На всех качелях города...

Утро начиналось с запахом кофе, который смешивался с запахом старого дивана в зале-кухне. Давид вставал в семь ноль-ноль, аккуратно пробираясь мимо спящего Богдана. Пока тот с рычанием зарывался с головой в подушку, на маленькой кухонной плите уже шипела кофеварка, а на сковороде жарились две яичницы-глазуньи — у Богдана с беконом, у Давида с помидором. К девяти они сидели за столами, сдвинутыми буквой «Г» в центре комнаты, которая служила и гостиной, и столовой, и рабочим кабинетом. Между ними стояли две кружки: у Давида — с только что налитым кофе, у Богдана — с остывающим чаем, в который он забыл положить сахар. После завтрака Богдан, ворча, собрал посуду в посудомойку, а Давид протер стол влажной тряпкой. Это был их уговор: Давид готовит, Богдан моет посуду. Теперь в квартире пахло кофе, раскаленным припоем и бумагой. За своим столом Богдан водил паяльником над печатной платой. Его русые с рыжинкой волосы торчали в разные стороны. Он работал в наушниках, но один из них всегда был снят — на случай, если Давид что-то скажет из своей «комнаты» — бывшей кладовки, где он своими руками собрал угловой стол и полки, получив заветную дверь, которую мог закрыть. Давид изучал конспект по фармакологии в своем крошечном кабинете. Его стол был заставлен стопками книг и учебников, но все лежало ровно. Он делал пометки на разноцветных стикерах, его черные волосы были собраны в короткий хвост, чтобы не мешались в тесноте. — Не пойдет, — отрубил Богдан, снимая наушники. — Контакт плавает. —Дай посмотреть, — сказал Давид, выходя из кладовки. Богдан протянул плату. Их пальцы ненадолго встретились. Пальцы Богдана были в царапинах и следах от припоя, пальцы Давида — чистые, но с прощупывающимися жилками. — Здесь перегрел. И дорожка подозрительная. Есть запасная? —В синей коробке, — Богдан потянулся к ящику с компонентами, заставленному под диваном, и задел локтем стопку своих чертежей. Бумаги рассыпались по полу. — Черт. Он начал их собирать, но Давид уже помогал ему. Он молча поднял листы, аккуратно сложил их по порядку и положил под пресс — тяжелую книгу по схемотехнике. Через сорок минут Богдан откинулся на спинку стула. —Готово. Завтра можно тестировать с кормушкой. Они делали автоматическую кормушку для местного приюта. Давид написал программу и продумал механику, Богдан собрал электронную начинку и спаял плату. — Хорошо, — кивнул Давид. — В приюте сказали, что волонтеров на раздачу еды не хватает. Вечером Богдан разогревал на ужин оставшуюся пасту. Он подошел к окну, чтобы закрыть штору, и замер. Его спина напряглась. — Что такое? — спросил Давид, переставая раскладывать столовые приборы на журнальном столике, который служил им обеденным. Богдан молча показал подбородком на окно. В просвете между домами виднелись чугунные ворота старого кладбища. — Забыл, что отсюда оно видно, — голос Богдана стал тише и ниже. Давид не спросил ни о чем. Он снял со спинки стула свой темно-синий свитер и накинул его на карниз, полностью закрыв нижнюю часть окна с видом на кладбище. — Есть будем, — сказал он. — дошик остынет. Богдан медленно разжал пальцы, в которых все еще сжимал прихватку, и поставил кастрюлю на стол. За ужином он пробормотал, глядя на свитер на окне: —Глупо бояться кладбищ. — У всех есть свои глупости, — ответил Давид, отодвигая свою тарелку. — Главное, чтобы от них была защита. Богдан посмотрел на него, потом на плату кормушки на столе, на свои чертежи. Он кивнул. — Да. --- На следующий день кормушка, которую Богдан ехидно прозвал «Барсиком», работала безупречно. Механизм щелкал, выдавая порцию корма в миску. — Работает, — констатировал Давид. В его голосе звучало удовлетворение. Это было маленькое, но настоящее спасение для бездомных котов. — Конечно, работает, — фыркнул Богдан. — Я же собирал. Думаешь, зря я на этого инженера учусь? Он сказал это с привычной резкостью, но Давид уловил под ней гордость. Богдан не горел инженерией с детства, но, взявшись, втянулся и теперь относился к каждому проекту как к личному вызову. Их мир в тот день состоял из этого: из запаха припоя и кофе, из разбросанных чертежей и конспектов по фармакологии. Из молчаливого ритуала, где Давид готовил на их маленькой кухне, а Богдан мыл посуду. Из их угла в общей комнате, где они работали спиной к спине. Вечером Богдан разбирал коробку со старыми деталями, которую оставил его отец. Он копался в транзисторах и лампах, сидя на полу между диваном и столом, так как места больше не было. Давид заполнял заявку на летнюю стажировку в одной из лучших ветеринарных клиник, уединившись в своей кладовке. Это была его цель, ради которой он пахал все годы учебы. — Слушай, Дэв, — Богдан отвлекся от коробки. — Отец предлагает подработку на его заводе. Монтажник в цех. Говорит, платят нормально. Место для тебя тоже есть. Давид не отрываясь от экрана, покачал головой. —Не могу. Летом будет практика в приюте, плюс я подал заявку на эту стажировку. Если возьмут, все время уйдет на нее. — Понятно, — Богдан замолк, и в его голосе послышалась неуверенность, которую он тут же попытался скрыть. — Ну, я, наверное, тоже тогда... как-нибудь... Давид оторвал взгляд от ноутбука. Он знал этого человека девять лет. Сейчас Богдан не хотел идти туда один. Их сотрудничество, их совместный быт в этой тесной квартире были его точкой опоры. — Ты можешь пойти один, — мягко сказал Давид. — Опыт полезный. —Да я знаю, — Богдан махнул рукой. — Просто подумал, что... ладно, неважно. Тишина повисла тягучей и напряженной. Впервые за долгое время их слаженный механизм дал сбой. Именно в этот момент Богдан наткнулся в коробке на что-то твердое, завернутое в промасленную ветошь. Он развернул тряпку. На его ладони лежала небольшая микросхема в прочном корпусе. На ней был выгравирован серийный номер и аббревиатура. — Что это? — пробормотал он. — Не похоже на отцовский хлам. Давид мельком взглянул на находку. Его брови чуть приподнялись. —Странная штука. Дай посмотреть. Он взял микросхему, и его пальцы нащупали на корпусе мелкий штамп: «Соб.». Его лицо осталось невозмутимым, но бирюзовые глаза стали внимательными. — Бодь, — тихо сказал он. — Твой отец точно не говорил, откуда эта коробка? —Сказал, списывали старое оборудование в лаборатории. А что? —Потому что эта «красота», — Давид аккуратно положил микросхему на стол, — выглядит как образец из закрытой разработки. Возможно, военной. Они смотрели на маленький предмет, лежащий между ними. Он лежал там, как трещина в их привычной реальности. Проблема с летней подработкой мгновенно отошла на второй план. — Что... что нам теперь делать? — спросил Богдан, и в его голосе не было ни резкости, ни бравады. Давид посмотрел на него, потом на микросхему, потом на открытую заявку на стажировку. — Я не знаю, — честно ответил он. И в этой тишине, нарушаемой лишь гулом компьютера, их ждало первое настоящее испытание. Осталось понять, на что.