The only one I notice

Мой тгк🤍:https://t.me/fluffkitt _____ Два длинных, тягучих дня, в которых Нара почти не выходила из квартиры. Не потому что не хотела — просто не могла. Простуда накрыла резко, будто ждала момента, когда можно ударить наверняка. Сначала — першение в горле, потом заложенный нос, ломота в теле, слабость, от которой даже встать с кровати казалось отдельным подвигом. К утру второго дня добавился кашель — сухой, неприятный, будто царапающий изнутри. Она лежала, укрывшись пледом, с чашкой тёплого чая, в который уже не лез ни мёд, ни лимон. Всё это больше не работало. Голова была тяжёлой, мысли — вязкими. — Отлично… — прошептала она хрипло самой себе, глядя в потолок. Слава богу что Кёнхи дала ей выходные до следующей недели. Про работу можно было пока забыть. На третий день стало ясно: тянуть дальше нельзя. Лекарства закончились, а состояние не улучшалось. Напротив — тело будто наливалось свинцом, а температура медленно, но упрямо ползла вверх. Никто за неё в аптеку не сходит. Эта мысль была простой и почему-то особенно тяжёлой. Она долго сидела на краю кровати, собираясь с силами. Потом всё же встала, натянула тёплый свитер, джинсы, сверху — куртку. Перед выходом задержалась у зеркала: бледное лицо, тени под глазами, губы сухие. Нара вздохнула и надела медицинскую маску. Не столько из-за заботы о других — просто так было легче дышать психологически, будто она пряталась от мира. На улице было прохладно. Осенний воздух резал лёгкие, и каждый вдох отзывался в груди кашлевым толчком. Она шла медленно, стараясь не спешить, считая шаги, чтобы не потерять равновесие. Аптека находилась всего в десяти минутах от дома, но путь показался вдвое длиннее. Внутри было тепло и ярко. Запах лекарств и антисептика ударил в нос, и Нара на секунду закрыла глаза, чувствуя, как пол слегка уходит из-под ног. Она оперлась ладонью о стойку, переждала. — Вам помочь? — спросила фармацевт. Нара кивнула, тихо перечислила симптомы, стараясь говорить ровно. Голос звучал чужим, хриплым. Она почти не запомнила, что именно ей положили в пакет — только расплатилась, поблагодарила и вышла наружу. Холодный воздух ударил сильнее, чем раньше. Она сделала шаг — и столкнулась с кем-то. Не просто задела плечом — именно столкнулась, так, что её отбросило на полшага назад. Пакет в руках качнулся, она резко вдохнула… и тут же закашлялась, теряя опору. — Эй, аккуратнее, — раздался мужской голос. Знакомый. Но в голове всё плыло, будто звук доносился сквозь воду. Нара попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался только слабый выдох. Мир покачнулся. — Подожди… — голос стал ближе. — Нара? Ты в порядке? Кто-то осторожно взял её за локоть, удерживая. Ладонь была тёплой, уверенной. Слишком реальной. — Ты горячая, — сказал тот же голос, уже тише. Она почувствовала, как к её лбу прикасаются пальцы. Нара машинально вздрогнула, но не отстранилась — сил на это не было. Внутри всё сжималось, будто тело медленно отключалось, одно за другим. — Ты меня слышишь? — спросили снова. — Скажи что-нибудь. Она слышала. Но слова тонули где-то глубоко. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Единственное, что она смогла различить — обеспокоенность в этом голосе. Странно спокойную, собранную, как у человека, привыкшего действовать в критических ситуациях. — Где ты живёшь? — спросил он. — Адрес… этаж. Вопросы доносились обрывками. Нара удивлялась сама себе — как вообще может отвечать. Губы едва шевельнулись. — Второй… подъезд… — выдохнула она. — Третий этаж… Слова дались с трудом, будто она вытаскивала их из глубины груди. После этого силы закончились окончательно. Она почувствовала, как её подхватывают — резко, но аккуратно. Руки оказались крепкими, надёжными. Запах — знакомый, тёплый, с лёгкой ноткой дорогого парфюма. Странно… — мелькнуло где-то на краю сознания. — Почему так спокойно? Последнее, что она ощутила — как её прижимают ближе, защищая от холода, и уверенный шаг под ногами того, кто нёс её. А потом — темнота. _____ Сознание возвращалось к ней медленно. Сначала — ощущением тепла. Не резкого, не давящего, а ровного, спокойного, будто тело наконец перестало бороться и просто позволило себе быть. Потом — тишиной. Подозрительной, непривычной тишиной, в которой не было ни уличного шума, ни голосов соседей, ни звуков проезжающих машин. Минуту Нара просто лежала, не открывая глаз. Горло всё ещё неприятно саднило, но та ломота, что буквально выворачивала её тело наизнанку ещё недавно, исчезла. Голова была яснее, дыхание — ровнее. Она осторожно вдохнула глубже и вдруг поняла, что… ей спокойно. Слишком спокойно. Она открыла глаза. Потолок был знакомый. Слишком знакомый, чтобы испугаться. Это была её спальня. Её кровать. Её шторы, пропускающие мягкий дневной свет. Нара нахмурилась. — …что? — тихо выдохнула она. Память начала возвращаться обрывками. Аптека. Холодный воздух. Маска на лице. Пакет с лекарствами в руке. Чьё-то плечо, в которое она врезалась… и резкая слабость. Голос. Мужской. Слишком знакомый. Она села в кровати резче, чем следовало, и тут же пожалела об этом — лёгкое головокружение накрыло её, заставив закрыть глаза и сделать пару медленных вдохов. — Спокойно… — пробормотала она себе под нос. И именно в этот момент она услышала звук. Щёлкнула входная дверь. Нара замерла. Квартира была не такой уж большой, и тишина мгновенно стала напряжённой. Послышались шаги. Затем — шорох пакетов. Звук открывающегося холодильника. Она сглотнула. Сердце забилось быстрее. — …что за чёрт… — почти беззвучно прошептала она. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, Нара спустила ноги с кровати и поднялась. Пол был прохладным, но это лишь немного отрезвило. Она медленно подошла к двери спальни, приоткрыла её и выглянула в коридор. Свет на кухне был включён. Там кто-то был. Нара сделала ещё шаг. Потом ещё один. И замерла в дверном проёме кухни. У холодильника стоял Чонгук. Он был без пиджака, в простой тёмной футболке. Он сосредоточенно раскладывал продукты по полкам, будто делал это не в чужой квартире, а у себя дома. Движения спокойные, уверенные. Ни суеты, ни спешки. Он выглядел… уставшим. И всё равно чертовски красивым. Кашель вырвался из её груди неожиданно. Чонгук вздрогнул — не испугался, просто дёрнулся от неожиданности. Он обернулся мгновенно. — О, — произнёс он. — Ты проснулась. В его голосе не было удивления. Скорее — облегчение. Он закрыл холодильник и подошёл ближе. Слишком близко. Нара не успела ничего сказать, как он уже поднял руку и положил ладонь ей на лоб. Тёплая. Уверенная. Задержалась на секунду дольше, чем требовалось. — Температуры нет, — сказал он спокойно. Нара смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Что… — голос её сел. — Что вы здесь делаете? Он будто только сейчас понял, насколько странно это всё выглядит со стороны. — Ты не помнишь? — уточнил он. Она покачала головой. — Я… помню аптеку. И всё. Он кивнул, словно ожидал этого ответа. — Садись. Он мягко, но настойчиво усадил её на стул за кухонным столом, а сам развернулся к плите. — Мы столкнулись у аптеки, — начал он, накладывая что-то в тарелку. — Ты побледнела, пошатнулась и чуть не упала. Я отвёз тебя домой. Вызвал врача. Нара слушала, не перебивая. — Это мой друг. Хороший доктор. Он сказал, что ты перегрелась, переутомилась и схватила сильную простуду. Я съездил за лекарствами. И… — он поставил перед ней тарелку с куриным бульоном, — приготовил поесть. Она смотрела на тарелку, потом на него. — Вы…ты всё это время был здесь? Он наконец посмотрел ей прямо в глаза. — Да. Пауза. — Я остался, — добавил он тише, — потому что не хотел, чтобы ты проснулась одна. Что-то внутри неё дрогнуло. Он сел рядом, чуть повернувшись к ней корпусом. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше… — честно ответила она. — Ломоты почти нет. Только слабость. Он изучал её лицо слишком внимательно. И затем… снова наклонился. На этот раз он коснулся её лба губами. Легко. Почти невесомо. Нара замерла. Щёки вспыхнули мгновенно. — Для уверенности, — произнёс он невинно. Потом хмыкнул: — И мне просто хотелось прикоснуться. Она не знала, что ответить. Сердце колотилось слишком быстро. — Вы… всегда так заботитесь о людях? — тихо спросила она. Он улыбнулся уголком губ. — Нет. Коротко. Честно. Между ними повисло напряжение. Не тревожное. Тёплое. Она попыталась встать — и ноги подвели её. Мир качнулся. Чонгук поймал её мгновенно. Руки крепко сомкнулись вокруг её тела. Она уткнулась лбом ему в грудь. — Осторожно, — сказал он хрипло. Она прикрыла глаза. Так тепло. Так спокойно. Он не отпускал. И она не спешила отстраняться. Мурашки пробежали по его коже от того что он услышал «Ммм» от неё. Слишком тепло и правильно было находиться в таких объятиях. — Нара… — тихо произнёс он. Она выдохнула. — Спасибо… — прошептала. Он медленно отпустил её. — Возвращайся в постель, — сказал он уже мягче. — Я уберу и подойду позже. Она кивнула и ушла в спальню, всё ещё ощущая тепло его рук. А он остался стоять на кухне, глядя ей вслед, и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. _____ Нара вернулась в спальню почти неслышными шагами — будто боялась спугнуть то хрупкое спокойствие, которое вдруг поселилось в квартире. Тело приятно ныло, но уже не ломало так беспощадно. В голове было странное ощущение лёгкости — и не только из-за лекарства. Она опустилась на кровать и провела ладонью по щеке. Горячо. Но это не та горячка, что от температуры. Скорее… другая. Она глубоко вдохнула. Он заботился. Не просто купил лекарства — он остался. Не просто остался — он был рядом всё время. Вызывал врача. Готовил. Следил за ней. И что-то в груди опасно, слишком шумно трепыхнуло. — Прекрати, — шепнула она себе. — Он просто… внимательный. И всё. Но бабочки в животе упорно не соглашались. Прошло минут десять. Может, пятнадцать. Дверь приоткрылась молча — так осторожно, будто он боялся разбудить её. Чонгук появился в проёме, высокий, чуть усталый, но однозначно — тёплый. — Ты не спишь? — тихо. — Нет. — она едва заметно улыбнулась. Он подошёл ближе. Ничего лишнего. Никакого давления. Просто был рядом, словно это самое естественное в мире. — Я поставил ужин на плиту, — мягко сказал он. — Продукты в холодильнике. Лекарства — вот. — Он положил пакет на тумбу. — Если вдруг станет хуже — звони мне сразу. Или врачу. Или… мне лучше. Она чуть удивлённо подняла взгляд. — Спасибо. Он хотел уже развернуться — это было видно. Мышцы на лице дрогнули, губы приподнялись для фразы «я поеду». Он даже вдохнул. И в этот момент Нара сама не поняла, как вообще это оказалось на языке: — Останьтесь. Тишина. Глухая, абсолютная. Он моргнул. Второй раз. Глаза слегка расширились. Даже дыхание на секунду сбилось. — Что?.. — почти шёпотом. Нара переставила руки, переплела пальцы — нервно. Сама удивлялась своей смелости. — Останься… пожалуйста. Потом, осознав, хрипло поправилась: — Останься… ты. И всё. В этот момент мир, кажется, сменил цвет. Он тихо усмехнулся. Тепло. Очень по-настоящему. И сел рядом, пододвинув стул ближе. Сначала было молчание — не тяжёлое, наоборот. Просто… живое. Затем он спросил: — Почему архитектор? Она не сразу ответила. Сначала вдохнула. А потом заговорила — и глаза её действительно ожили. Она рассказала про детство, про то, как любила рассматривать здания. Как чертила дома в тетрадках, пока одноклассники рисовали цветочки и смайлики. Как хотела строить что-то живое, настоящее. Чтобы люди заходили в её здания — и чувствовали себя в безопасности. Чонгук слушал. Не просто из вежливости — он слушал по-настоящему. — Ты это любишь, — тихо отметил он. — Да. — У тебя глаза горят. Она смутилась. Он — заметил. — Мне нравится, — продолжил он. — Когда ты говоришь вот так. Не как официантка. Не как “строгая ледяная королева”. А как… ты. — Я не ледяная, — тихо фыркнула она. — Иногда очень даже, — усмехнулся. — Но только когда пытаешься спрятаться. Она подняла взгляд. — Спрятаться от кого? Он наклонился чуть ближе. Голос стал ниже. — От меня. И от того, что я начинаю для тебя значить. Она на секунду перестала дышать. — Ты слишком самоуверенный. — Может быть. — его губы дернулись. — Но я умею замечать вещи. Он медленно протянул руку — не резко, не навязчиво — и коснулся её пальцев. Не замкнул ладонь, просто… лёгким, осторожным прикосновением. — Ты дрожишь. — Я болею, — тихо оправдалась она. — Конечно, — хмыкнул. — Болезнь всегда заставляет людей смотреть так… — Как? Он улыбнулся чуть нахально. — С интересом. Она хотела что-то ответить — может, уколоть его, может, закрыться — но в этот момент зевнула. Сильно. По-настоящему. Он мягко посмотрел на неё. — Пора отдыхать. Я поеду. Она чуть сжала пальцы — едва заметно, но он почувствовал. — Дай номер. — Зачем? — рефлекторно. — Чтобы знать, что ты в порядке, — без шутки. — Чтобы писать. Чтобы ты могла позвонить. Чтобы… Я не волновался. И это он сказал так спокойно, так просто — будто само собой разумеется, что он волнуется. Она продиктовала. Он набрал. Телефон в её руке зажёгся. — Проверка связи, — усмехнулся. — Работает. Он кивнул. Повернулся к двери. Она хотела подняться — провести — но он резко, мягко остановил: — Лежать. Я уже знаю дорогу. Она на мгновение задержала дыхание. — Чонгук. Он посмотрел прямо в глаза. — Спасибо тебе. За всё. Он подошёл ближе. Совсем близко. Смотрел спокойно — но так, будто видел внутри неё всё до мелочей. — Нара… голос стал мягче, теплее: — Мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо. Больше, чем должно быть. И прежде чем она успела понять, он наклонился — медленно. И мягко коснулся губами её лба. Не как проверку температуры. Не как обязанность. Как признание. Она не выдержала и прикрыла глаза. Щёки вспыхнули. Сердце… просто поехало с горки. Он медленно отстранился. — Отдыхай. И ушёл. Дверь мягко закрылась. Квартира наполнилась тишиной. Но это была тишина не одиночества. Она легла обратно. Смотрела в потолок. И впервые за долгое время — улыбалась. А сердце шептало опасную мысль: “Я ему важна.” И она позволила себе заснуть с этой мыслью. _____ Прошло три дня. Всего три — а ощущение, будто маленькая вечно бешеная вселенная Нары успела перевернуться пару раз. Она чувствовала себя лучше. Гораздо лучше. Температуры больше не было, головная боль ушла, ломота исчезла. Только лёгкая слабость ещё давала о себе знать, но теперь это была приятная, «человеческая» усталость, а не изматывающее бессилие. И всё это — благодаря ему. Его заботе. Его настойчивости. Его странной, не совсем логичной, но такой… настоящей вовлечённости в неё. Если бы не случайная встреча в аптеке… Если бы он не оказался рядом. Если бы не привёл врача. Она честно не знала, в каком состоянии была бы сейчас. И за это хотелось сказать правильно. Искренне. Не просто сообщение. Не просто «спасибо». А так… как он того заслуживал. Поэтому Нара долго стояла перед зеркалом — просто смотрела на своё отражение. Ни яркого макияжа. Ни платья. Ничего сверх. Просто она. Собранная. Решительная. И немного… взволнованная. Телефон дрожал в руках. — Ладно, — девушка глубоко вдохнула. — Ты просто хочешь поблагодарить. Это нормально. Это… логично. Она набрала его номер. Сердце забилось быстрее. Один гудок. Второй. Третий. — Да? — его голос. Тёплый. Чуть уставший. Привычно низкий и почему-то… сразу успокаивающий. — Чонгук… — мягко позвала она. И где-то на фоне послышался шум. Музыка. Гул голосов. Смех. Она сразу поняла — он в клубе. — Нара? — и в этом «Нара» было что-то странное. Как будто он правда рад её слышать. — Ты как? Уже лучше? — Да, — лёгкая улыбка коснулась её губ. — Намного лучше. Спасибо. — Я рад, — искренне. Без наигранности. Просто… по-настоящему. — Ты дома? Ела нормально? Пила лекарства? «Боже… он и правда переживает…» Но она собралась. — Чонгук… — Мм? — Я… хотела тебя поблагодарить. За всё, что ты сделал. За врача. За то, что был рядом. За то, что… — она тихо выдохнула. — просто не оставил. И вдруг — прямо в трубке раздался звонкий женский смех. — Чонгук-ааа, — игривый голос, слишком близко к нему. — где ты пропал? Мы же скучаем~ Ещё один смех. Ещё один голос. Чьи-то каблуки рядом. Чьи-то шёпоты. И весь её мир… будто кто-то тихо взял и сжал кулаком. Он молчал ровно секунду. Но этой секунды хватило, чтобы ей стало больно. Конечно. Он такой. Богатый. Уверенный. Привыкший к вниманию. Женщины рядом. Лёгкие улыбки. Лёгкие касания. Лёгкие отношения. И она. Обычная официантка. С проблемами. С обычной жизнью. Из другого мира. Куда, чёрт возьми, она полезла? — Нара… — его голос стал серьёзнее, будто он собирался что-то объяснить. — подожди. Это не… Но она его перебила. — Не нужно, — мягко. Но слишком ровно. Слишком контролируемо для человека, у которого на глазах блестели слёзы. — Я просто… хотела сказать спасибо. И всё. Он нахмурился. Это было слышно даже через телефон. — Нара, послушай… — Нет, — она улыбнулась. Только голос дрогнул. — Давай просто вернёмся туда, где всё было проще. Ты — постоянный клиент. Я — официантка. И… да. Спасибо ещё раз. Хорошего вечера. И она сбросила. Тишина. Абсолютная. Телефон всё ещё был в руке. А она… просто смотрела в одну точку. И только спустя несколько секунд осознала, что по щекам бегут слёзы. — Глупая, — тихо выдохнула она. — дура… зачем вообще надеялась?.. Она сжала губы. Да, он помог. Да, он заботился. Да, он оказался рядом. Но это не значит ничего. Не значит, что она для него — кто-то особенный. Не значит, что он не вернётся к своей привычной жизни. Она — просто маленький эпизод. А он — мужчина, к которому тянутся десятки. И нужно просто принять это. Поставить точку. Вернуть всё на место. А в клубе… Он сидел молча. Просто сидел. Пальцы сжаты. Челюсть напряжена. Рядом — две девушки, всё ещё смеющиеся, что-то болтающие, наклоняющиеся ближе, пытающиеся привлечь внимание. А его мысли были далеко. Не здесь. Не в этом шуме. Не в этой искусственной красоте. Они были там, где тихая квартира. Где теплая кровать. Где девушка с уставшими глазами и сильным характером упрямо держалась, даже когда ей было плохо. Где она смотрела на него с тем самым взглядом — искренним. Только её голос. Только её дыхание. Только её «спасибо» почему-то больно ударило прямо в грудь. А потом — как нож по сердцу: “Давай вернемся к тому, что ты клиент, а я официантка” Нет. Чёрт, нет. Он не хотел этого. Самое обидное было в том, что всё это — она поняла неправильно. Ещё задолго до её звонка к нему подходили девушки. Садились рядом без приглашения, смеялись, что-то говорили, тёрлись плечами, пытались привлечь внимание. Но он уже давно не был в настроении для всего этого. — Уходите, — говорил он холодно, без привычной ленивой улыбки. — Не сейчас. Они смеялись, думая, что это часть игры. Думали, что это просто новый способ флиртовать. Но по его глазам можно было понять — он говорил серьёзно. Одна ушла. Через несколько минут подошли другие. Он снова отодвинул их руку от своего плеча, снова сказал, что ему не до них. И так несколько раз. Он сидел, раздражённо сжимая кулак, потому что хотел тишины. Хотел думать. Хотел её. — Чонгук, — одна из девушек снова склонилась ближе. — ну чего ты такой серьёзный? Пойдём в вип, повеселимся… Он резко поднял взгляд. Стальной. Холодный. — Уходите, — коротко. — Что? — искреннее удивление. — Я сказал — уходите, — спокойно. Без эмоций. Но так, что спорить не хотелось. Они растерянно переглянулись, обиделись… но ушли. Он провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул. Почему так больно? Почему эта девчонка… делает с ним это? Почему сердце сжалось, когда она говорила «спасибо» таким тоном… будто прощалась? Он не хотел, чтобы она отдалялась. Не хотел снова отпускать. Он впервые за долгое время — хотел человека рядом. И этот человек был — она. — Нара… — тихо прошептал он, глядя в пустую стену клуба. И понял:он больше не позволит ей закрыться. Не позволит снова спрятаться от него. Не позволит уйти. Потому что впервые за очень долгое время — он боялся потерять.