Рождественская история

25 декабря 1981 Снег валил как из ведра. Дети играли в снежки, бросали друг в друга маленькие комочки. Родственники и друзья собирались за столом, обсуждали новости, делились впечатлениями. От всех исходило счастье. Так было по всей Англии, кроме одного дома. Дом этот располагался в маленьком тихом месте. Да и домом это место называл только один человек, остальные называли его не иначе как подвалом. В этом подвале, кроме кровати, комода, старого чемодана и пары фотографий, ничего не было. Конечно, если не считать хозяина этого жилища — Римуса Люпина, который уже последние два месяца не трезвел. Казалось, с того дня, когда он начал пить, прошла вечность или же пара дней. На полу также валялась разбитая посуда и рамки фотографий, которые он разбил в первый день ноября. Фотография со свадьбы Джеймса и Лили была не тронута. Он не смог. Не смог разбить её. Сейчас Римус, накрывшись старым одеялом, лежал и смотрел в потолок. Ему ничего не хотелось. Он хотел просто смотреть. Он хотел перестать думать. Забыть. Но разве такое забудешь? Римус заметил старый постер, который висел в его коморке не так давно и прямо напротив лица Люпина. Как он раньше его не замечал? На нём был изображён солист The Police. Этот постер ему подарил Питер… Питер. Римус встал с кровати и рукой содрал его, смял и кинул к остаткам посуды и фотографий. — Вас не существовало! Вас не было! — заорал он. — Я вас придумал! Так как у меня не было друзей! А теперь я вырос! Внезапно Римусу захотелось сделать уборку. С чего такой порыв? В одних трусах и старой футболке он зашагал к маленькому комоду, где лежал совок. Римус наклонился и стал мести пол. «Вас не существовало. Я вас выдумал», — повторял он у себя в голове. Сейчас он уберётся и снова ляжет. Снова будет лежать. Обычное Рождество. Он так всегда его отмечал. Один. Но какой-то голос внутри Люпина сказал: «Это неправда, ты всегда был с друзьями». Закончив уборку, Римус услышал стук. На секунду он забыл о мысли, что он выдумал друзей. Ему казалось, это они. Сейчас он распахнёт дверь, и они ввалятся, обнимут его и скажут, что это их новый розыгрыш. Просто затянувшийся. Каково же было его разочарование, когда он увидел длинные седые волосы, очки-половинки и густую бороду. — Здравствуй, Римус! Счастливого Рождества! — произнёс старец в мантии волшебника. — И вам, профессор… — с разочарованием сказал Римус, понимая, что перед ним Альбус Дамблдор. Дамблдор оглядел коморку Римуса, его взгляд застыл на фото со свадьбы, потом на кровати Люпина и, наконец, на самом юноше. Тот снова почувствовал себя мальчишкой, который впервые провинился и стоит перед строгим преподавателем. Но в Люпине вспыхнула ярость, когда он увидел чувство понимания на лице старика. Откуда тому знать, что чувствует Римус? — Римус, — аккуратно, почти по-отечески сказал директор, — не стоит убиваться. Я понимаю, но ты думаешь, они бы хотели, чтобы ты так жил? Ещё большая ярость вспыхнула в Люпине. Что несёт старик? Он не знал, что чувствовали бы его друзья! Он не знал чувства, когда лучший друг — предатель! Он не знал чувства, когда лучший друг убивает людей! Он не знает, каково быть оборотнем! Чёртов старый ублюдок! Кажется, все эти эмоции отразились на лице Римуса, так как лицо Дамблдора стало мягче. — Собирайся, — сказал директор. — Нет, — с жестокостью ответил Римус. — Я никуда не пойду с вами! Дайте мне пожить! Мы же победили! Что вам надо? — Римус… — голос Дамблдора стал ещё более мягким; со стороны могло показаться, что это разговор внука и деда. — Что вам надо? — повторил оборотень. — Я хочу… Я хочу выпить с тобой! — ответил директор. — Как ты относишься к вину? Римус пожал плечами. Да, сейчас он понял, что ему хочется выпить. Неважно с кем и неважно что. Римус накинул своё пальто и старые штаны и вслед за Дамблдором вышел на улицу. Там оказалось холоднее, чем он думал. Но Дамблдор схватил его за руку, и секунду спустя они были в тёплом пабе. Люпин узнал в нём «Кабанью голову». Сейчас бар, на удивление, был пуст. — Вина или огневиски? — спросил Дамблдор, довольно бодро перелезая через барную стойку. — Вина. Директор достал бутылку и два бокала, а затем аккуратно разлил вино. Римус выпил свой бокал залпом, в то время как Дамблдор пил медленными глотками. Это бесило оборотня. Как он может так спокойно пить? Голубые глаза в очках-половинках смотрели сквозь Люпина и будто читали его мысли. — Римус, — директор обратился мягко, — мы все тяжело переживаем потерю Джеймса, Лили и Питера. Все члены Ордена Феникса… — Не только они! — на спокойный тон Дамблдора рык Люпина был похож на истерику. — Мэри, Марлин, Дирборн, Пруэтты! Долгопупсы! Он всех сдал! А Гарри? — Уверяю тебя, Римус, Гарри ничего не грозит! Он у тётки в Литтл-Уингинге, — Дамблдор ещё не допил свой бокал и вообще отставил его в сторону, полностью сосредоточившись на Римусе. — С Петуньей? Да, Гарри вырастет счастливым ребёнком… — съязвил Римус. — Отдать волшебника человеку, который ненавидит магию. Дамблдор ничего не ответил, а взял бокал и стал пить. — Римус, Гарри должен там быть! И я прошу тебя, не забирай его! С тёткой ему будет лучше! Так вот для чего пришёл Дамблдор. Плевать ему на Римуса, на его чувства. Главное — чтобы он не мешал планам старика на мальчика. — Поверь, Римус, если бы была возможность отдать мальчика тебе… Но ты оборотень! Тебе не дадут опеки, и даже я повлиять не смогу! Люпин смотрел на пустой бокал, так идеально описывающий состояние его души. Дамблдор прав: Гарри будет лучше с кем угодно, кроме Римуса. Он маленький мальчик, а Римус — оборотень. Но что хотели бы родители Гарри? Петунья или Римус? Джеймс бы, наверное, выбрал Римуса, а Лили… Она выбрала бы сестру. Джеймса поддержал бы Сириус — он, улыбнувшись, сказал бы что-то в стиле про неспособности маглов… Как Римус раньше этого не замечал в друге? А что бы сказал Питер? Он, наверное, занял бы сторону Лили — он всегда боялся Римуса в обличье волка. Вспомнив друзей, Люпин заплакал. Возможно, это были слёзы безысходности его положения. Чтобы Дамблдор их не видел, Римус выбежал на улицу. Он вытирал слёзы рукавом пальто, но падающий снег так приятно ложился на лицо и мгновенно таял, смешиваясь со слезами, что вскоре Римус перестал это делать. Мысли перенесли Люпина в Годрикову Впадину. Напротив него был разрушенный дом Джеймса и Лили. Сглотнув слюну, он толкнул так знакомую калитку, и на ней тут же появилась табличка. Золотые буквы на деревянной доске гласили: «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». Сам дом, всегда встречавший Римуса теплом, сейчас навевал на юношу новую порцию безысходности. Тут это случилось. Когда он закрыл калитку, та, как всегда, скрипнула. Римус ступил на тропинку, ведущую прямо ко входу. Дверь была снесена, стёкла и кровля валялись на траве и были покрыты только что выпавшим снегом. Оборотень в своих штанах сел на снег, согнув колени и уткнувшись в них головой. У Люпина началась истерика. Слёзы стекали по лицу, делая мокрыми штаны. Снег в волосах Люпина таял, так что через десять минут юноша был весь мокрый. Римус поднялся — в дом зайти он не смог. Теперь оборотень двигался по заснеженным улицам деревушки. Его пальто было расстёгнуто, шапки не было, мокрые штаны, запах вина и красное от слёз лицо. Прохожие смотрели на него с отвращением. Вдруг Римус заметил то, чего боялся увидеть. Кладбище. «Может, их здесь нет?» — промелькнула мысль в голове Люпина. Может, не идти? Но Люпин ступил на его территорию. Казалось, он бродил вечность, пока не заметил памятник своим друзьям. Это была каменная плита с их инициалами, датами рождения и смерти. Внизу было написано: «Последний же враг истребится — смерть». Что здесь делает девиз Пожирателей смерти? Римус сел рядом с могилой и, смотря на имя Джеймса, сказал: — Знаю, Сохатый, ты хотел бы другую фразу на своей могиле. Что-то из великих цитат игроков в квиддич… Ну или, на крайний случай, сойдёт текст твоих любимых Led Zeppelin, — Римус ухмыльнулся, но слёзы в его глазах не говорили о смехе в голосе. — Но ты точно хотел бы другую дату, хотя умереть в Хэллоуин — это в твоём стиле. Только год бы поменять. Лет так на пятьдесят, а лучше на сто! Римус замолчал. Он смотрел на имя Лили. — А ты, Лили? Ты всегда говорила, что ни дня не проживёшь без Джеймса, когда тот отправлялся на задания Ордена. Помнишь, когда ты была беременна, этот олень сбежал сражаться против Пожирателей, а меня оставил с тобой? Мы тогда испугались и искали его. А спустя час он заявился вместе с Сириусом! Имя бывшего друга ударило, как гром среди ясного неба. Был ли он тогда их другом или только успешно притворялся? Он точно был предателем в прошлое Рождество, которое они отмечали в доме Поттеров. Яркие украшения в красных тонах, ёлка под два метра, смеющийся Гарри, взрывающиеся хлопушки, Сириус и Джеймс, тихий Питер. Римус был там мыслями, он помнил каждую минуту того вечера. Сначала была гора подарков, потом Лили в фартуке, Сириус и его искры из палочки для крестника, потом он ещё гонялся за кошкой Лили в облике собаки. Питер, который смотрел на того с недоверием, которое тогда Римус не понимал. Им всего пару недель назад сообщили о предателе в окружении Джеймса, а тот закатил скандал Дамблдору, заявив об ошибке в данных старика. Потом была пара бутылок алкоголя, хорошие сигареты и просто яркая ночь в окружении друзей. А теперь Римус смотрел на их могилу и отказывался верить в их кончину. Нет. Они живы. Зачем он обманывает себя? Из них жив только Гарри. Гарри. Попасть к таким отвратительным людям — хуже только быть оборотнем. Может, две раненые души смогут залечить друг друга? Смогут. Они должны смочь. Кто, если не Гарри, спасёт его? И кто, если не Римус, спасёт Гарри? Люпин секунду спустя оказался на самой оживлённой улице Лондона. Нашарив в кармане пару фунтов, Люпин купил набор игрушечных солдатиков. Ничего волшебного. Обычные солдатики. И вот с картонной коробкой он стоит у дома Дурслей. Это был обычный дом, ничем не выделяющийся среди остальных. Обычная машина, которая, как и все, была в снегу. Обычный сад, обычная дверь с обычным звонком. Всё было слишком обычным и таким магловским, что Римусу стало дурно. Дверь открыли быстро. На пороге стоял широкоплечий мужчина с пышными усами. — Простите, сэр. Вы кто? — вымолвил он. Но Римус, толкнув его, прошёл по коридору туда, где раздавались голоса. Голоса были в гостиной. Там, кроме трёх человек, никого не было. Одну из них Римус узнал — Петунью. Они виделись мельком много лет назад. Та, очевидно, тоже узнала его. Двое других были родственниками её мужа: высокий седой мужчина и мускулистая женщина. На её руках был маленький мальчик. Кому они позволяют держать Гарри? — Гарри! — вырвалось у Люпина. — Что это за пьянь, Петунья? — своим грубым голосом спросила женщина, державшая ребёнка. — О, Мардж, это… друг. Друг Поттера-старшего. Я же говорила, он был алкоголиком! — Петунья пыталась оправдаться, но её голос дрожал. Люпин смотрел на неё с ужасом. Что она такое говорит? И почему эта неприятная женщина держит Гарри? В гостиной появился хозяин дома. — Вон! — заорал он. — Почему вы, сэр, врываетесь в мой дом? Угрожаете моей семье? Моему сыну! Моей сестре и жене? — Я хочу забрать Гарри, — твёрдо сказал Римус, сжимая волшебную палочку в кармане пальто. И это, очевидно, видел хозяин дома. — Вы гляньте на него! Пьянь подзаборная! — повторяла женщина, сжимая ребёнка. — Вызывай полицию, Вернон! Усач смотрел то на неё, то на Люпина. Казалось, он думает. Римус заметил краем глаза дёргание Петуньи, после которого мужчина сказал: — Пройдёмте со мной. Римус почему-то послушал усача. Тот повёл его по коридору, по которому Римус бежал, и наконец они оказались у чулана под лестницей. Усач дёрнул дверь. Римус ожидал увидеть старые швабры и метлы, но под лестницей была детская кроватка и знакомое одеяльце. — Гарри! — вырвалось у Люпина. Мальчик смотрел на оборотня своими зелёными глазами и улыбнулся. Неожиданно он сказал: — Ри! На душе Люпина потеплело. Весь тот холод, что был до этого, растаял. Вот перед ним тот, кто спасёт его. Ему плевать на Министерство, на советы Дамблдора, на опеку… Он сделает всё ради этого мальчика. В коридоре появилась Петунья. Она с опаской смотрела на Люпина. — Вы же не заберёте его? — спросила она дрогнувшим голосом. Римусу стало страшно. Он вдруг осознал, какой ужас навёл на эту женщину, потерявшую родителей и сестру. Но у неё есть семья, а у Римуса — нет. Они сбегут с Гарри из Англии, будут жить в лесу. А если он случайно превратит Гарри в оборотня? Кажется, Римус начал трезветь… — Нет. Конечно, нет. Я пришёл подарить подарок. Трус! Какой он трус! Он же чётко решил забрать его! Но, присев на корточки, чтобы быть одного роста с кроваткой, откуда свисали ручки Гарри, Люпин дал ему солдатиков. — Ри! — повторил Гарри. На глазах Люпина проступили слёзы. Какой же он сентиментальный в последнее время! Не сказав больше и двух слов, он выскочил из дома под тихий шёпот супругов Дурслей. Какой же он трус! 6 сентября 1997 Римус шёл по чёрному пространству. Вокруг — темнота. На нём были старые брюки цвета хаки и футболка. Его лицо заросло щетиной, а глаза были залиты кровью. Нет. Сегодня было не полнолуние. А если он ошибся? И оно сегодня? Надо бежать! Люпин ускорил шаг. Но вдруг перед ним появился знакомый образ в очках. — Никогда не думал, что человек, который научил меня сражаться с дементорами, — трус! Нет, он не трус. Какой же он трус? Гарри не прав. Римус — смелый человек. Он всегда желал лучшего детям. И Гарри он желал лучшего, даже тогда, на Рождество шестнадцать лет назад. — Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы считаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили своё дитя и ушли с нами на поиски приключений? Рядом с Гарри появился человек, похожий на него. Слегка другие очки, другая форма носа, но его вид заставил Люпина сглотнуть и упасть на колени. — Да, Лунатик, я хочу знать! Какого чёрта ты убегаешь от неё? Ты что, трус? Джеймс с гордостью посмотрел на сына, так же, как смотрел на него, когда тот был маленьким. — Он считает себя сорвиголовой, вроде Сириуса, папа! Нет. Нет. Только не это. Он не считал себя таковым! Он не хуже Джеймса и Сириуса! Нет. Появилась ещё одна знакомая фигура. На ней был знакомый пиджак. Так был одет Блэк в момент смерти. — Римус, я хоть и был сорвиголовой, но я ни минуту не думал о том, чтобы оставить Гарри в беде! Он был мне как сын! Я умер, помогая ему! — Гарри — тоже мне, как сын! Сириус схватил Люпина за голову и начал трясти. — У тебя есть сын! Есть! Ты его бросил! Бросил! Он будет стыдиться тебя из-за того, что ты трус, а не оборотень! — Нет! Нет! — Люпин орал и бил Сириуса, но его удары проходили сквозь Блэка. Вдруг всё резко пропало. Все три фигуры. Появилась одна. Совсем маленькая. Мальчик трёх или четырёх лет. Римус взглянул на него. Глаза Доры и её улыбка. От Римуса — разве что цвет волос. Мальчик ничего не сказал, а просто подбежал и обнял Люпина, стоящего на коленях. Тот неловким движением тоже обнял ребёнка, прижав его к себе. — Папа? — спросил мальчик, взглянув в глаза Люпина. Римус закрыл глаза и тут же открыл их. Перед ним был вчерашний номер в «Дырявом котле», его старый чемодан и пара пустых бутылок крепкого алкоголя. Римус лежал прямо на полу — видимо, был так пьян, что не дошёл до кровати. Взглянув на них, Люпин скомандовал, и бутылки исчезли. Гарри прав. Он трус. Он хуже Сириуса и Джеймса. Он даже хуже Питера. Вспомнив предателя, Римус пнул кровать. Всё же он точно лучше Питера. В голове всплыла фраза Сириуса, сказанная тому несколько лет назад: «Такими были я и Римус, и Джеймс!» Он считал его ровней. Но что бы сказал старый друг, узнав о поступке оборотня? Друзья не бросили его, когда узнали, кто он. Не бросила Тонкс. Не бросил Дамблдор. Не бросил никто. Только он бросил. Бросил Гарри тогда. И он хотел исправиться сейчас. Но разве исправление старой ошибки должно создавать новую? Гарри он не нужен. Он нужен своей жене и сыну! Бросив свой старый чемодан, Люпин вылетел из комнаты, сбежал вниз по лестнице, проигнорировал крики Тома об оплате и оказался на улицах осеннего Лондона. Сейчас он вернётся домой.