За пределами света

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Ночь жила своей собственной, неторопливой жизнью. Лес дышал — не громко, не навязчиво, а так, как дышат места, которые не боятся темноты. Воздух был прохладным, влажным, наполненным запахом сырой коры, мха и ещё чего-то сладковатого — может быть, ночных цветов, раскрывающихся только после захода солнца. Где-то высоко, между кронами, тихо перекликались совы: короткие, глухие "ух", будто они проверяли друг друга , не исчез ли они за день. Над тропой мелькали летучие мыши, резкие тени с тонкими крыльями, рассекающие воздух почти бесшумно, лишь иногда оставляя за собой едва слышный свист. В траве стрекотали кузнечики, и их песня не раздражала — наоборот, она складывалась в ровный, убаюкивающий ритм, словно сама ночь отсчитывала шаги путников. Шаг. Шорох подошвы по земле. Ещё шаг — сухая ветка тихо треснула под каблуком. Аластор шёл первым. Он двигался уверенно, почти бесшумно, несмотря на оружие. Его походка была скупой, экономной — ни одного лишнего движения. Ружьё он держал близко к телу, почти прижимая его к боку, ладонь всегда находилась там, где нужно — так, чтобы в любой момент можно было либо защититься, либо выстрелить. Пальцы иногда непроизвольно сжимались, словно проверяя, на месте ли оружие, готово ли оно так же, как и он сам. Его взгляд постоянно скользил по окружению: по тропе, по деревьям, по редким просветам между стволами, по поворотам, где могла скрываться угроза. Он отмечал всё — неровности земли, тени, которые ложились слишком неправильно, едва заметные следы в грязи, где кто-то проходил раньше. Он умел читать местность — по наклону земли, по тому, как ложатся тени, по запаху сырости и трав. Лес для него был не просто пейзажем, а системой знаков, и он читал её так же легко, как карту. Хороший охотник не смотрит только вперёд. Он чувствует пространство вокруг — спиной, боковым зрением, инстинктом, выработанным годами. Внутри у Аластора была одна мысль — короткая, упрямая, почти навязчивая, будто застрявшая где-то под рёбрами. Дойти. Закончить. Освободиться. Эти слова повторялись в голове, как удары сердца. Карта была при нём, сложенная и убранная так, чтобы в любой момент можно было достать её одним движением. И этого было достаточно. Карта — это контроль. Контроль — это путь. Путь — это конец. А конец означал свободу, пусть даже временную, пусть даже иллюзорную. Люцифер шёл чуть позади. Он не крался — он двигался. Иногда подпрыгивал через торчащие корни, иногда резко останавливался, чтобы рассмотреть жука, лист или особенно удачную форму камня, будто мир всё ещё умел его удивлять. Его плащ слегка развевался при каждом шаге, а сапоги то и дело шуршали по траве, потому что он не слишком заботился о тишине. Его руки постоянно были в движении: он жестикулировал, размахивал ими, иногда будто дирижировал невидимым оркестром ночи — то совами, то кузнечиками, то шорохом листвы. Иногда он разводил руки в стороны, будто хотел обнять весь лес разом. Лицо его жило отдельной жизнью — брови поднимались, губы изгибались в улыбке, выражение удивления сменялось задумчивостью, а затем снова весельем, словно он каждую минуту находил мир заново и не уставал этому радоваться. Он заметил, что Вокс отстаёт. Немного. Но достаточно, чтобы это бросалось в глаза. Вокс шёл, глядя под ноги. Иногда он пинал камешки, отправляя их катиться в сторону тропы, иногда наступал на сухие листья чуть резче, чем нужно. Он бормотал что-то себе под нос — короткие обрывки фраз, недосказанные мысли, которые растворялись в стрекоте насекомых и мягком шорохе травы. Его плечи были слегка напряжены, а шаг — неровен, будто он то ускорялся, то снова замедлялся, не находя удобного ритма. Люцифер нахмурился — совсем чуть-чуть, едва заметно. Переживает, — решил он. Он развернулся почти вприпрыжку, сделал пару быстрых шагов и оказался рядом, шагая боком, чтобы видеть лицо Вокса. При этом он умудрился зацепиться сапогом за корень, слегка споткнуться и, взмахнув руками, едва не потерять равновесие. — Так! — заявил он с важным видом, тут же делая вид, что так и было задумано. — Вопрос на засыпку. Почему совы летают ночью? Вокс моргнул, явно вырванный из своих мыслей. — Э… потому что… — он замялся, — это совы? — Неправильно! — Люцифер торжественно поднял палец вверх. — Потому что днём у них рабочий график забит философскими размышлениями и осуждением людей. Очень напряжённая работа, между прочим. Вокс усмехнулся, даже тихо хмыкнул, но плечи у него так и не расправились. Люцифер не сдавался. Он сделал пару преувеличенно осторожных шагов, оглядываясь по сторонам, и продолжил: — А знаешь, почему кузнечики стрекочут ночью? — Почему? — автоматически спросил Вокс. — Потому что днём у них репетиция хора, а ночью — концерт для избранных. Мы, между прочим, в VIP-зоне. Вокс коротко рассмеялся. Смех был тихий, чуть хриплый, и вышел неровным, будто застрял где-то в груди и не хотел выходить до конца. Люцифер замедлил шаг, подстроившись под него. — Эй, — сказал он мягче, наклоняя голову набок и слегка прищуриваясь. — Всё в порядке? Вокс молчал пару секунд. Он пнул ещё один камешек, посмотрел, как тот исчезает в траве, потом вздохнул — глубоко, медленно, словно собираясь с силами. — Я… переживаю, — наконец признался он. — За своих. Он смотрел вперёд, но взгляд был где-то далеко, словно он видел не тропу, а совсем другое место. — Я и так не виделся с ними пару дней, а теперь ещё… — он пожал плечами. — Мы вроде договорились, что они будут выкладывать все мои видео, трансляции, всё, что я успел записать… но есть ли в этом смысл? Он на мгновение замолчал, сжал пальцы в кулак, а затем разжал их, будто проверяя, не слишком ли сильно держит. — Может, я вообще не так уж хорош в этом. Может, вся эта роль… — он осёкся, — это просто роль. Люцифер слушал внимательно. Не перебивал. Даже руки на мгновение перестали размахивать — редкий случай. — Я телевизор смотрю нечасто, — честно сказал он наконец, почесав затылок. — Пешие путешествия, сам понимаешь. Но когда удаётся… я смотрю. Иногда даже мелодрамы. Не говори никому. Вокс удивлённо посмотрел на него. — И знаешь, — продолжил Люцифер, улыбаясь мягко, почти тепло, — если ты там настоящий… людям это видно. Даже если ты думаешь, что играешь. Вокс покачал головой. — Я и играю. Харизма, образ, всё это… — он хмыкнул. — Это часть работы. — Ну, — Люцифер слегка толкнул его плечом, — зато я знаю, какой ты на самом деле. Весёлый. И хороший. Вокс не ответил сразу. Он прошёл ещё несколько шагов молча, потом вдруг резко, почти по-детски, пихнул Люцифера плечом. — Иди уже, философ ночной, — пробормотал он, — поддержал — и ладно. Но шаг его стал чуть увереннее. Люцифер подошёл к Аластору, пнку его локтем в бок. — Поддержи друга, — буркнул Вокс, глядя в сторону и пиная носком ботинка камешек так, что тот с тихим щелчком улетел в траву. Люцифер улыбнулся — той самой мягкой, почти домашней улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни давления. Но взгляд его, всё же, ушёл вперёд — туда, где спина Аластера чётко вырисовывалась на фоне редкого лунного света. Прямая. Напряжённая. Слишком правильная. Он ускорил шаги, почти вприпрыжку догнал его, но на этот раз не стал сразу говорить — шёл рядом пару секунд, подстраиваясь под ритм. — Эй, — наконец окликнул он. — А вы же… друзья? Аластор не обернулся. Даже плечом не дёрнул. — Нет. Слово прозвучало ровно. Без злости. Без эмоций. Как констатация факта . Люцифер склонил голову набок, прищурился. — Вы давно знакомы? — Достаточно. — Были друзьями? Шаг Аластера на мгновение стал короче. Он будто споткнулся — не физически, а внутри. Ружьё чуть сильнее прижалось к груди. — Это нельзя было назвать дружбой. Люцифер поднял брови, но не стал давить. Он шёл рядом, размахивая руками, иногда задевая листья, будто проверял их на прочность. — А разногласия… из-за чего? Аластер выдохнул. Медленно. Раздражённо. Воздух вышел сквозь зубы. — Из-за непонимания, — сказал он сухо. — И я не хочу в этом разбираться. Он сделал паузу. Ту самую — когда слова уже почти сказаны, но остаются внутри, как заноза. — Он даже не спросил моего мнения. Что за мнение — осталось висеть в ночи. Между шагами. Между стрекотом кузнечиков. Люцифер посмотрел на него внимательно. Потом — неожиданно — аккуратно взял Аластера за запястье. Не резко. Не тянул. Просто коснулся — тёплой ладонью, будто проверяя, жив ли он здесь, в этом моменте. — Иногда, — сказал он спокойно, — стоит попробовать начать с чистого листа. Он мягко потянул его чуть в сторону от тропы, туда, где кусты гуще, а разговор тонет в листве и ночных звуках. Аластер раздражённо фыркнул, но не вырвался. Его пальцы сжались, потом разжались. Он позволил. — Я дарил жене цветы, — вдруг продолжил Люцифер, словно между прочим, разглядывая ветку с мелкими белыми бутонами. — Те, что распускаются только ночью. Белые. Будто светятся изнутри. Он улыбнулся, и улыбка была тёплой, чуть грустной. — Ей всегда нравились такие мелочи. Аластер приподнял бровь. Взгляд его был скептический — почти язвительный. Он чуть наклонил голову. — Ну что ж, — сказал он. — Как умел, так и делал. Цветочки — и вперёд. — Я не буду дарить цветы моему недругу, — отрезал Аластер, уже разворачиваясь обратно к тропе. Люцифер сделал вид, что не услышал. — Сейчас соберу, — радостно заявил он и буквально исчез в кустах. Аластер пошёл дальше, стиснув челюсть. Шаги стали тяжелее. Раздражение тлело где-то под кожей, неприятное, липкое. Позади раздавался шорох, треск веток, приглушённое напевание. Люцифер прыгал по кустам, наклонялся, вытаскивал цветы, иногда спотыкался. В какой-то момент он зацепился ногой за корень, взмахнул руками, едва не рухнул лицом вперёд. — Ой! — выдохнул он, удержав равновесие. — Ночь коварная, конечно. Он рассмеялся сам себе и продолжил собирать, пихая камни, отбрасывая ветки, собирая что-то на свой вкус — криво, несимметрично, но с явным старанием. Когда он догнал Аластера и протянул ему букет, тот остановился. На мгновение. Он взял цветы. Очень аккуратно. Кончиками пальцев. При этом его рука — почти незаметно — коснулась ладони Люцифера. Лёгкое касание. Будто случайное. Но Люцифер это почувствовал. Аластер посмотрел на букет. Долго. Луна скользнула по белым лепесткам. А потом — резкое движение. Он вышвырнул цветы обратно в кусты. — Да что с тобой?! — возмутился Люцифер, раскинув руки. — Не можешь быть хоть немного добрее? А как же это утро, сон и.. Аластор не обернулся сразу. — Тогда было холодно, — сказал он наконец. — И когда вы сидели по сторонам, мне было теплее. Это выгода. Слова были грубые. Прямые. Но в голосе — что-то надломленное. Люцифер смотрел на него долго. Очень внимательно. Его улыбка исчезла, осталась только спокойная серьёзность. — Тогда ищи выгоду в эмоциях, — сказал он тихо. — Не только забирать. Но и отдавать. Эти слова ещё не успели осесть в воздухе, не успели найти себе место между дыханием леса и стрекотом насекомых, как ночь взорвалась. Грохот был резкий, сухой. Выстрел. Где-то совсем рядом — слишком близко, чтобы это было случайно. Слишком точно, чтобы это было предупреждением. Свист пули разорвал воздух, ветка над тропой треснула, осыпав листья. Только спустя короткое, почти нелепое мгновение до них дошло: стреляли по ним. Прятаться было уже поздно. Вокс среагировал инстинктивно — шаг назад, почти прыжок, и он оказался за спиной Аластера, вжавшись к нему, словно тень. Его пальцы судорожно сжались, дыхание стало рваным, но глаза — холодными, собранными. Паники не было. Только напряжение. Люцифер почувствовал это сразу. Ответственность навалилась резко, как тяжёлый плащ. За обоих. За этих двоих — таких разных, но сейчас одинаково уязвимых. Он был ниже их ростом, легче, — и всё равно шагнул вперёд. Рука поднялась сама, ладонь раскрыта, будто он мог остановить пулю жестом. — Эй. Аластор закатил глаза так резко, что это было почти оскорбительно даже для самой смерти. Он дёрнул Люцифера за плечо, грубо, но точно, утягивая его назад. — Не геройствуй, — процедил он сквозь зубы. Он шагнул так, чтобы Люцифер и Вокс оказались за его спиной, прикрытые корпусом, оружие уже было в руках, движения — отточенные до автоматизма. Из темноты вышли двое. Оба — охотники. Это было видно сразу: форма, прицелы, уверенная походка людей, которые привыкли считать себя хозяевами ночи. Их ружья были подняты, прицелы смотрели прямо на них. Один из них усмехнулся, чуть склонив голову. — Вот так улов, — протянул он. — Не думал, что за раз убьём сразу троих нечистей. Второй прищурился, задержав взгляд на Аластере. — Постой-постой… — медленно сказал он. — А этот третий… разве он не наш? Ну, типа… охотник? Первый нахмурился. — Хм. И правда. Только почему-то он совершенно спокойно шляется с этой парой нечестивых. Аластер демонстративно покашлял в кулак, делая шаг вперёд ровно настолько, чтобы лунный свет выхватил его лицо. Улыбка была на месте. Спокойная. Слишком спокойная. Она напрягла охотников сильнее, чем любое оружие. — Господа, — развёл он руками, будто выступал на сцене. — Всё под контролем. Эти двое — мои маленькие заложники. Я веду их на публичный обстрел. Можете не переживать. Один из охотников сразу расслабился, опустил ружьё. — О, ну тогда отлично. Можем помочь провести. Наш молодой, по-моему, на Нагорном дне как раз… — Ты серьёзно? — резко перебил второй, не опуская прицела. — Ты веришь этому самозванцу? Он сделал шаг ближе, вглядываясь в Аластера. — Да ты только глянь на него. Клыки. Он точно вампир. Просто почему-то ходит в форме, как у охотников. Улыбка Аластера дрогнула. Совсем чуть-чуть. — Потому что я дампир, — процедил он. — Тупорылый ты идиот. Это было не рассчитано. Это было — злость. Охотник мгновенно взбесился. — Дампир? Смешно. Даже если так — ты всё равно нечисть. Он снова поднял ружьё. — Значит, избавимся и от тебя. Вместе с ними. В этот момент Вокс и Люцифер напряглись одновременно. Ни слова — только обмен быстрыми взглядами. Бежать было некуда. Оставалось одно. Охотник нажал на спуск. Выстрел. Люцифер среагировал мгновенно. Он резко оттолкнул Вокса в сторону, почти швырнув его в траву, сам же прыгнул вбок, перекатившись через плечо. Пуля прошла там, где он стоял секунду назад. В воздухе вспыхнул огонь. Не дикий, не хаотичный — чистый, собранный, похожий на тот, которым сражался с Воксом. Огненные шары сорвались с ладоней Люцифера, оставляя за собой горячие следы, и полетели в охотников. Те успели отскочить. Один рухнул за дерево, второй перекатился, ругаясь. Вокс времени не терял. Он поднялся на колено, глаза засветились холодным электрическим отблеском. Воздух вокруг него загудел. Молния собралась в руках, сжатая, концентрированная. — Слишком близко, — прошептал он — и ударил. Разряд ударил в землю рядом с охотником, взорвав почву и отбросив того в сторону. Металл оружия заискрился. Аластер уже целился. Он стрелял в ноги. Чётко. Без лишних движений. Выстрел — и охотник вскрикнул, рухнув, сжимая простреленное бедро. Второй попытался сменить позицию, но следующий выстрел сбил его с колена. Лес наполнился криками, треском, запахом пороха и озона. Люцифер двигался легко, почти танцуя между деревьями, размахивая руками, направляя огонь, уворачиваясь от ответных выстрелов. Один раз пуля прошла так близко, что обожгла рукав. Вокс шагнул вперёд, руки дрожали от напряжения, но он держал концентрацию. Электричество било точно, заставляя противников терять контроль над телом. Аластер был холоден. Он двигался, как хищник. Контролировал поле. Контролировал исход. И ночь, которая ещё недавно была спокойной, теперь стала свидетелем того, что охота — это не всегда односторонний процесс. Огонь ещё висел в воздухе, искры оседали на листья, электрический треск отдавался в ушах, а Люцифер… ухмылялся. — Ну что, господа, — крикнул он, ловко уходя в сторону от выстрела и почти танцуя между корней, — это у вас охота или групповая терапия с элементами насилия? Один из охотников выругался, второй споткнулся, едва не растянувшись в грязи. — Осторожнее! — добавил Люцифер почти заботливо. — Земля скользкая, как моя репутация. Вокс, несмотря на напряжение, фыркнул. Не сдержался. Молния сорвалась с его ладони чуть неровнее, чем раньше, но всё равно ударила точно, взметнув столб искр рядом с охотником. — О, он смеётся! — заметил Люцифер, обернувшись через плечо. — Ты это видел? Я всё-таки смешной! — Сейчас не время! — отозвался Вокс, но губы у него дёрнулись. — А когда время? — Люцифер швырнул ещё один огненный шар, тот опалил охотнику рукав. — На твоих похоронах? Там я вообще разойдусь. — Люцифер! — Ладно-ладно, — он резко пригнулся, перекатился, поднялся на одно колено. — Скажи честно. Тебе реально нравится мой юмор? Или ты смеёшься, потому что тебе меня жалко? Вокс метнул взгляд — быстрый, живой. — Мне нравится твой юмор, — сказал он. — Правда нравится. Люцифер замер на долю секунды. — О. Это… — он выпрямился, — это многое объясняет. Аластор, стоявший чуть впереди, метко выстрелил снова — пуля вонзилась в землю у ног охотника, заставив того отскочить. — Сосредоточьтесь, — холодно бросил он. — Они ещё вооружены. — Да-да, папочка, — пробормотал Люцифер. — Убиваю с улыбкой, как ты учил. Охотники больше не выглядели уверенно. Один держался за простреленное бедро, лицо побледнело, губы дрожали. Второй был покрыт пеплом, одежда прожжена, волосы стояли дыбом от статического электричества, как у неудачного экспериментатора. — Хватит! — крикнул тот, что был на ногах. — Мы сдаёмся! Сдаёмся! Он поднял руки. Второй сделал то же самое, неловко, с болезненным стоном. Тишина накрыла поляну резко, как если бы ночь задержала дыхание. Аластор стоял по центру, ружьё всё ещё поднято. Он медленно переводил прицел то на одного, то на другого, словно взвешивал их на невидимых весах. Люцифер встал слева от него, Вокс — справа. Все трое смотрели на охотников сверху вниз. — Мы уйдём, — быстро заговорил раненый. — Просто… просто отпустите нас. Вокс прищурился. — Тогда отсчёт пошёл, — сказал он спокойно. — Три. — Два, — тут же добавил Люцифер, с улыбкой до ушей. Охотники не стали ждать. Они поднялись как могли — один буквально волочил другого, спотыкаясь, падая на колени, снова поднимаясь, цепляясь друг за друга и за землю. — Один, — произнёс Аластор и выстрелил в небо. Грохот разорвал утреннюю тишину. Охотники завопили и рванули прочь, не оглядываясь, исчезая между деревьями, словно лес сам решил их проглотить. Когда всё стихло, Люцифер рассмеялся первым. Тихо, потом громче. — Видел бы ты их лица! Вокс хихикнул, закрыв рот ладонью. Даже Аластор позволил себе короткий, почти незаметный выдох — что-то близкое к смешку. И именно тогда он обернулся. Свет. Тонкий, тёплый, коварный. Рассвет подкрался незаметно. Солнце медленно поднималось над линией деревьев, его лучи уже пробивались сквозь листву, ложась золотыми полосами на землю. Аластор выругался сквозь зубы. — Чёрт. Нам нужно в укрытие. Сейчас. Он не стал объяснять. Просто шагнул к Люциферу и Воксу, набросил на них свою накидку, прижал ближе, сунул Люциферу шляпу. — Держи ниже. И ты тоже, — рявкнул он Воксу. — Погоди, ты что… — начал Вокс, но солнце уже коснулось его кожи, и он вздрогнул. — Не спорь, — коротко сказал Аластор. Он почти толкал их вперёд, оглядываясь, ища тень. Два дерева, стоящие слишком близко друг к другу — узкий проход, густая листва. Он прижал их к стволам и сам встал перед ними, закрывая своим телом. Солнце било ему в спину. Вокса накрыло осознание резко. Он мог и может сгореть, привратится в пепел, умереть. — Аластор… — голос сорвался. — Прости. Прости меня. Он всхлипнул, слёзы выступили сами. — Я был неправ. Тогда. В баре. Я… я бы всё отдал, чтобы вернуться и изменить это. Чтобы всё было как раньше. Он задыхался, слова путались. — Я не хочу так. Я не хочу, чтобы мы… — Ты не умрёшь сегодня, — спокойно сказал Аластор. Он не обернулся. Но голос был твёрдый. — И не сегодня, и не из-за этого. Вокс всхлипнул ещё раз, потом рассмеялся сквозь слёзы. — Я… — он кашлянул. — Прости, это нервное. Аластор помолчал. — Я тоже был неправ тогда, — сказал он наконец. — Я не хотел нового. Я привык к старому. А новое… — он замялся. — Оно меня пугало. Вокс расплылся в улыбке. — Так я и знал, — сказал он. — Но ладно, раз так, то, может быть— — Да, — перебил Аластор. — Мы снова станем друзьями. Если ты этого хочешь. Вокс не ответил. Он просто обнял его. Слишком резко. Слишком искренне. И тут же зашипел. — Ай! Чёрт! Его руки попали под солнечные лучи, кожа задымилась. Он тут же отдёрнул их, начал дуть на ладони. — Ты всё такой же безмозглый, — устало сказал Аластор. — Прекрати делать то, что не нужно. Он чуть сдвинулся, полностью закрывая их собой. — Стойте спокойно. Они послушались. Минуты тянулись медленно. Солнце поднималось выше, и тени под деревьями становились гуще, надёжнее. Когда листва наконец сомкнулась достаточно плотно, Аластор выдохнул. — Всё. Теперь можно искать нормальное укрытие. Люцифер вытер глаза рукавом. — Ну что ж, — сказал он с мягкой улыбкой. — Семейная терапия, охота, веселье. Прекрасная ночь, если подумать.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Отель Чарли никогда не был просто зданием. Он жил. Не в буквальном смысле — не скрипел полами из-за ветхости, не вздыхал стенами, — а жил так, как живут места, в которые приходят не из любопытства, а потому что нужно. Потому что больше некуда. Потому что хочется верить, что мир всё ещё способен быть добрым. В его просторной гостиной смешивались запахи: свежезаваренного чая, старого дерева, слегка сладковатого воска от свечей и едва уловимого аромата цветов, которые кто-то заботливо менял каждое утро. Высокие окна пропускали мягкий дневной свет, рассеянный кружевными шторами, отчего всё вокруг казалось немного нереальным — словно декорацией к слишком тёплому сну. Здесь можно было увидеть кого угодно. За дальним столиком тихо беседовали люди — усталые, в дорожных плащах, с тёплыми кружками в руках. У камина, откинувшись в кресле, сидел вампир, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, не обжигающим, а скорее символическим. Где-то неподалёку дампир листал старую книгу, иногда поглядывая на часы, будто боялся опоздать… но не знал — куда. И все они были здесь равны. Потому что Чарли так решила. В центре гостиной, на аккуратных диванчиках с мягкой обивкой пастельных оттенков, сидели две женщины. Чарли держала в руках большую кружку с чаем, обхватив её обеими ладонями, словно это был не просто напиток. Она сидела немного напряжённо, плечи чуть приподняты, ноги аккуратно сведены вместе. На лице — привычная мягкая улыбка, но в глазах читалось лёгкое волнение, то самое, которое появляется у людей (и не только), когда они слишком много думают о будущем. Рядом с ней — Рози. Рози была воплощением старомодной элегантности. Она сидела вальяжно, с идеально ровной осанкой, закинув ногу на ногу, держа фарфоровую чашку так, словно та была продолжением её руки. Каждое движение — продуманное, плавное, с лёгкой театральностью. Даже когда она подносила чай к губам, это выглядело так, будто она играет роль — но делает это с искренним удовольствием. На губах у неё играла улыбка. Тёплая. Лукавая. Немного кокетливая. — Милочка, — начала она, прикрывая рот чашкой, — ты не представляешь, кого я встретила. Чарли моргнула, сразу оживившись. — О? — она наклонилась чуть ближе, глаза засияли. — Кого же, госпожа Рози? Рози усмехнулась, опустила чашку на блюдце, издав тихий, почти музыкальный звук. — Моего старого друга, — протянула она. — Ну… если можно так сказать, конечно. Она изящно прикрыла улыбку тыльной стороной ладони, будто собиралась поделиться тайной. — Он такой душка, я не могу, — добавила она с мягким смешком. Чарли ахнула — искренне, по-детски. — Правда? — она чуть не расплескала чай. — Я так рада за вас! Расскажите, пожалуйста, подробнее! Рози откинулась на спинку дивана, наслаждаясь вниманием. — Пару дней назад, — начала она, — я совершенно случайно столкнулась с Аластором. Имя прозвучало легко. Будто между делом. — Мы не виделись… очень давно. Время, знаешь ли, имеет дурную привычку разлучать даже самых… устойчивых знакомых. Она сделала глоток чая. — И знаешь, он почти не изменился, — добавила она. — Всё такой же ответственный. И… — Рози задумалась на секунду, — весельчак. По-своему, конечно. Чарли слушала, улыбаясь. — Вы бы его полюбили, — продолжила Рози. — Я обязательно вас познакомлю. Думаю, он бы оценил… — она окинула взглядом гостиную, — всё это. Именно в этот момент Чарли замерла. Её пальцы чуть сильнее сжали кружку. — Аластор… — повторила она тихо. Она сделала глоток чая… и тут же закашлялась. — Чарли! — Рози мгновенно подалась вперёд. — Всё-всё, я в порядке! — Чарли торопливо вытерла губы салфеткой, слегка покраснев. — Просто… неожиданно. Она поставила кружку на столик. — Рози… — она замялась. — А как ты думаешь… если ты встретила его… отец придёт, я его встречу? Голос её стал тише. — Он откликнется на письмо? Рози не ответила сразу. Она просто положила руку Чарли на плечо. Тёпло. Уверенно. И начала медленно, успокаивающе поглаживать. — Да, детка, — сказала она мягко. — Он придёт. Чарли подняла на неё взгляд. — Это же твой отец, — продолжила Рози. — Единственный, кто у тебя остался. Я не верю, что он не откликнется. Чарли всхлипнула, и слёзы сами покатились по щекам. — Я просто… — она закрыла лицо ладонями. — Я так боюсь. Рози не дала ей договорить. Чарли вдруг подалась вперёд и обняла её. Рози ахнула — искренне удивлённо — но почти сразу ответила на объятие, прижав Чарли к себе, поглаживая её по спине. — Ну-ну, — тихо сказала она. — Вот так, дорогуша. Она аккуратно вытерла Чарли слёзы платочком. — Расслабься. Надеюсь, он придёт в скором времени. — Я тоже… — прошептала Чарли. — Очень на это надеюсь. Она отстранилась совсем немного и посмотрела на Рози щенячьими глазами. — Ты… — она замялась, — не могла бы ты побыть со мной до этого момента? Хотя бы немножко? Рози рассмеялась — легко, звонко. — Конечно, детка, — сказала она. — Как пожелаешь. И в этот момент гостиная снова наполнилась тем самым ощущением, ради которого и был создан этот отель. Ощущением, что всё ещё будет хорошо.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───

Башня была погружена в полумрак. Чёрные, плотные занавески закрывали высокие окна от яркого дневного солнца, не пропуская внутрь ни одного прямого луча. Свет всё же проникал — тонкими полосами, рассеянными, будто бы ленивыми, отражаясь от полированного пола и тёмной мебели. Здесь никогда не было по-настоящему светло, но и абсолютной тьмы тоже не существовало. Это было место между — идеальное убежище для тех, кто не любил крайности. Снаружи день был ясным. Слишком ясным. Таким, от которого хочется спрятаться. Валентино сидел на диване, поджав одну ногу под себя. Его движения были нервными — он то и дело проводил пальцами по подлокотнику, будто проверяя, на месте ли тот, или слегка постукивал ногтями по ткани. На лице — напряжение, не резкое, не паническое, а тянущее, глубокое, похожее на предчувствие, от которого невозможно просто отмахнуться. Он смотрел в одну точку, но явно не видел её. Неподалёку, устроившись в кресле с ногами, Вельвет листала что-то на планшете. Экран мягко подсвечивал её лицо. Она выглядела удивительно спокойно — собранная, сосредоточенная, с той самой лёгкой уверенностью, которая появляется у человека, привыкшего держать всё под контролем. Её пальцы двигались быстро и точно. Она проверяла видео — те самые, что Вокс попросил выложить заранее. Пересматривала обложки, описания, комментарии. Где-то исправляла формулировки, где-то добавляла эмодзи, где-то меняла порядок публикации. Делала это не спеша, но уверенно, словно подобная рутина была для неё чем-то почти медитативным. Наконец она удовлетворённо кивнула, нажала последнюю кнопку и отложила устройство. — Готово, — тихо сказала она, скорее для себя, чем вслух. Она пересела ближе к Валентино, устроившись рядом с ним. Диван мягко прогнулся под её весом. Валентино повернул голову и посмотрел на неё. Взгляд был тревожным, почти уязвимым. — Как думаешь… — начал он, запнувшись, — с ним всё в порядке? Вельвет даже не сразу ответила. Она наклонила голову, изучая его лицо, будто считывала настроение. — Конечно, — сказала она спокойно. — А что может быть не так? Валентино вздохнул, потерев виски. — Вокс… он непредсказуемый, — признался он. — Иногда мне кажется, что он вообще не думает о последствиях. А сейчас ещё и это солнце… — он поморщился. — Вдруг он не усидит где-нибудь в тени. Вдруг… — он запнулся, — вдруг он умрёт. Слова прозвучали глухо, будто он сам испугался того, что сказал. Вельвет тут же протянула руку и мягко похлопала его по плечу. Жест был простой, почти бытовой, но в нём чувствовалась забота. — Эй, — сказала она, уткнувшись взглядом обратно в телефон, но голос её стал мягче. — Не накручивай себя. Она пролистала экран, словно ища подтверждение своим словам. — Вряд ли он пошёл туда один, — продолжила она. — Если бы он шёл один, он бы либо взял нас с собой, либо хотя бы предупредил. А если не предупредил — значит, он с кем-то. Она пожала плечами. — Если срочно, то точно не в одиночку. Валентино немного расслабился. Его плечи опустились. — Наверное… — пробормотал он. Вельвет выдохнула и убрала телефон в сторону. — Да правда, — сказала она уже серьёзнее, посмотрев на него. — Не переживай за него так сильно. Он умеет о себе позаботиться. Она слегка усмехнулась. — Не слабенький он, и, знаешь ли, уже далеко не молодой вампир. Валентино хмыкнул, уголки его губ дрогнули. Он наклонился и осторожно положил голову ей на плечо. Движение было медленным, почти неуверенным, будто он боялся, что она отстранится. Но Вельвет даже не шелохнулась — лишь чуть удобнее устроилась, позволяя ему опереться. Он смотрел на экран её телефона, где мелькали ленты новостей и комментарии. — Ты права, — тихо сказал он. — Ты всегда права. Он замолчал на секунду, а потом добавил: — Просто… у меня было плохое предчувствие.. Не знаю почему. Вельвет на мгновение замерла. Потом снова расслабилась. — Предчувствия — штука странная, — сказала она. — Они не всегда правдивы. Она слегка наклонила голову, коснувшись его волос щекой. — Думаю, с ним всё будет нормально. Валентино прикрыл глаза. В башне было тихо. Где-то вдалеке слышался гул городка, приглушённый стенами и занавесками. Мрак вокруг был не давящим, а уютным — как плед, в который можно завернуться, чтобы спрятаться от мира. И на этот короткий момент тревога отступила.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ───