Ice On My Teeth

В глубине давно умершего сада пробудилось нечто ужасное – настолько, что ночные птицы боялись приближаться к этой территории и обходили её всеми возможными путями, яростно избегая неминуемой участи своих собратьев. Нечто, что уносило землю из-под ног, заставляло душу прятаться в укромные уголки сознания, снова пробудилось, утоляя голод и даруя жизнь другим. Странный свет заполонил небольшое пространство мёртвой оранжереи. Корни сухих растений, не пившие воду десятилетиями, подобно фениксу возрождались, впитывая в себя энергию тёмного света, приобретая вид потворных монстров. В центре бутонов и побегов открылись человеческие глаза. Очередное осознание существования. Боль лилась кровью – красные слёзы окропили ожившие листья растений. С первыми лучами рассвета странный свет прекратил своё существование. Недавно мёртвые, сухие растения дышали новой жизнью, поражая своей красотой взгляд человека, полного мечтаний о собственном саде. Кусты роз раскрылись прекрасными, разноцветными бутонами, пышнее этих он в жизни не видал. Одно прикосновение к ним останавливало дыхание, а в глазах мелькал блеск давней детской мечты. – Теперь я буду заботиться о вас, мои милые друзья, – и, словно услышав эти слова, растения изменились. Это не показалось ему странным, ведь если дарить кому-то любовь и заботу, то однажды любой цветок станет большой прекрасной поляной в лучах утреннего солнца… Только Сонхва не подозревал, какими монстрами его “друзья” становятся в тёмное время суток. Перед собой он видел прекрасную оранжерею в виде прозрачного купола на заднем дворе. Внутри, вдоль каменной дорожки, стелившейся прямо к небольшой беседке для утренних чаепитий, распустились кусты белых и красных роз. Вдалеке виднелись заросшие плющом и папоротниками уголки, старые цитрусовые деревья, а также высокие пальмы с пылью на листьях, а под ними — орхидеи глубоких оттенков. – Ты ещё долго будешь смотреть на цветы? Заканчивай, а то младшие разберут все хорошие комнаты, – голос Хонгджуна вырвал Сонхва из мечтаний юного садовода. Он с мягкой улыбкой повернулся к старшему брату. – Пусть хоть немного расслабятся. Им всё ещё нужно время, чтобы оправиться после случившегося, – смерть родителей оставила тень скорби на каждом из них. Он поддерживающе похлопал того по плечу и направился внутрь дома. – Увидимся за ужином.

***

Примерно год назад большая семья с долгой историей – Маэн — лишилась родителей. Инфекционное заболевание забрало из жизни главного члена семьи, а через несколько месяцев, не справившись с болью утраты, их мать покинула этот мир, оставив после себя завещание: Сыновья мои, я чувствую, что моё время близится к концу. Я не смогла позаботиться о вас, когда умер ваш отец. А сейчас мне не хватает сил и смелости попросить вас о помощи. Вы ведь уже взрослые, хотя в моих глазах до сих пор все маленькие бегаете, абы накормить Минги песком. Мама любит вас, очень сильно, хоть я и редко это говорю. Вы — моя гордость, моя кровь и плоть. Поэтому, когда я умру, отправляйтесь жить в фамильный дом семьи Маэн и не оставляйте друг друга в столь грустное время. Хонгджун, мой милый малыш. Ты самый старший, и я всегда требовала с тебя больше, чтобы младшие брали пример. В свои три года ты был не очень рад появлению брата, но когда родились тройняшки, ты стал таким серьёзным. Я всегда думала, что ты хотел быть единственным ребёнком, но, глядя на то, как ты заботишься о своих братьях, понимала, что это лишь мои глупые убеждения. Сонхва, мой маленький лучик солнца. Не бросай рисовать и иди навстречу своим мечтам. В фамильном особняке ты найдёшь своё призвание. Мне всегда нравились твои малиновые кексики, хоть и приходилось тот же час колоть антигистаминные. И я не сумасшедшая, просто пыталась поддержать тебя на пути становления кондитером, и очень жаль, что ты это оставил. Харизматичные тройняшки семьи Маэн — Сан, Минги и Уён. Я поддерживала вас в ваших начинаниях, но вы всегда соперничали друг с другом и досаждали старшим. Вам троим кажется, что вы все разные, но у вас больше общего, чем вы можете представить. Сан, надеюсь, твой бизнес с пекарнями преуспеет в будущем, и ты наконец-то отдохнёшь. Минги, если тебе будет тяжело, не пиши грустные песни — маме хочется плакать, когда я их слышу. И прошу прощения за то, что читала твой личный дневник. Проводите больше времени с братьями и оставляй двери хоть немного открытыми. Уён, если учёба станет сложной, не забывай отдыхать и не шути над младшим. Твои достижения — только для тебя, не для других. Помни об этом! Два сапожка — двойняшки Ёсан и Юнхо, не смейте больше драться и обижать Чонхо, а то я вас с того света достану и заставлю считать рис по одному. Относитесь теплее друг к другу. Чонхо, я родила тебя, когда мне было 34, и твой папа очень хотел дочку. Но когда родился ты — его счастью не было предела. Я всегда говорила, что он не умеет делать девочек, ведь за все девять лет с моей первой беременности рождались только мальчики. Каждый из вас был желанным и любимым ребёнком. Не сбегай больше с уроков и постарайся завести друзей в новой школе — ты удивительный мальчик. С любовью к своим сыновьям, Маэн Дашим. Слёзы душили каждого, но никто не плакал вслух, каждый пытался сдержать себя, пока читали завещание. Но после этого держаться уже не было сил. Поглощённые глубокой печалью они сидели возле гроба матушки и рыдали, пока перед глазами не стало темно…

***

Загородный особняк Маэн оброс слухами больше, чем пылью в подвале. Истинные владельцы поколениями не жили внутри этих стен, но начиная с XIX века предприниматель Маэн Ушик начал сдавать дом богатым людям, которые хотели провести старость в тихом, уединённом месте. Построенный примерно в XVII веке, особняк долго пустовал, а когда жизнь наконец вернулась в его стены, он будто отвергал её. Каждый жилец вскоре находил свою смерть. Самый громкий случай — убийство двадцати человек в оранжерее. Официальная версия дела: нападение стаи голодных волков. Несмотря на свою старость, особняк сохранил прежнее величие. Стоило лишь взглянуть на дубовые ворота с металлическими вставками, как создавалось впечатление, будто от этого мира скрыто что-то большое. Высокая зелёная ограда из хвойных деревьев не давала возможности разглядеть, что находится внутри, лишь источала приятный аромат. Тёмные стены со следами небольших трещин хранили память веков. По ним взбиралась паутина плюща – она хваталась за каменные стены и карабкалась вверх, закрывая собой новые пластиковые окна, но не осмеливалась дотянуться до крыши. Там, словно стражи, наблюдали каменные горгульи, отпугивая каждого, кто решится приблизиться. Парочка на крыше, поросшая зелёным мхом, выглядела особенно пугающе: одна держала в руках каменный шар, другая – большой ключ. Стоило всем переступить порог дома и разойтись по комнатам, как в нос ударил застоявшийся запах старых книг и чего-то сладкого – то ли цветов, то ли чего-то совсем иного. Длинные холодные коридоры со скрипучими полами заставляли мурашки бегать по спине. На каждом из трёх этажей находился большой балкон, открывающий вид на необъятный лес, окутанный плотным туманом, который медленно крался к дому. Скрип шагов резал слух, но большой танцевальный холл на втором этаже, украшенный старыми картинами, завораживал. Перила дубовой лестницы венчал огромный шар тёмного мрамора, подобный был в руках гаргульи, а читальный зал недалеко от холла стал настоящей отдушиной для писателя Юнхо. Каждый хотел что-то обсудить, но горе утраты оставило свой след – все молчали, не решаясь оставить друг друга наедине с этим чувством. Всё же один из тройняшек заметил: – Странно, вроде бы в этом доме никто не жил уже года три, а выглядит он довольно ухоженным. Сонхва выглянул из-за угла, представляя как с завтрашнего дня начнет заботиться об цветах в оранжерее, – Хонгждун заказывал клининг, но старый воздух просто так не исчезнет, этому дому нужно, чтобы ктото тут жил. – Если вы все так и планируете трепаться тут без дела, я буду первым, кто выберет себе комнату. Начало лета, а я должен быть с вами. И зачем вообще жить в этом доме-убийце? – недовольство Чонхо было видно ещё в машине, но никто не осмелился тронуть злого подростка, боясь стать жертвой его гнева на целое лето. Этот переезд стал своего рода семейной вылазкой и не каждому она по душе, но никто не осмелился об этом сказать.

***

По количеству коробок вдоль коридора было видно, что каждый выбрал себе комнату. В пустующем ранее доме зазвучал шум – но не семейная ссора между братьями, а расстановка личных вещей: шкафы наполнились одеждой, пустые полки – фигурками и безделушками. Количество ноутбуков и компьютеров превысило все разумные пределы и насчитывал порядком двенадцать штук, у одного Минги их было четырые. Минги вместе с работниками устроил в своей комнате уголок звукозаписи и уже в ту же ночь повесил на дверь табличку: «Не беспокоить, могу кинуть в лицо всё, что попадётся под руку». Хонджун превратил спальню в рабочий кабинет и писал программу, чтобы завтра быть свободным и посвятить своё время сбору кусочков разбитой вазы. Юнхо и вовсе исчез с глаз долой, давая работникам указания, как, куда и зачем нужно всё разложить. Он уединился в библиотеке на втором этаже – тихое пространство, заполненное книгами, стало для него самым прекрасным местом за последнее время. Полки тянулись прямо к потолку, и достать до самой верхней без лестницы было невозможно. Витражное окно пропускало лунный свет, а узоры из стекла ложились на пол изысканной тенью. Без света эта комната превращалась в сосредоточение чего-то прекрасного в этом большом доме. Первая книга попавшая в руки был словник латыни, старый запах, шелест потемневших от времени страниц, загнутые уголочки которые так кортит разогнуть и положить книгу на место, именно так он случайно поранил подушечку пальца. – Цт… мне восемнадцать, а я до сих пор умудряюсь порезаться, – мгновения хватило абы капля крови упала на пол, а он рефлекторно поднёс пораненый палец к губам. Сонхва и Сан хозяйничали на кухне. Несмотря на старинный облик дома, внутри всё было отремонтировано. Дом сдавался обеспеченным жильцам, поэтому интерьер регулярно обновляли в соответствии с новыми дизайнерскими тенденциями но в некоторых комнатах сремя остановилось в XVII веке. Базовое электричество, тёплая вода, пол с подогревом были уже давно, а новейшый ремонт кухни, от которой у Сана разбегались глаза, совсем недавно. Ему так хотелось приготовить что-то вкусное, но пришлось по-быстрому сделать ужин и позвать всех вниз. Несмотря на летнее время года, лес поблизости и каменные стены дома хранили холод. Пришлось зажечь огонь. Вечер завершился у камина за чашечкой холодного чая. Молчание в этой семье предзнаменало нечто плохое, но не в этот раз. Языки пламени обнимали сухое дерево, а шумное молчание впервые оказалось таким комфортным и привередливый в последнее время Чонхо умерил своё недовольство выбрав самую лучшую комнату с шикарным джакузи. – Планировка дома достаточно странная,– Уён исходя из своих познаний студента архитектора решил высказать мысли, слегка разбавив тишину не одним надоедливым треском пламени, – Первый этаж могу понять: большой хол с камином и диваном, столовая, кухня, уборная. Но вот второй, на кой чёрт кому понадобилось сделать танцевальный зал? – Тут все время жили зажиточные пары, кто-то хотел удивить гостей. И почему отец дал разрешение на это? – младший тоже не понимал задумку танцевального зала. – Кажись в библиотеке ремонт не делали лет триста, ещё несколько пустых комнат и склад. Хотя третий этаж радует: спальни, к каждой из них сан узел и душевая. – Радуйтесь. Теперь никто из вас не будет утром драться за очередь в душ, – Сонхва вспомнил то время, когда они все жили в родительском доме. На десять человек было только три ванные комнаты. Родительский дом не был настолько большим как особняк, но у всех была своя комната, только личного пространсва в ванной не существовало вовсе. Уён продолжил разговор: – Подвал пустой, хотя могли бы сделать винный погреб. А на чердаке каменные гаргульи штук пятьдесят. Будто тех пятнадцать на крыше недостаточно, и надо веееесь дом ими утыкать. Это Корея, а не Европа! Кому вообще пришло в голову строить здесь особняк в стиле «пугаю гостей бесплатно»? Он на секунду задумался, потом добавил: – Честно, если они ночью зашевелятся – я первым уеду домой. Даже не ждите. – Твоему предку, который любил свою жену и построил дом отличный от других, чтобы показать свою уникальную любовь… по крайней мере, это со слов прадеда стопроцентную правдивость которых мы не узнаем никогда, – сказал Хонгджун не отрывая взгляд от камина. Уён фыркнул: – Уникальную любовь? Ну да, логично. Ничто так не показывает романтику, как пятьдесят гаргулий, наблюдающих за тобой из темноты. Наверное, предок хотел, чтобы конкуренты боялись не только его, но и его декора. Он оглянулся на младших и добавил: – Хотя ладно, если что – можно сказать гостям, что это домашняя система безопасности. «Не шумите после десяти, а то гаргульи проснутся и сожрут вас». Бесплатно и эффективно.