Не люблю больше

      Когда Оди была совсем маленькой, она впервые попробовала вафли, тогда это казалось ей лучшей едой в мире, просто потому-что другой такой же она не пробовала. А ещё, ещё она была свято уверена, что влюблена в Майкла Уилера, потому-что он поцеловал её, а в фильмах главные герои, которые однажды поцеловались, всегда оставались вместе, даже если их разделяли года и обстоятельства, вроде вредных невест или женихов.       Но время безжалостно идёт вперёд, а жизнь подкидывает всё новые и новые испытания. Оди поняла, что взрослеет, и перемотать кинопленку в реальности не выйдет, идти дальше придётся всё равно, продираясь сквозь боль, одиночество и отчаяние. Оди, по правде говоря, ждала большего, чего-то связанного с «долго и счастливо», но оно упорно не желало приходить.       То, что Майк — её парень, периодически забывает и она сама, теперь это звание скорее как ярлык, который висит без дела на покрытой пылью шкатулке, которую не открывали лет сто. Оди уже не ждёт «я люблю тебя», ей попросту некогда выбивать из Майка это признание, в её голове слишком много всего, а жизнь с каждым годом всё сильнее напоминает ходьбу над пропастью без подстраховки, и у Оди нет времени на то, чтобы быть зависимой от любви, а у Майка нет времени на то, чтобы убедить её в своих чувствах, поэтому он прячется в чужих объятиях, потому-что он знает эти руки и знает, что в них безопасно. Фраза «она моя девушка» становится такой зыбкой, что уползает сквозь пальцы, ища чужой взгляд и прикосновение. И Оди это не волнует, она ищет опору в себе, потому-что иначе пропасть не пересечь — обязательно упадёшь.

***

      — Вот, держи. — Майк ставит на стол тарелку, полную пышущих жаром вафель, щедро покрытых сливками, Оди отвлекается от книги и смотрит сперва на Майка, а после вновь на тарелку.       — Знаешь. — Она колеблется, чувствуя, как иглы напряжения неприятно впиваются в рёбра. — Я думаю, что больше не люблю вафли.       Майк замирает на пару секунд, а после кивает, его лицо становится более расслабленным, и воздух в комнате перестаёт быть таким плотным, оседая в лёгких. Теперь, когда они оба выросли, каждый готов идти своей дорогой, меняя свои привычки, но не изменяя себя.