«как ясное небо после грозы»

робин всё становится ясно ровно так же, как становится ясно на небе после чудовищного урагана, снесшего половину города, принесшего жертвы и перевернувшего жизни выживших на сто восемьдесят градусов.  небо после него пронизано солнечными лучами, слепит глаза своей яркостью и нежной голубизной: примерно те же чувства испытывает бакли, наблюдая за взаимодействиями майка и уилла.  ноги сводит от усталости, правую робин явно подвернула, и после переворота грузовика все её внутренности словно сместились, вызывая боль в каждом участке тела: состояние такое, как будто она чудом избежала смерч, что, в целом, недалеко от правды.  тревога в груди до сих пор неприятно сжимает, впиваясь мелкими иголками, сердце, от страха как за собственную жизнь, так и за двенадцать маленьких, находящихся непонятно где и в каких условиях — уилл никогда не рассказывал ей подробно, что он пережил, заточенный векной — но робин уверена, что ничего хорошего их не ждёт.  стоит закрыть глаза, как перед ними встаёт картина, где кровавый портал затягивается прямо на её глазах; следом идёт инсталляция из десятков трупов военных, жестоко раскиданных, вывернутых чуть ли не на изнанку и жутко пугающих; напоследок ей вспоминаются лежащие на земле демогоргоны в ещё более плачевном состоянии.  стоило этому демону перед её лицом сложиться в три погибели, светя переломанными костяшками и истекая вонючей, бьющей по носу кровью, как она сразу же рванула, невзирая на боль, к мюррею. вытаскивала его долго, осторожно, боясь повредить ещё больше, и не менее быстро ковыляла с ним под ручку обратно к базе, не придумав варианта лучше.  и там первым делом встретилась взглядом с майком, восторженно-торжественным, обхватывающим руки упавшего на колени байерса, сжатого в крепких объятиях джойс.  на месте не стала даже думать, что произошло и как на это повлиял уилл, сгребая всех в уцелевшую машину, желая как можно скорее оказаться у радио вышки. даже не помнит, как они подобрали лукаса, раненого и напуганного до чертиков.  зато сейчас мысли не дают ей покоя.  неужели она настолько вдохновила байерса? неужели он, его чувства и связь с потусторонним настолько сильны? неужели теперь они с оди схожи ещё больше? майк сидит, уткнувшись взглядом в уилла, взволнованно перебирающего мамины волосы. и смотрит он на него так, будто весь мир, что уж останавливаться на одном хоукенсе, можно собрать обратно только из него одного.  и теперь робин прекрасно видит, знает, что он к нему чувствует.  и подмечает знакомое до боли отражение эмоций в карих глазах, следящих за каждым невербальным знаком, подаваемых ему байерсом, когда джойс отлипает от сына, и наконец-то дает уилеру возможность сесть рядом с ним.  пальцами ощущает сквозящее между электричество, готовое дать разряд каждому, кто помешает их тихому разговору: все едва слышные робин фразы, долетающие до ушей, пропитаны восхищением, страхом перед будущим и жутким желанием скорей в него ступить.  девушке становится плохо от того, насколько они нежные. от того, как красивы и осязаемы чувства между ними.  — а я ведь говорил, что ты чародей, – громче прежнего произносит майк с победным нажимом в интонации, и бакли видит, как, не задумываясь, он кладет уиллу руку на колено.  смущенная улыбка байерса ослепляет её.  — круто я их, да? – не задумываясь ни секунды, спрашивает, осторожно заглядывая уилеру в глаза, байерс, и накрывает ладонь майка своей.  в голове мимолётом пролетает мысль о том, как выпал бы от такой картины мюррей, устало посапывающий на стуле.  порой ей кажется, что он также что-то знает.  бакли становится до того неловко смотреть за ними, что она ощущает, как пощипывает от румянца щеки, будто от теплого солнца.  но всё равно внимательно следит за тем, как уверенно кивает майк, опуская взгляд вниз, словно намеревающийся перевернуть ладонь, чтобы переплести их пальцы. в итоге он этого не делает, но снова что-то говорит, вызывая у уилла тихий смешок. после этого они остаются в прежнем положении целых десять секунд, сохраняя молчание, – бакли считает, – прежде чем рация джойс, пытающейся всё это время связаться с ненси, оживает, и ей отвечает джонатан.  и только тогда они отстраняются, устремляя на женщину всё своё внимание.    «что ж, пора снова спасать мир, а не сталкерить за геями» – думает робин, пытаясь рывком подняться с кресла, но осекается из-за напомнившей о себе боли. всё же встаёт, и, прихрамывая, идёт в круг к парням, засыпающих старшего байерса вопросами.