в момент последнего дела ему как будто показалось… Десять лет спустя все эти воспоминания поблекли. Другая жизнь, другой уровень. Не твой, Дэниел, уровень. Несколько раз он бронировал билет на круизы. Несколько раз отменял. Один раз отменил, но не смог заставить себя поехать. Что бы он тогда сказал? «Я пришел доказать, что мне плевать на эти уровни?». Чем больше проходило лет, тем больше Дэниел убеждал себя, что ему там места нет. Он, конечно, исправно следил за соцсетями Джека, и даже почти смог поверить в то, что и возникшая симпатия покрылась таким же слоем пыли. Никто из них друг другу не писал. Они не друзья и никогда ими не были. Коллеги, сотрудники, временные приятели – это пожалуйста. «Око» замолчало, казалось, навсегда. В тот день, когда Дэниел удалил иконку с инстаграмом, он обнаружил карту перед собой. Наверное, так чувствуют себя утопающие люди, которые почти забыли, что такое кислород. Адреналин от предстоящей опасной сделки, авантюра, построенная только на самоуверенности – разве это может изобразить компьютерная графика или построенные нетфликсом декорации? Даже спина как будто перестала болеть, когда они с детьми разбирали предстоящий план час за часом в ущерб сну, но не еде, ибо дети оставались детьми. Дэниел без одобрения во взгляде давал им возможность чмокать модным раменом, закусывать острыми крыльями и хлебать колу, потому что без этого их фантазия становилась ограниченной. Его раздражала чрезмерная напыщенность Боско, но если «Око» считало, что у него есть талант, то Дэниел не стал спорить. Он пока ничего такого не заметил. Ни одной мысли о том, что его могут посадить. В конце концов, терять ему нечего. Кроме больших денежных накоплений, ничего, кроме распространенного остеохондроза, Дэниел за все это время не приобрел. Ему некому было звонить, некого ставить в известность, да никто и не поднял бы тревогу, если бы в один день он просто исчез. Никаких прекрас, характер его был отвратительным, умещался в модное слово «Душнила» и только. Падающую с годами самооценку Дэниел пока успешно компенсировал демонстративной самоуверенностью. Но когда Джун предложила ему ибупрофен после длительного разбора карты Антверпена, ведь он не сразу разогнулся, Дэниел в конце концов пал духом. Спасибо, что никто больше на этот счет проезжаться не стал. В нужный день он, правда, уверенность в успехе вернул. Пара бокалов, и он в строю, отложив самобичевание и внутренние переживания в ящик подальше. Впереди дело, а на него нужно идти так, как будто за тобой горят мосты. И Дэниелу это нравилось. Нравилось хамить в лицо очередной богатой дуре, понимая, что она все равно ничего ему не сделает. Нравилось владеть вниманием случайных зрителей, пока дети проворачивали фокус. Сжимая в руках миллиард долларов, Дэниел больше всего кайфовал от того, что у него почти вышло. Почти, потому что дальше все пошло не по плану. Никаких переживаний на этот счет у Дэниела родиться не успело. В целом, он и так был готов к попаданию в участок и просмотрел пару запасных вариантов побега, но вряд ли это могло пересилить человека, оттолкнувшего его от здоровенных амбалов Вандерберг. Если можно было стать еще привлекательнее, то Джек это сделал. Если можно было метать карты еще более уверенно, то он и к этому пришел. Прошло всего несколько секунд, но Дэниелу показалось, что целая вечность. - Какого черта, - только и сказал он. - Я приму это за «спасибо», - подмигнул ему Джек. Широкая его улыбка ничуть не изменилась, и он толкнул Дэниела в сторону, передавая кому-то из детей. Мгновение, и он увидел длинные рыжие волосы – Хенли, он не видел ее еще дольше. Давление, возможно подскочило намного выше, чем признанные 120 на 80, потому что, кроме шума в ушах, Дэниел ничего не слышал. - Скорую вызывать некогда, - услышал он сверху, и это ненадолго привело Дэниела обратно в чувство. Нескладный Боско тащил его за собой, хотя в душе, вероятно, сильно хотел оставить там. - Отвали, - отпихнул он чужую руку. Времени думать не было никакого. На крыше он с тихой радостью увидел Меррита – может быть, не так уж он и стар на его фоне – и лишь на баркасе посреди реки удалось выдохнуть. Взгляд скользил по людям, которых он так давно не видел. Еще бы отдышаться удавалось так же, как десять лет назад. - Ибупрофенку? – услышал он опять из-за спины, и агрессии внутри почти удалось вырваться. Дэниел едва ли удостоил хамоватого ребенка взглядом – если можно уничтожающим взглядом смотреть снизу вверх – и перевел взгляд на старых знакомых. Конечно, карта не одна. Как ему вообще пришло в голову, что его отправят одного. С его неспособностью налаживать отношения, кто бы доверил ему воспитание трех упрямых детей? - Хэнли, - пробормотал Дэниел виновато. Его помощница выглядела потрясающе. Сложно представить, что она – мать троих детей и одной собаки. Ее внимательный взгляд без труда опознал в нем все текущие проблемы. Она вздохнула и обняла его. - Было бы здорово, если бы ты принял хоть одно мое предложение, - проговорила она ему на ухо. – Я зла на тебя, но поговорим об этом дома. - Я не хотел мешать. Хэнли отпустила его, и он пожал руку Мерриту. - Хреново выглядишь, - сообщил ему гипнотизер. - Следую твоему примеру, - сообщил Атлас, но на самом деле чрезвычайно был рад его видеть. С огромным трудом он поднял взгляд на Джека. С аритмией он был давно знаком, но сейчас – это какой-то новый уровень. А эти улыбающиеся глаза – не его уровень. - Рад видеть, - Джек протянул ему руку. – Хоть один лайк бы поставил. Хотя Дэниел хотел бы быть обнятым. Не его уровень. - Круизы – не мое хобби, - грубовато отрезал он. Джек забрал руку, едва заметно пожав плечами. - Не всех зовут в Нетфликс. Он следил за ним? Атлас погрузился в самоуничтожение параллельно происходящему разговору. Какая религия запрещала ему быть помягче? Ведь он рад их видеть. Очень рад. Так рад, что, если бы было возможно, он не отрывал бы от них взгляда. От него. Слоя пыли как не бывало. Все прежние ощущения, некоторая слабость внутри – все это прогрессировало так, как если бы готовило бунт все это время. Было сложновато дышать – или это от холодного воздуха невралгия с миозитом? – и еще сложнее адекватно участвовать в разговоре. В конце концов, они вылетели из гостиницы в чем были, и Дэниел сразу же отдал свой пиджак Хэнли. Ее голые плечи вызывали у него озноб. Она с благодарностью на него посмотрела. Но внутри то Дэниел меньше всего хотел оставаться на ветру. Своим потреблением ибупрофена он явно обеспечил не одну компанию по его производству. Опять будет не уснуть. На его плечи шлепнулась кожаная куртка. Дэниел опешил. - Деду с больной спиной нужнее, - Боско отвел от него взгляд. Дэниел поборолся с желанием скинуть ее немедленно, но почему-то передумал. Он кивнул – как если бы это сошло за «спасибо» - и большую часть дороги он провел рядом с Хэнли, хотя слушал ее едва. Все эти разговоры о доме, детях, собаке – боже мой, как он от этого далек. Сложно было представить, в какой вселенной это было бы возможно для него. Не хотел бы? Не хотел бы оставаться в одиночестве, когда по ночам так плохо. Когда болит и тело, и душа, а дальше ничего нет. И никого нет, потому что он уже все просрал. Если он просрал то, может, выйдет… Выйдет сейчас? Он прислонился к бортику баркаса, мельком посмотрев в сторону Боско. Упрямый ребенок не смотрел на него, но явно мерз, что было заметно по миллиону мурашек на шее и руках. Возможно, Дэниел засчитал попытку. К тому же, эти мысли давались ему легче Джека. Пока он раздумывал о том, чтобы вернуть куртку, он не видел обращенных на него взглядов. - Кто-нибудь еще видит слона в комнате? – уточнил Меррит так, чтобы не слышал Дэниел и дети. - Не начинай, - Хэнли положила ему руку на плечо. Она посмотрела на Джека, и тот промолчал. Без своей фирменной улыбки он выглядел потерянным. – Если ты захочешь, мы можем это обсудить. Я пыталась, но вы не приняли ни одного моего сообщения. - Я не хотел пересекаться с Лулой, - помедлив, сообщил он. – Я виноват перед ней. - Она не считает тебя виноватым в том, что ты влюблен в другого человека, милый, - Хэнли переложила руку поддержки на него. – Мы хотели… помочь. - Теперь это вообще все не важно, - он встал так, чтобы не видеть Дэниела в чужой куртке. Когда-то… Когда-то ему удавалось попасть под его защиту и своеобразную заботу. В какой-то момент Джек был уверен, что к нему подойдут, но потом… - Десять лет – это чрезвычайно большой срок, - произнесла Хэнли философски. – Я собиралась устроить вам свидание раза четыре, - Джек уставился на нее широко открытыми глазами. – Что, ты думаешь, Лула станет от меня что-то скрывать? Женщины в декрете очень скучают, дорогой. Нам больше нечего было обсуждать. И, видимо, не будет. Дэниел как раз оттолкнулся от бортика и вернул куртку Боско. Дети смотрели на него с любопытством. - В следующий раз обвяжусь шарфом из собачьей шерсти, - пообещал он детям. Джун загадочно сверкала глазами. - Можно просто встать рядом с нами, - она потянула его за руку, и мгновением спустя Дэниел оказался закрыт от ветра, только не курткой. Незнакомое ощущение кого-то в личном пространстве включило все защитные реакции. Через секунду он вырвался из объятия, согласие на которое он не давал. От гнева пополам с чем-то, о чем Дэниел еще думать не хотел, он вернулся к своим Всадникам, и те сделали вид, что ничего не заметили. До утра они разъехались, толком не обсуждая, кто где остановился и будет ночевать. Чем меньше они знают, тем меньше выдадут на допросе. *** Дэниел посчитал оставшиеся таблетки. Спина ныла нещадно, ровно как и шея. Все его старые трюки давали о себе знать, а предстоящий трехчасовой перелет, даже на частном самолете, не радовал. Он прибыл в аэропорт одним из первых. Частный самолет «Ока» подчинялся только ему, и каждый раз, когда он делал заявку через только ему одному известный номер, в ответ приходило сообщение с местом и временем. Дэниел накинул капюшон и сквозь сильный ветер прошел вслед за проводником в сторону Джета. Внутри уже слышались восторженные голоса детей. Он махнул всем без лишних слов. - Это что, всегда так? – Джун сжала бутылку с колой, которую уже успела достать из бортового холодильника. - Это.. Дилана Шрайка, - пояснил Дэниел девочке, и та пожала плечами – история фокусов ей была чужда. Зато Чарли выдал свою порцию восхищения. Дэниел промолчал. Из-за Шрайка каждый раз, когда он решался посмотреть в сторону Джека, все внутри него переворачивалось. - А камень? – спросил Чарли с почтением. - У меня, - он отмахнулся от этого идиотского почтения. Его мечтой было лечь и не двигаться ближайшие три часа, на что он серьезно рассчитывал. - Милый, давай я попрошу супруга устроить тебе сеансы, - Хэнли села рядом с ним на кресло. – У меня тоже все болит, - призналась она. – Таскать детей на руках просто убивает мою спину! – она закинула ногу на ногу в шикарных туфлях. - Не таскай, - предложил Дэниел. Совершенно невозможно было вести разговор так, чтобы не обращаться к Джеку, так мало их было. - Вот будут у тебя дети, и мы поговорим, - она щелкнула Дэниела по носу. - У меня не будет детей, ты же знаешь, - он отпихнул ее руку, намереваясь уснуть на подушке-бублике. - А кто тебе запрещает их усыновить или нанять суррогатную мать? – Хэнли не собиралась умолкать. – У мужа есть друзья, они… - Господи, Хэнли, отстань, - простонал Дэниел. – Вон, спроси этих детей, я не гожусь в отцы. - Я бы спросила, но выйдет двусмысленно, - сообщила она заносчиво, и Дэниел только непонимающе поморгал. После этой его вспышки от него наконец все отстали, и даже ушли к столу в другой части самолета. Таблетки начали действовать, и Дэниела начало вырубать. Разговор доносился приглушенно, да и Дэниела не особенно интересовали личные новости. К тому же он мог успешно избегать Джека дальше… Если бы он, конечно, не сел рядом с ним. Дэниел не уследил за выражением лица. - Извини, это всего лишь я, - туманно сообщил он. Дэниел не очень понял намеков, поэтому просто склонил голову, чтобы смотреть на него, а не игнорировать. Это было бы совсем невежливо. Самолет набирал высоту, и в ушах звенело от перепада высоты. – Не у всех была возможность работать в Нетфликсе. И мне эти круизы… Они мне не нравятся. - Чего ты передо мной оправдываешься? Почему он вечно звучит так грубо? Нормально же спросить хотел. - Да, ты прав, - Джек резко встал и ушел в сторону стола. Дэниелу оставалось лицезреть красивую ровную спину, затянутую серой жилеткой. Очередную премию зрительских антипатий он заслужил меньше, чем за минуту. И ведь надо было сказать, что он тоже не в восторге от своей работы, она лишает свободы, творчества, заставляет слушаться черных костюмов с большими деньгами… Он и так достаточно заработал. В какой-то вселенной он мог бы предложить Джеку встречаться, а там, вероятно, ему хватило бы денег жить в какой-нибудь приятной провинции на берегу моря. И, возможно, рассмотреть этих вечно нужных обществу детей, если бы Джек этого захотел. Обычно Дэниела не накрывали подобные фантазии, это все таблетки. Он честно пытался уснуть, но игнорировать следующего гостя в своем личном пространстве не получалось. - Что? – немного зло спросил он, склоняя голову. Кудрявый высокий молодой человек не очень подходил под описание ребенка, но пока Дэниел только так и воспринимал его. Без бравады и вне зала он выглядел не таким уж храбрым. - Массаж умею делать, - пожал плечами он, уставившись на Дэниела. - Чрезвычайно за тебя рад, - отозвался Дэниел. Он закрыл глаза, обозначая, что разговор окончен. – Ты же не был моим фанатом, с чего вдруг? - Мне вечно нужно… помогать, - ответил Боско, и Дэниел от помощи отказался. Он не любил, когда его трогали вне определенных моментов. *** Замок с фокусами был потрясающим. Головокружительные секреты таились в каждой комнате, и когда они разбрелись по сторонам, Дэниелу снова достался упертый Боско. Симпатии к нему не было никакой, гнева или злости уже тоже. К тому же, Дэниелу хотелось узнать, что такого в нем крылось, что могло бы привлечь «Око». Он вынудил его показывать фокусы, и тот поддался на провокацию. - Он опять это делает, - пробормотал Джек, и Хэнли, изящно сменившая платье, случайно услышала. - Милый, кто и что делает? – уточнила она, улыбаясь от той непринужденной атмосферы между людьми, что любили одно дело. - Дэниел. Он… покоряет, - не сразу нашел нужное слово Джек. Хэнли проследила за его взглядом. Дэниел опустил руки на чужую талию несколько раз подряд, не отрывая взгляда от высокого кудрявого мальчика – кажется, Боско – после чего продемонстрировал камень в руке. Когда-то и она поддалась, пока не узнала, что ее обаяние и женские чары бесполезны. Когда Дэниел меньше всего об этом заботился, он выглядел неповторимым. Был уникальным. Его руки двигались быстрее, чем мысли людей напротив. Взглядом он удерживал чужие взгляды с такой силой, как если бы буквально приклеил к себе клеем. - Тогда мальчик пропал, - выдала она с сочувствием, но затем поняла, что сказала явно не то. У Джека была такая боль во взгляде, что ей и самой на минуту стало плохо. – Хорошо, ну, почему ты не скажешь сейчас? Если ничего не изменилось спустя столько лет. - Что я скажу, - Джек отвел взгляд. – Что я… Звук полицейских сирен застал их врасплох. Разбегаться пришлось в том же порядке, в каком они знакомились с замком. Крутящаяся комната спасла их, но в то же время Дэниел ударился всеми частями тела, которыми только можно было. К тому моменту, когда они показались под землей, он не мог толком дышать и ровно стоять. Он думал, больнее уже не будет, когда Таддеуш прямо перед ними закрыл глаза. Так больно ему еще не было. Лучше бы он подставил себя. Кто-то тащил его за собой в сторону выхода. Перед Дэниелом стояло только расслабившееся лицо, ставшее теперь уже маской. Он с трудом пошел за тем, что тащил его изо всех сил. Идти было больно, но физическая боль почти ничего не стоила по сравнению с моральной. Уже на воздухе он ощутил, как сильно кружиться голова. Дышать глубоко было невозможно, появлялась боль, за ней кашель. Стоять было еще сложнее, начинал ныть поясничный отдел и стрелять по задней поверхности ноги. Да лучше бы его действительно прямо там и пристрелили. Он без всякого стеснения повис на Боско, и тот держал его под руку и за спину, как если бы это было самым логичным делом. Хэнли стащила туфли. - Нам нужно в участок. Они ругались несколько минут, прежде чем Хэнли пришла в голову идея. Она набирала номер Лулы в мобильном телефоне, и все они двинулись дальше, по обозначенному Таддеушем пути. До укрытия было более километра, и Дэниел не помнил дороги дольше. Хэнли шла босиком, но не жаловалась, только беспокойно смотрела на Дэниела, словно он вот-вот отъедет. Дэниел хотел бы героически идти самостоятельно, но любая попытка вырваться пресекалась. На какой-то момент он возмущенно посмотрел на Боско снизу вверх – опять – но тот и не думал спорить. - Могу и на руки взять, - сказал он с некоторой ухмылкой. Дэниел поблагодарил себя за отсутствие способности краснеть. - Пошел ты, - пробормотал Дэниел, понимая, что вообще-то может и взять. В укрытии он первым рухнул на пыльный пол. От него ничего не зависело, потому он только свернул куртку и подложил ее под голову. Перед его взором мелькали все его старые трюки, все ушибы и переломы, которые он заработал на этом пути. Фактически, вся его боль сейчас – это последствия очень тернистого пути, чтобы стать «тем самым» Дэниелом Атласом. На полу было прохладно, но прямо сейчас это было меньшим из зол. На руках уже начинали темнеть синяки. - Черт, это что, - Хэнли отпихнула его руки, когда он постарался натянуть рукава. Она расстегнула рубашку, рассматривая нарастающие лиловые кровоподтеки на грудной клетке Дэниела. – Это что? – она уставилась ему в глаза, пылая от негодования. - Ничего страшного, - он отодвинулся подальше и постарался застегнуть рубашку. Пальцы не очень слушались. – Переел обезболивающих и покатался на неудобной карусели. Хэнли уставилась на Боско. - Ну там была комната.. Она крутилась, - он обрисовал вкратце ситуацию. Он как раз вытаскивал таблетки из кармана кожанки, но тут же передумал и засунул их обратно. Хэнли зашипела. - Тебе лучше в больницу. Дэниел смерил ее гневным взглядом. Какая больница, если он последние дни счастлив, как никогда? Добровольно отказаться от этого и вернуться в свою ежедневную серую, бесполезную жизнь? - Через пару дней все будет нормально. Просто больше не буду трогать таблетки, - поднял руки Атлас. - Почему ты не сделаешь операцию… Ну или что там делают? – Хэнли прислонилась к стене, обняв колени. - Потому что после операции нужна реабилитация, - «и я не хочу быть дома один взаперти полгода», - не стал он продолжать вслух.  - Тебе что, денег не хватает? Я уверена, мы соберем… - Да нет, Ривз, успокойся, все отлично, я просто полежу, - он постарался ей улыбнуться. Режим тревожной мамы она включала зря. На какое-то время воцарилась тишина. В темном пыльном доме было сильно прохладно, и Чарли благородно укутал Хэнли в пальто. Когда на деревянных стенах появились синие проблесковые огни, Дэниел осознал, что его могут забирать прямо отсюда, потому что ни шагу лишнего он не сделает. Однако он не успел и вякнуть, как его подняли, словно нахулиганившего котенка под лапы, после чего оттащили в темный угол, который сразу не видно от двери. Джун влетела первой. Дэниел сполз по стене обратно. С ужасом он представил, что Мерриту приходится переносить в полицейском участке. К своему второму ужасу, несмотря на это, он почему-то засыпал. - А где Дэниел… - Что с ним? - Он вообще живой? – о, это что, Лула? У Дэниела не получилось открыть глаза. Перед тем, как окончательно потерять сознание, он ощутил теплые руки на своем лице, и это было, возможно, самое приятное из всех нелегитимных прикосновений, которое он переносил. *** Дэниел пришел в себя в номере отеля. Первые несколько секунд он не соображал, где он, кто он и что вокруг него. Затем события предыдущего дня начали возвращаться, и он попробовал пошевелиться. Каждое движение давалось ему с огромным трудом. Сев на кровати, он обнаружил себя в эластичных бинтах, которые не давали ему сделать полный вдох и спасали от боли. Синяки уже не росли, но покрылись некрасивым желто-фиолетовым оттенком. Он пошарил по кровати в поисках телефона. Надо собраться. Надо вытащить Меррита из лап этой дамы, даже если он в процессе где-то умрет. Он попробовал встать с кровати. В целом, все было не так уж и плохо. От синяков еще никто не умирал. Дэниел распортрошил сумку и постарался натянуть на себя футболку, но не получалось. У него просто не выходило поднять руки. И что он в таком состоянии может сделать? От досады Дэниел рухнул обратно на кровать. Десять лет ждать выхода на сцену и прямо перед ней грохнуться во весь рост и переломаться. Это он может. Открылась дверь. Дэниел повернул голову, прижав щеку к подушке. Дети. Все трое, они с виноватым видом втаскивали что-то шуршащее в его комнату. Джун прикатила что-то вроде столика, Чарли тащил большой термос, а на Боско навесили кучу пакетов с едой. - Вы живы, капитан? – улыбнулась ему девочка, помогая сесть. – Напугал нас до смерти вообще. Передрались все, надо скорую помощь, не надо, - она помогла Дэниелу натянуть футболку, моментально догадавшись, что у него не получилось сделать. - Кто-нибудь догадался вызвать Джет? – уточнил Дэниел. – До гонок меньше недели. - Чарли вызвал самолет на завтра, но… Но мы не можем позволить тебе участвовать, - Джун пихнула ему в руки термос с горячим чаем. - Я что, британец что ли? – удивился Дэниел. - Там вискарь, - кашлянув, добавил Боско. Дэниел рефлекторно подарил ему благодарный взгляд. - Конечно, я участвую, - непримиримым тоном сообщил Дэниел. – Где остальные? - Хэнли звонит детям. Мы с тобой. Лула… Лула куда-то ушла с Джеком… Боже, ну и драка была, - добавила она с большими глазами, и Чарли зачем-то ее толкнул. Дэниел оглядел детей. - Что за драка? – потребовал он объяснений. Из них троих в пол смотрел только Боско. - Ну, тебя же хотели в больницу, Хэнли и Джек, они вообще… Ух, - Джун опять толкнули. – Короче, мы победили. Мы решили, что ты не простишь нас, если мы отправим тебя в больницу. Дэниел оглядел троих еще раз. - Боско, - произнес он. Парень поднял на него испуганный – это что-то новое – взгляд. – Спасибо, - произнес Дэниел непривычное слово, и ему показалось, что внутри мальчика завелся счастливый щеночек. Его как будто слюняво облизали с ног до головы. Ужасное ощущение, конечно. – Но всю эту фигню я есть не буду, - он уже изучил пакеты с жареной курицей. - Извини, каши в доставке нет, - Чарли опять толкнул Джун. – Да задрал ты уже… А, - она словно о чем-то вспомнила. – Да, конечно. Нам надо срочно идти, - не очень убедительно сообщила она и смылась с Чарли быстрее, чем Дэниел успел что-то на этот счет сказать. - Я прочитал, что обезболивающие вызывают кровотечение в желудке, - спустя некоторое время начал Боско. – Тебе надо есть. - Забыл сказать, шутка про тетку мне понравилась, - прервал его Дэниел чисто ради любопытства, и снова ощутил эту странную волну от парня. Обтекая воображаемыми слюнями, Дэниел, тем не менее, поспешил прервать всю эту неловкую ситуацию. – Ладно, я поем, но после ты свалишь. - Само собой, - быстрее, чем это было бы искреннее, пробормотал Боско. Ели они в тишине. Дэниел не был уверен, сойдет ли курица в панировке за еду. Ему так же достался растаявший молочный коктейль, но выбирать не приходилось. Голода не было, но насчет язв в желудке мальчик был полностью прав. Стук в дверь прервал Дэниела на середине коктейля. Он с любопытством уставился на дверь. Открывать пошел Боско. Услышав знакомый голос, Дэниел поперхнулся и тут же скривился от боли. - Снова будем драться? - Боско, пусти его, - Дэниел постарался сесть прямее. Судя по полному ужаса взгляду Джека, что-то фиолетовое было еще и на лице. Для выступления это было плохо. Дэниел внимательно посмотрел на кудрявого мальчишку. Тот покраснел, но с места не сдвинулся. – Оставь нас, - велел он тихо, и Боско недовольно хлопнул дверью, оставляя их одних. - Какой воспитанный щеночек, - отозвался Джек. – Кусается, - он раздраженно посмотрел в сторону Дэниела. - По крайней мере, может меня донести, - рефлекторно парировал Дэниел, как раньше. Но почему-то вместо привычного обмена колкостями он наткнулся на незнакомую боль во взгляде Джека. – Ты пришел сказать мне, чтобы я никуда не летел? Джек молча кивнул. Он стоял посреди комнаты, весь пылая от гнева и раздражения, а Дэниел против логики и воли прикидывал, хватило бы ему остатков здоровой спины, чтобы утащить его в следующий раз на руках подальше от чужих глаз. Он был меньше ростом и намного худее Дэниела. Вообще можно и операцию сделать, чтобы его потом всю жизнь таскать. Если бы он, конечно, этого захотел. Вообще-то, если бы он только вздумал Дэниелу что-то приказать, Атлас бы его послушал. Это был бы, вероятно, шоковый контент для всех Всадников. Его было очень легко расплавить Джеком, если бы он об этом знал и того пожелал. - Ты… Ты идиот, - бросил ему Джек и покинул комнату так стремительно, как будто Дэниел только что не про себя все это фантазировал. Когда все отвалили от Дэниела, он сполз на кровати и поставил будильник. *** От Дэниела требовалось только стоять и светить знаменитым лицом. Фиолетовые цвета Хэнли и Джун ему замазали, правда под всем этим слоем штукатурки все чесалось. Когда они обменяли камень на Меррита, Дэниел почти облегченно вздохнул. Но когда под ним провалился пол…. Он бы остался лежать там навсегда, если бы Джек не поднял его, потянув на себя. Он пошатнулся, не рассчитав вес Дэниела, и тот на несколько секунд навалился на Уайлдера не без явного удовольствия. Если бы, конечно, все не заныло с прежней силой. Он хотел отстраниться, но поперек его груди вдруг оказалась горячая рука. Он изумленно посмотрел на Джека, и тот упрямо посмотрел в ответ. - Теперь моя очередь тебя держать, - ответил он тихо. Стеклянная коробка не способствовала ровному ходу мыслей. Всадники не были склонны впадать в панику, но ситуация казалась безвыходной. Обсуждение было обрывочным. Дэниел ощущал каждый вдох еще больнее предыдущего. Он потыкал ребра, после чего зашипел. Одно из ребер было успешно доломано. Мгновением спустя поверх его руки легла горячая ладонь. Дэниел перевел взгляд с руки на Джека. Тот на него не смотрел, но кожа на щеках казалась краснее обычного. Эти ощущения были намного приятнее тех, что ему только что пытался навязать Боско. - Только не говорите мне, - Лула оторвала всех от обсуждения. Дэниел обнаружил, что негодование ее направлено на них обоих. – Не говорите мне, что все это время вы… просрали? - Что? – уточнил Дэниел. Джек молчал. - Мы вот-вот будем похоронены заживо, - она уперла руки в бока. – А вы так и не соизволили сообщить друг другу… - В том фокусе был мокрый песок… Дэниел с некоторым сожалением проводил руку Джека от своей груди. Идея с мокрым песком могла сработать, только… На некоторое время он отвлекся, скользя по напряженным рукам Джека, подтянувшегося к самому верху клетки. Незаконно выглядеть так хорошо десять лет спустя. Вода хлынула быстрее, чем песок. Своими руками они создали аквариум. Дэниел прислонился спиной к стеклу. Он лихорадочно скользил взглядом по клетке, думая, думая, думая… Холодная вода добиралась до пояса. Он без сомнений оперся на вернувшегося к нему Джека, как если бы он только этим всю жизнь и занимался. Объятие было настолько приятным, что мысли немного сбились, обнаружив, насколько мокрая белая рубашка облепила незнакомое ему тело. Подняв взгляд к лицу Джека, Дэниел осознал, что был арестован на месте преступления. Взгляд карих глаз его… совсем не осуждал. Не твой уровень, Дэниел. Не его, но почему так правильно прижимать его руку к себе и чувствовать его под боком? В конце концов, они близки к смерти, как никогда. Любой фокус может закончиться смертью. Когда ты идешь путем трюков, ты либо идешь до конца, либо жалок. Каждый из них мог задержать дыхание на восемь или девять минут. Надолго ли их хватит? - Дэни, - услышал он вдруг. Это совершенно незаконно, так его называть. Вся его вредная, душная натура моментально превратилась в желе. Он уткнулся взглядом в Джека, которого как двенадцать лет назад впервые счел красивым, так и продолжал делать сейчас. Нельзя сказать, чтобы он не искал замен, но не было… Не было Джека. Можно было найти и более красивых людей, благо Дэниелу удавалось владеть вниманием на все сто процентов, но дело, в конечном итоге, было совсем не в красоте. Они были так похожи, оттого бесконечно ругались поначалу. Вода поднималась все выше, и теперь Дэниелу приходилось удерживать Джека возле себя. - Выживем и поговорим, - пообещал он, и себе, и этим невероятным темным глазам. - Я просил о ДжекДэниелсе перед смертью, но я имел в виду вискарь…. – раздалось откуда-то бормотание Меррита. Джек улыбнулся ему, и Дэниела внутри ослепило… Ослепило! - Хэнли! – заорал он. – Алмаз режет стекло… Бриллиант… Твое кольцо! Она поняла с первых же слов. Мгновением спустя она скрылась под водой, и Дэниел едва не захлебнулся, пытаясь сделать вдох. Боль в ребре ограничивала всякие попытки. Он держался за верховые прутья. Сознание уезжало от боли и от теряющегося кислорода. Сделать вдох было сложнее. В общем ударе он не участвовал. Очередной удар после лопнувшей клетки вывел его из реальности на несколько секунд. Очнулся он уже в чужих руках. - Если ты ему не скажешь, я сама скажу… - Лула, не лезь, не видишь… Дэниел очнулся от сильного холода и боли. Вокруг него столпились Всадники, мысленно собираясь встречаться на его похоронах. Их кислые морды выглядели более чем забавно, и он им улыбнулся. - Рано хоронить, - пробормотал он и закашлялся. Джек помог ему встать. - Переодеться надо и поклониться, - решил он, и Всадники моментально его послушали. Как если бы он был самым главным. *** Переодевание было бы страшной пыткой, если бы Дэниел снова остался один. Джек невидимой тенью скользнул за ним в номер, закрывая за собой дверь. Дэниела немного знобило, но это совершенно не мешало ему облапать Джека взглядом. В конце концов, он чуть не умер. Кого должны волновать какие-то уровни. Он бы очень надеялся, что Джек приближается к нему не с благими намерениями, но тот, вопреки законам жанра, принялся стягивать с него мокрую одежду, и не было в этом ничего, кроме боли от любого движения. - Джек, - тихо позвал он разъяренного Всадника. – Мне больно, - сообщил он просто, и Джек опомнился. - Прости, - ответил он моментально, и рубашку он расстегивал медленнее. – Я злюсь, потому что мы могли умереть. - Да, я мог бы это предусмотреть, - согласился Дэниел. Самообвинение – его конек. Вдруг ему прилетел легкий подзатыльник, и Дэниел обиженно отозвался: - Ау. - Ты должен был лежать в больнице, - пуговица за пуговицей расстегивались под его быстрыми руками. - Я бы там умер от скуки. - А так охренеть как весело, - парировал Джек, и Дэниел только сейчас осознал, насколько же сильно он скучал. Он перехватил руки Джека, и тот упрямо сжал губы, недовольный происходящим. - Я обещал сказать. «Не твой уровень». Как же сложно что-то объяснить, когда ты толком не уверен в том, что происходит. В том, кто ты есть, в том, чего ты хочешь. В том, кто перед тобой. Почему все люди до этого стирались на следующий день, а Джека он забыть не может? Почему слабая симпатия к его наглым ответам, изящной фигуре, красивым глазам и широкой улыбке не увяла сама по себе, а так сильно пустила внутрь него свои корни? - В Корее, - начал Дэниел, не выдерживая прямого взгляда в глаза Джеку. – Я, - он поискал еще слова. Какой маленький стал словарный запас. – Собирался, - Джек поднял одну бровь. – Сказать… В дверь постучали. - Черт, - выругался Дэниел. Он все еще был весь мокрый. Джек оглянулся на дверь. - Потом скажешь, - принял он решение. С его скоростью рук переодевание заняло меньше пяти минут, и Дэниел честно не собирался смотреть, но жадно лапал каждый новый сантиметр Джека. Если ради этого стоило умереть, он был согласен повторить. Никакая боль не стояла рядом с аккуратными прикосновениями рук, которых он очень долго ждал. - Идти можешь? – Джек проскользнул под здоровую руку. - Вряд ли ты меня поднимешь, - уточнил Дэниел и обругал себя сразу же, как только обнаружил погрустневшего Джека. – Но вот я смогу. Недели через… - Вот еще, - Джек толкнул дверь. – Даже и не мечтай. Без справки от врача. Если дело в справке, он ее с легкостью купит. Перед выходом на сцену Дэниел аккуратно оттолкнул Джека от себя. На сцене он будет держаться до последнего. *** Завтрашний Джет отвезет их всех обратно в Штаты. Это было первым, что Дэниел сделал, вернувшись в офис. Он лишь на мгновение задержался в коридоре, чтобы удостовериться, что Джек действительно идет с ним. После выступления Всадники заблокировали его в кольцо и настояли на осмотре врачом. Выполненный в экстренном порядке рентген обнаружил лишь трещину в ребре, что не означало скорой инвалидизации. Получив список безопасных для своих тромбоцитов таблеток, Дэниел был отправлен в отель под ответственность Всадников. Он с благодарностью сжал протянутую руку и втащил его за собой в номер. Как будто не было десяти лет. Если бы не боль во всех пострадавших частях тела, Дэниел бы решил, что почти ничего не изменилось. Джек выглядел точь-в-точь как тогда, как будто время его вообще не трогало. Он с трудом добрался до кровати и лег, распластавшись на спине. - Ты обещал мне рассказать, - Джек сел сбоку, не особенно близко, чтобы это стало моральным давлением. - Да, - Дэниел снова собрался с мыслями. - Я собирался… Сказать, - Дэниел перевернулся не без труда на здоровый бок. Это почти как нырнуть в ледяную воду, должно быть. Просто задерживаешь дыхание и говоришь. В конце концов, он же здесь. – «Ты слишком привлекателен, так что можешь мне отказать», - выпалил он и опустил взгляд на одеяло перед собой. - Что? - Это то, что я хотел сказать тогда. - А почему не сказал? - Потому, что… - Дэниел ощущал, как это жалко прозвучит. – Потому что Дилан перехватил меня и сказал, что ты не мой уровень. - Я не что? - Ты не мой уровень. Он не смотрел на Джека, опасаясь увидеть его реакцию. - Конечно, - вдруг услышал он, и что-то внутри оборвалось. Ну, в целом, так и должно быть. Ведь где он и где… - Вряд ли ты найдешь фокусника, способного отказать Дэниелу Атласу. Дэниел открыл глаза. Джек был настолько грустный, насколько это вообще возможно было представить. - Имелось в виду, что мне до тебя далеко, - уточнил он, подползая по кровати раненным зверьком. - Ты идиот что ли? – Джек положил руку ему на голову и провел по отросшим волосам. Обычно Дэниел отгрызал трогающие его руки, но Джеку можно было все заранее. Даже то, что Дэниел вообще просить не собирался. От поглаживаний его пальцев по всей голове расходились тонны мурашек. – Джека Уайлдера никто не знает, а Атласа знают все. - Ну одно дело знают, но если на меня посмотреть… - Чем ближе ты смотришь, тем меньше ты видишь, - Джек ткнул ему пальцем в кончик носа. – Я достаточно смотрел издалека. Можно я… буду ближе? – уточнил он, опускаясь на кровать рядом. Дэниел щекой ощущал тепло от его лица. - Какого хрена ты вообще спрашиваешь, - проворчал он, ощущая, как десять лет ошибкой провалились куда-то внутри. – Тебе вообще все можно, - добавил Дэниел, до сих пор не знавший, что «Дэни» может звучать так потрясающе. - И еще кое-что, - рука Джека легла на его щеку, и Дэниел с трудом подавил желание прижаться к ней еще сильнее. Он собирается унижаться примерно ближайшие лет десять, извиняясь за свою слабость и страх сказать обо всем раньше. – Если этот… малыш еще раз тебя тронет, я порежу ему сонную артерию. Или даже две, - он крутанул в пальцах карту. - Обычно я не даю себя трогать, - пообещал Дэниел, жадно скользя взглядом по его лицу. – Для меня ты… все равно уровнем выше. - Господи боже, заткнись, - Джек в мгновение ока навис над ним. – Тебя спасают только твои травмы и предписания врача. - Я ужасно непослушный,- парировал Дэниел, все еще не понимая, что ему можно, а что нет, и речь совсем не о враче. - Что-то я не заметил, - Джек склонился к нему так близко, что внутри Дэниел завыл от ужасного желания его поцеловать. – Дилан сказал, и ты так долго его слушал… - Я очень сожалею и очень хочу быть наказан, - сообщил он Джеку и его почти хищной улыбке. – Если это бредовый таблеточный сон, я не хочу просыпаться. - Это последний твой шанс отказаться и сбежать к малолетке. Дэниел с трудом поднял руку, устраивая ее на божественно тонкой талии Джека. - Это твой последний шанс свалить от мерзкого и душного деда с остеохондрозом, - сообщил он, внутри переживая очень сильный страх проснуться или понять, что Джек передумал. - Я больше люблю, когда ты молчишь, - с этими прекрасными по смыслу и звучанию словами он вовлек Дэниела в поцелуй, не давая ему шевелиться и прижимая обе его руки к кровати. – Или нет, - оторвался он на секунду, и Дэниел попробовал вырвать руки. – Повтори, что ты там хотел сказать в Корее. - Ты слишком привлекательный, поэтому…, - послушно повторил Дэниел. - И вот это тоже люблю, - тщеславно сообщил Джек и вернулся к изучению его губ, что было пыткой без возможности шевелить руками. Ему оставалось только слушаться, и обычно Дэниел не был фанатом смирения. Он не мог вспомнить ни единого поцелуя, который бы заставлял его голову кружиться даже лежа. Не помнил никого, кому мог бы позволить собой управлять. - Если я… счел, - у Дэниела удалось вырваться на секунду, и влажные губы горели сильнее, чем все его ушибы и переломы вместе взятые. – Счел себя… не того уровня, то почему ты… - Потому что ты для многих живая легенда. - А для тебя? - А кто сказал, что у меня в комнате не было с тобой постера? - Мы одного возраста, придурок, - Джек потерся носом о его нос, и Дэниел моментально заткнулся, утонув в чем-то, что подозрительно подходило к слову «нежность». - Спорим, у этого малыша есть с тобой постер, - улыбнулся он Дэниелу, и того меньше всего интересовал именно этот вопрос. Больше всего его интересовала возможность изучить Джека всеми доступными средствами, а вырвать руки не предоставлялось возможным. Если Джек мог держать на руках весь свой вес, то и две руки Дэниела выдержать сумеет. – Тебе пора спать. - Ну уж нет. - Тогда я тебя свяжу. - Да, пожалуйста, - Дэниел разглядел на его скулах едва заметные веснушки. – Будь так добр, - добавил он, ничуть не переживая собственного унижения. - Я не шучу, - Джек прижал пальцы к его губам, и Дэниел попытался их перехватить. - Тогда выходи за меня. - Твои идиотские шутки… - Я тоже не шучу. Джек провел по его лбу, убирая волосы с лица. - А вдруг я ужасен в постели? – полюбопытствовал он у покрасневшего Дэниела, и он обязательно бы придумал остроумный ответ, если бы на его бедрах не ерзал слишком привлекательный фокусник. - Отпусти меня, и мы это проверим. - Ты делаешь предложение всем, кто тебя связывает? - Еще никто не связал меня больше, чем на три минуты. - Мы можем устроить с малышом Боско соревнование… - У тебя на лице кое-чего не хватает. - Чего? - Меня. Смех разбирал Джека даже сквозь поцелуй. Свободной рукой он провел по груди Дэниела, скрытой рубашкой. Дэниел был чрезвычайно занят изучением его языка и туманом в своей голове. Как же отвратительно было понимать, что одна фраза, брошенная сторонним человеком, лишит его возможности ежедневно обладать человеком, с которым их связывает все, что только может связать в этом мире? - А если мне нужны двое детей и трое собак? - Миллион детей и миллион собак, - Дэниел был готов пообещать все, что угодно, отвлекая внимание и выползая одной рукой из захвата. Это он умел. Джек не мог перестать смотреть на него и упустил тот факт, что рука в его захвате осталась только одна. - Подожди, я должен уточнить, - Джек с легкостью поймал освободившуюся руку и вернул обратно. – То есть если появиться кто-то, кто перевяжет меня, то ты уйдешь? - Как я уйду, если буду связан, - Дэниела разозлило то, что поймать Джека не получилось. – Еще через десять лет я, возможно, вообще не разогнусь. - Я уже записал тебя на операцию, - довольно улыбнулся Джек. – Так что никаких нагрузок. И он отстранился от Дэниела так легко, как будто ему ничего не стоило отказаться от прикосновений. Дэниел поймал его поперек талии, хоть для этого и пришлось резко сесть. От боли он напрягся, но Джека не отпустил. - Я очень рассчитываю на пару определенных нагрузок, - сообщил он на ухо Джеку, устроив его у себя на коленях. Джек молча притянул его к себе, проникая языком глубоко в рот, скользя по зубам и съезжая бедрами вперед так близко, насколько это было возможно. Дэниел вытащил полы его рубашки и скользнул рукой под нее, проводя по напряженному животу. Он запрещал себе даже думать об играх со связыванием, чтобы не отъехать на тот свет раньше времени. Он разорвал поцелуй, чтобы скользнуть губами за ухом, касаясь темных влажных от пота волос, затем вниз по шее, агрессивно прикусывая смуглую кожу, и не было ни одного предписания, которое могло бы ему запретить это делать. - И сколько было до меня? – спросил его Джек, взъерошенный, с покрасневшими губами, и Дэниелу было сложно вспомнить хоть какие-то слова. Он стащил с Джека рубашку, торопясь прикоснуться ко всему, о чем думал иногда в очень глубокие темные ночи. - Ничего не помню, - Дэниелу понравился сумасшедший пульс на шее под его языком. Он хотел бы дать себе минуту на рисунок напряженных плеч, красивых ключиц и тренированных мышц, но минуты не было. Он боялся, что все закончится задолго до прикосновений. Примерно как в семнадцать лет. - Придется примерить пару подвязок. Дэниел глухо застонал в старательно искусанную им шею. - И твою фамилию, - безумный горячий шепот возле уха сочетался с ловкими руками, в несколько секунд лишающими его рубашки. Они нежно касались эластичных бинтов, и Дэниел счел за благо предупредить о том, что он, возможно, переборщил с воздержанием. – Но только если ты покажешь мне фокус с кольцом, который я еще не видел. - Бриллиантовое, я понял, - усмехнулся Атлас. Он проследил руками красивый изгиб спины. Странное ощущение дежа-вю из собственных фантазий накрыло его быстрее, чем он успел сообразить. Он провел рукой по груди Джека вверх, раскрывая ладонь. В ту поездку, которую Дениэл не успел отменить, он уже собирался сделать это. Джек широко раскрытыми глазами смотрел на него, как на человека, обладающего магией. - Ты же не серьезно, - мягко сказал он, накрывая руку с кольцом своей рукой. – Мы провели вместе минут тридцать. - И потеряли десять лет. Он уже думал об этом. Миллион раз. Струсил. Идиот. - Разве такой фокус ты уже видел? Джек покачал головой. Он взял его лицо в свои ладони и поцеловал слишком нежно, нежнее, чем это было бы уместно, когда Дэниел едва сдерживается, чтобы не прижать его к кровати собой. - Но я тебя еще не связал, - пробормотал он смущенно. Румянец на его щеках выглядел потрясающе. Дэниел наплевал на технику безопасности и перекатил его под себя, опираясь на руки. Разум почти оставил его, когда он целовал напряженный живот, оставляя наглые и влажные следы. Так ему было отлично видно неровное дыхание, которое шло вразрез с тем, насколько хорошо Джек владел выражением лица. Вообще-то Дэниел хотел бы заставить его забыть о красивом выражении лица. Полностью погружаясь в чужие ощущения, он на краткий миг отвлекся от себя, положительно отложив во времени собственный финал. Поражать людей языком он, конечно, поражал, но в буквальном смысле обычно такого не требовалось. Сам он этого прежде не делал. Не представлял, что однажды вообще захочет. Но сейчас, учитывая плохое состояние тела, это было единственным, чем он пока еще владел. - Так ты готов стать Джеком Атласом? – поинтересовался он буднично, пробегая пальцами по всей длине возбужденного члена. – У нас будут одинаковые инициалы, - продолжил Дэниел, прикасаясь губами к самому краю головки. Джек закрыл лицо руками. Похоже, веревка будет их лучшим другом. - Детей и собак тоже назовем на «Дж», - слова выговаривать стало сложнее, и Джек едва заметно выдохнул. – Я продолжу говорить до тех пор, пока ты не уберешь руки от лица, которое я считаю чрезвычайно красивым, - лишь удостоверившись, что Джек его слушает, Дэниел провел языком по всей длине. - Сначала тебе придется… Подарить кольцо побольше, - пробормотал Джек извиняющимся тоном. Он был краснее, чем помидор. Дэниел позволил ему вытереть следы преступления с ехидной ухмылкой. – Что, - он покраснел еще сильнее, поглаживая его скулы. – Я давно… Да и… - Я был бы очень благодарен, - сообщил он Джеку на ухо и с благодарностью прикусил его, когда ощутил наконец уверенное прикосновение к себе. Предписания врача пришлось нарушить еще несколько раз, пока Дэниелу удалось обнять его без последствий и непредсказуемых реакций. Он переплелся с Джеком всеми конечностями, оставляя руки на его животе и понимая, что, если сейчас не уснет, следующий раунд его добьет. Единственное, что останавливало его ото сна – это страх, что утром кровать окажется пустой. Он еще раз проверил идеально подошедшее кольцо на нужном пальце.