Исцеление по частям.

Линч болел редко, но метко, обычно это происходило перед каким-то важным событием и чаще всего с температурой под сорок, настолько сильным кашлем, что стены тряслись и соплями по колено. Чаще всего он болел один, потому что заражать кого-то не хотелось, но после того, как Джон съехал к нему, нагло оставив квартиру Дейлу, любая болезнь настигала их обоих, кроме обычного ОРВИ. Еще вечером прошлого дня Егор чувствовал себя плохо, разум мутнел, голова раскалывалась на тысячи кусочков, а руки не слушались, к ночи кажется поднялась температура. Поэтому сегодня он лежал в кровати – мысленно умирая, и завещая всё Джону. Всё тело просто горело, хотя самому парню было холодно. Он осторожно вылез из под одеяла, хватая в руки градусник. Спустя несколько минут, он показывает температуру тридцать девять и пять, а после он начинает закашливаться. — Не знаю, где я так нагрешил, – горло ужасно болело и после каждого слова его разрывало. – Но я так больше не буду. Линч зарывается лицом в подушку, а после слышит, как входная дверь открывается. Джон уезжал на выходные к Лили и Лукасу, чтоб помочь с чем-то, Егора с собой не позвали, лишь по той причине, что он там не нужен. Джон что-то кричит с коридора, но в ушах звон, а после его начинают тормашить за плечо. — Линч, твою душу! Ты спишь что-ли? Время три часа дня. – Джон даже сквозь пижаму чувствует горячее тело, он заметно напрягается, осторожно касаясь рукой лба приятеля. – Чего такой горячий? — Это ты холодный. — Нет, я чувствую, у тебя жар? Егор отрицательно мотает головой, после чего по голове прилетает шелбан, ведь Джон заметил градусник, который не успели сбить. — Серьезно?! – Его глаза округляются от цифр на нем. – Ты пил жаропонижающее? — Нет, – Линч пытается забрать одеяло, которое с него нагло стянули, пытаясь достучаться. Джон укрывает его, заматывая как маленького ребенка. – Джон, я сам справлюсь, не надо как с маленьким. — Знаю я твоё «сам», в прошлый раз обычную простуду тебе лечили три недели в больнице. И это после того как ты сам лечился! Давай мне тут не это самое, хрень не неси. Егор отмахивается от него, стараясь уснуть. Джон уходит и громко шуршит на кухне, после чего что-то падает, создавая шум, от чего Линчу приходится встать и пройти в другую комнату. Он вопросительно выгибает бровь, после чего чувствует как ноги не держат собственный вес, он чуть ли не падая доходит до дивана, смотрит на Джона, который уже во всю раскидал лекарства. — Что ты делаешь.. – Линч накидывает на себя плед, а после закрывает глаза от жара, который так и хотел превратить его во что-то жареное. – Джон, хватит шуметь, голова и так болит. — Ну простите, великий Линч, что в комнате ничего нет и приходится шуметь, чтоб найти тебе любые лекарства! – Джон кидает на диван пару пачек таблеток и один сироп, – это от кашля. Это от головы, от температуры и антибиотики. – Он на всё указывает пальцем, после чего трепет Егора по голове, заставляя его жмуриться. – Еды у тебя нет, как обычно, сейчас че-нибудь придумаем. — Да не надо, просто переутомился. — До температуры под сорок? Давай не выебывайся. Джон нежно проводит рукой по лицу Егора, осторожно касаясь его губ пальцем, после чего посылает воздушный поцелуй и отходит к ящикам с овощами. Сейчас будет фирменный суп, он никогда не подводил его. Линч ложится на диван, потому что в комнате было слишком одиноко и холодно по его мнению, а после включает телевизор, где во всю поздравляли с началом зимы, вроде бы и первое декабря, а вроде бы и снега нет, хотя раньше он выпадал намного раньше. На канале рассказывали о каких-то существах, которые убивали людей, Егор лишь закатывал глаза на это, зная что на врядли это правда. Зрение медленно переставало фокусироваться на экране, веки стали тяжелеть, а тело стало нагреватся еще больше, резко на лоб кладут холодную и мокрую тряпку, после чего его сажают силой. — Ешь, потом таблетки. – Джон указывает на суп, впихивает в его руки ложку и садится рядом. Егор не ест, мысли путаются, не давая сосредоточиться. – Ну? Писатель заметил всё, что изменилось в Егоре, его уставшие глаза, синяки под глазами, которые стали больше, тело которое стало похоже на непонятно что, а лицо всё красное от температуры. Глаза Линча непроизвольно стали слезиться от чего то, он быстро проморгался, пытаясь вернуть всё в порядок. — Ты плачешь что-ли? — Нет-нет, что ты.. – Егор и вправду мог расплакаться от этого, до встречи с Джоном никто не заботился о нем так, звонил несколько раз на дню, спрашивая как он, не приезжал лишь по тому, что нет сил приготовить еду, не пытался сделать так чтоб было лучше. Джон делал, он делал его жизнь лучше. – Просто от температуры слезятся. Джон хотел чтоб ему стало лучше, видя страдания такого родного человека, хотелось под землю закопаться, потому что помочь он может лишь тем что таблетку подаст. Писатель слишком любил его, слишком ценил Егора, чтобы вот так забить на это всё. — Ешь давай, ты сто процентов ничего не ел пока меня не было. – Линч кивает, осторожно зачерпывает ложкой суп. – Вмазать бы тебе за это, но я больных не бью. Он смеется, переключая внимание на телевизор. Егор съедает половину тарелки, оставшееся просто не лезет. Он встает чтоб уйти в комнату, но его слишком резко хватают за плечо и он вновь падает на диван, точнее на Джона. — А таблетки? — Я не хочу. – Джон зажимает его между собой и диван, придавливая грудь. — Ты как маленький, честное слово. – Егор пытается вырваться, но писатель сильнее его, особенно в этот момент. Его зажимают, заставляя пить всё что дают. — Как ты с больным поступаешь, я тебе что плохого сделал, а? Джон. — Мне? Ничего, но смотреть на тебя еле живущего мне не очень. Джон дает ему стакан воды, чтобы всё запить, а после отправляет в комнату, сам он остаётся там же, чтоб досмотреть остатки фильма. Становилось вроде бы и лучше, но голова никак не проходила, хотелось лезть на стену, чтоб это закончилось, температура вновь вернулась спустя три часа, заставляя сгорать по полной. Когда-то он говорил, что горит от любви к Джону, сейчас хотелось только этого. Егор откинул одеяло и открыл окно, сквозняк был сильный, но ему было жарко. На улице шёл то ли дождь, то ли град. С кухни было слышно как орет Джон, говоря чтоб тот закрыл окно. В комнату он приходит лишь через пятнадцать минут, окно закрывают, заставляя стонать от жары, а после дают жаропонижающее с какими-то напитком. — Лучше? – Егор обращает внимание на улицу, где вместо привычного дождя начинает идти снег, белый, пушистый и нежный. Джон тоже видит его, улыбается и осторожно целует его в губы, даже если заразится, было плевать, ведь теперь было точно лучше, на все сто процентов.