Обет на Йоль

Великий Зал цитадели утопал в полумраке. Гигантские своды терялись в темноте, и лишь в центре, у сложенной из дикого камня груды очага, плясали огненные тени. В камине, заменявшем здесь ритуальный костёр, полыхало Йольское полено - толстенный ствол векового дуба, украшенный резными символами солнцеворота и омелой. Сегодняшняя ночь была самой длинной в году, и воинство Йоля готовилось встретить возвращение света. Но для Алфедова свет уже вернулся. Он сидел на медвежьей шкуре, прислонившись спиной к тёплому камню очага, и смотрел на Джаста. Тот, стоя на коленях, с упоением орудуя ножом, вырезал из куска тёмного дерева какую-то замысловатую фигурку. Огонь золотил его сосредоточенное лицо, делая рыжие пряди волудым пламенем. «И что же великий резчик на сей раз творит?» - спросил Алфедов, его голос, обычно жёсткий и командный, сейчас звучал тихо и бархатисто. Джаст на мгновение оторвался от работы, и его глаза, зелёные, как летний лес, встретились с взглядом Алфедова. В них вспыхнула озорная искорка. «Йольский подарок.Но это секрет. Пока не готово - не узнаешь». Алфедов усмехнулся. Вся их жизнь была одним большим секретом от чужих глаз. Командир горной стражи и его лучший следопыт. Союзники на поле боя, партнёры в стратегии, а в этих четырёх стенах - нечто большее. Нечто тёплое, острое и хрупкое, как узор на зимнем стекле. Он протянул руку и прикоснулся к деревянному оберегу в форме солнца, что висел на груди у Джаста. Тот вырезал его для него прошлой зимой. «Ты тогда сказал,что этот символ будет греть меня в стужи», - прошептал Алфедов. - «Он грел». Джаст отложил нож и заготовку. Он повернулся к Алфедову, и его выражение стало серьёзным. «А в этом году я хочу дать тебе нечто большее,чем просто кусок дерева». Он взял Алфедова за руку, его пальцы, привыкшие сжимать рукоять лука, были удивительно нежны. «Мы не можем скрепить это клятвами перед лицом конунга или обменяться кольцами у алтаря.Но... Йоль - это время, когда грань между мирами тонка. И наши слова, сказанные здесь и сейчас,будут иметь силу». Алфедов замер, чувствуя, как сердце заколотилось в его груди с непривычной силой. Он видел всю глубину чувства в зелёных глазах следопыта, и это зрелище было страшнее и прекраснее любой битвы. «Что ты хочешь сказать, Джаст?» «Я хочу сказать...» - Джаст сделал небольшой вдох, и его дыхание смешалось с дымком от очага. - «Что я остаюсь с тобой. Не только как воин своей присяги. Но как человек. На следующую зиму, и на все остальные. Что бы ни принесли грядущие года. Я буду здесь. Рядом. Делить с тобой и тепло очага, и стужу долгих ночей». В Великом Зале стало тихо, будто сама древняя цитадель затаила дыхание. Даже потрескивание полена в камине казалось оглушительным. Алфедов смотрел на этого человека — своего самого надёжного воина, самого опасного шутника, самого прекрасного и непокорного духа, который когда-либо ступал по этим землям. Он не нашёл слов. Вместо этого он притянул Джаста к себе и прижался лбом к его плечу, закрыв глаза. Этот жест был красноречивее любой клятвы. В нём была благодарность, облегчение и обещание, данное молча, но оттого - ещё более нерушимое. Когда они наконец отстранились, в глазах Джаста стояли слёзы, но он широко улыбался. «Вот и хорошо»,- прошептал он. «Вот и хорошо», - эхом ответил Алфедов. Они просидели так до рассвета, наблюдая, как Йольское полено догорает, уступая место первому солнечному лучу, который робко пробился сквозь витражное окно и упал на их сплетённые руки. Самая длинная ночь года закончилась. А их общая жизнь - только начиналась.