Единственный выбор

Джисон стоит в беседке, объятой густыми, постепенно темнеющими сумерками. Он глядит прямо на Минхо, слегка улыбаясь, и держит Сэрин за руку.  — Я ей все рассказал! — радостно объявляет он. — Что рассказал? — испуганные слова срываются с губ старшего. — Про тебя! Все рассказал!  — Это правда, Минхо? — голос стоящей рядом с Джисоном жены звучит меланхолично и словно издалека.  Минхо хлопает глазами на нее в полной растерянности. Рот не открывается, губы невозможно разлепить, и он не может ничего ей ответить.  — Это правда? — повторяет она. Сердце подскакивает от страха, и Минхо вздрагивает, в следующую секунду распахивая глаза и вскакивая в кровати. В груди грохочет, а на лбу выступил холодный пот.  Он обводит взглядом комнату, убеждаясь, что он всего лишь на своей кровати. В спальне. В домике у озера. Рядом спит Сэрин, повернувшись к нему спиной. Он снова вздрагивает, когда слышит рядом все тот же голос: — Что с тобой?  Жена разворачивается к нему, ее глаза блестят в темноте, и прямо сейчас для Минхо это выглядит устрашающе.  — Ты не спишь? — сердцебиение все еще отдается где-то в ушах и горле. — Не спится.  Повисает тишина. Сэрин открывает рот, будто хочет что-то сказать, но снова закрывает его. — Я просто думала… — она все же решается начать фразу, но так ее и не заканчивает.  У Минхо же по спине мурашками ползет плохое предчувствие.  — О чем?  — Что-то произошло, да? Когда вы с ребятами ушли курить?  Черт. Хочется выругаться вслух, но Минхо буквально немеет. В голове останется всего одна мысль, одно воспоминание.  «Я чуть не поцеловал Джисона». «Я чуть не поцеловал его». Она догадалась. Она знает. Знает. Знает.  — Что могло произойти? — не глядя ей в глаза, отвечает он вопросом на вопрос. Выходит резковато, и он тут же жалеет, что не смог контролировать свою интонацию. — Не знаю, — тихо произносит Сэрин. — Ты пришел молчаливый и угрюмый и за весь вечер даже ни с кем больше не заговаривал. Она на некоторое время замолкает, прежде чем поинтересоваться, как-то опасливо и осторожно: — Чан что-то сказал тебе? Вы говорили про меня? — Нет, — сходу отвечает он, но прекрасно понимает, что она явно не дура, и тут же признается, —  да. Он винил меня, что я недостаточно внимателен к тебе. Прости, он был прав.  Она глядит на него внимательно, изучающе, а он все еще не может смотреть ей в глаза сейчас, поэтому глядит в потолок. — Не стоит винить себя, — девушка легко касается его локтя. — Я прекрасно тебя понимаю, Минхо. Мы оба к этому не привыкли. Я тоже не всегда знаю, как себя вести с тобой. Все это для нас в новинку. Нигде нет пособия по тому, как быть хорошим супругом.  — Да, — совершенно отстраненно тянет Ли. И темная комната погружается в тишину. — Но есть что-то еще, да? — снова заговаривает Сэрин. — Что-то, что тебя беспокоит? Она и правда не дура. Но у него нет ни одного слова, которое он мог бы ей сказать. А может, этих слов наоборот слишком много. Слов правды о себе самом, тех, которыми он не делился ни с кем и никогда. О своих настоящих чувствах, раздирающих изнутри и таких неправильных, о вине, о том, что так мучит и не дает покоя даже ночью. О том, что готов был совершить еще пару часов назад, о собственном предательстве. Однако вслух Минхо озвучивает лишь: — Ничего. Давай спать.  Он отворачивается и закутывается в одеяло, прячась и от ее проницательности, и от самого себя, уже не замечая на себе ее пристального взгляда.  Конечно, Минхо только делает вид, что засыпает, и большую часть ночи просто ворочается в кровати. Погрузиться в сон удается лишь под утро, а когда он просыпается, виднеющееся в окне солнце уже стоит довольно высоко. Кровать рядом пуста, что вызывает невольный вздох облегчения. Однако подняться все равно приходится. Натянуть нейтральное выражение лица и спуститься вниз. Проходя мимо кухни, Минхо замечает сидящих за столом друг напротив друга Чана с Сэрин. Они что-то тихо обсуждали и замолки сразу, как только он появился в поле зрения. Обсуждали ли они его? — Доброе утро, — тут же вставая, здоровается жена. — Сделать тебе сэндвич? Или хочешь кофе?   Не успевает Минхо и ответить, как она подходит к шкафчику и достает чашку. — Не стоит, — останавливает он ее, — я хочу подышать свежим воздухом. Сэрин провожает его долгим взглядом, когда он выходит на улицу. Все остальные вынесли кружки с чаем и кофе в беседку и теперь болтают о чем-то, перекусывая разложенными на столе снеками. Стоило только увидеть всех собравшихся, как взгляд автоматом упирается в Джисона и неожиданно встречается с его взглядом. Щеки тут же загораются, воспоминания о вчерашнем проносятся в голове, и Ли отворачивается, стараясь не реагировать на так и прилипшую к младшему Дахи, воодушевлено что-то вещающую. Его приглашают присоединиться, хотя все, чего ему хочется — это уйти, побыть одному где-нибудь у озера. Однако он не хочет привлекать к себе внимание и казаться странным, поэтому послушно садится рядом с Феликсом, слушая вовсю болтающих ребят. Сэрин с Чаном тоже вскоре выходят на улицу, и от этого Минхо ощущает себя еще более скованно и еле дожидается, пока наступит время разъезжаться по домам. Прощаются они, стоя на парковке. Он приобнимает Феликса, затем Чана и совершенно теряется, зная, что сейчас предстоит обнять и Джисона. Тот глядит ему в глаза пару секунд, чешет затылок и делает шаг назад, затем еще один и не очень натурально улыбается.  — Ну, всем пока. Был рад познакомиться, — обращается он к подругам Сэрин, все пятясь назад, в сторону машины.  Черт. Конечно же, Минхо все испортил. Испортил их дружбу, создал огромную пропасть неловкости между ними. Как им вообще теперь заговорить как ни в чем не бывали после того, что произошло? Он погружен в мысли об этом, пока они с Сэрин едут домой, молча переворачивая в голове варианты того, как все исправить, но к тому моменту, как они доезжают до дома, так и не находит для себя ответа. Пока они едут в лифте, Сэрин украдкой поглядывает на молчаливого мужа. Кажется, все то потепление, которого достигли их отношения, сегодня вновь сменяется холодом, и она не может этого не чувствовать.  Но Минхо не может по-другому. Он ведь не только создал эту совершенно невнятную ситуацию между собой и Джисоном, а еще и едва не предал ее. Готов был предать. Оправдываясь необходимостью поработать, Минхо утыкается в ноутбук, хотя на самом деле ничего полезного сделать не может и лишь долго и бездумно пялится в экран. — Давай выпьем вина? — предлагает вечером Сэрин, хотя голос ее звучит прохладно. — Я вижу, у тебя в шкафу хорошие запасы.   — Если ты хочешь.  — Закажем еды? Или съедим то, что оставила Чаен? — Можно заказать, — Минхо делает над собой усилие, чтобы звучать непринужденно и естественно, но хорошим актером он никогда не был. Ужин с женой один на один — он этого не выдержит. С женой, которая так старается ради их отношений и словно видит его настроение насквозь. Он не сможет сидеть напротив, спокойно говорить с ней и смотреть в глаза.  — Давай посмотрим какой-нибудь фильм, — просто чтобы можно было не разговаривать, предлагает он. После недолгого выбора они останавливаются на легкой комедии, хотя во время просмотра никто из них не смеется.  Минхо снова утопает в своих мыслях, когда вдруг ощущает, как девушка кладет голову ему на плечо. Он не реагирует, чувствуя себя самым настоящим деревом. Куском холодного бездушного металла. Вчера он точно так же клал голову на плечо Джисона.  — Минхо? — тихо зовет она, и у него отчего-то все внутренности неприятно стягивает в узел. — М? — У нас все нормально? — она приподнимает голову и заглядывает ему прямо в глаза. — Конечно, — врет он. — Да. Ее лицо оказывается совсем близко к его, и она нерешительно подается вперед, так, словно и сама не уверена в своих действиях. Однако Ли помнит другое лицо, другие глаза и другие губы рядом с его, и мгновенно отстраняется.  — Я так и знала, — отодвигаясь, грустно усмехается Сэрин. — Что-то все-таки не так. Чан сказал тебе что-еще? Что-то, из-за чего ты сам не свой? Это ведь Чан?  — Нет. Все нормально.  Она размышляет несколько секунд, и меж бровями ее залегает напряженная складка. — Тогда Джисон? Связанные в узел внутренности и вовсе немеют от одного только имени, и Минхо ощущает себя так, будто проглотил швабру. В данный момент он готов проклинать свое неумение врать или просто умело переводить тему. — Я просто… — медлит он, придумывая хоть что-то. Что? «Просто предал тебя?» «Просто хочу изменить тебе?» — Просто не готов, — произносит он отяжелевшие слова. — Ты ведь говорила, что понимаешь меня.  — Я понимаю тебя, понимаю, что ты не хочешь торопиться, но я не понимаю, что случилось! Ты так резко переменился, и это меня волнует. У нас ведь только начало все налаживаться. Ли вздыхает. — Я всего лишь устал тогда. — Ты не умеешь врать, — хмыкает девушка, еще раз подтверждая то, что он и сам о себе знает. Хочется плюнуть на все. Закричать в лицо: «Ну прости, что я хочу поцеловать своего лучшего друга!» «Прости, что не могу забыть его даже в браке!» «Прости, что моя любовь принадлежит ему, а не тебе». Но, конечно, ничего из этого он не говорит. — Мы с парнями говорили о наших отношениях, и мне кажется, что я многое делаю неправильно, — выдает он лишь крохотную долю правды, просто чтобы убедить ее. — Ты наверняка хотела другого мужа и других отношений. Она вздергивает изящную бровь. — И ты подумал, что отдалиться еще сильнее будет самым правильным выходом из ситуации? — Я… — он не знает, стоит ли озвучивать свои мысли, но все же думает, что Сэрин заслуживает хотя бы отчасти правдивого объяснения. — Я просто не знаю, справлюсь ли я. Она кивает, некоторое время молча смотрит на того, кого вынуждена звать мужем. — Но ведь уже поздно что-то менять, да? — с нечитаемым выражением лица спрашивает она риторически и встает с дивана. — Я пойду лягу. Она уходит в спальню, а ее слова все еще звучат в голове Минхо. «Поздно». Действительно ли поздно? После этого не слишком позитивного разговора что-то меняется не только в Минхо, но и в Сэрин. За столом в понедельник уже нет никаких игр и тех оживленных бесед, звучащих еще на прошлой неделе. Нет, на кухне не висит гнетущая тишина, они не игнорируют друг друга, продолжая обсуждать повседневные вопросы и работу, но, кажется, Сэрин просто больше не старается вытягивать их отношения на себе. Или дает Минхо возможность разобраться в себе, не пытаясь натянуть на их брак картинку идеальности. Самым трусливым образом Ли радуется, что весь день они проводят порознь в офисах своих компаний. Хотя бы там он может вздохнуть чуть расслабленнее. Но даже там его не оставляют мысли о Джисоне. От него ни слуху, ни духу. И во вторник, и в среду с четвергом в их диалоге в KakaoTalk не возникает ни одного нового сообщения. Раньше они все время перебрасывались сообщениями, даже бесполезными, делились новостями или просто мимолетными шутками. Но теперь в чате полная тишина. А чего, собственно, Минхо ожидал? Утонув в своих мыслях и по максимуму погрузив себя в работу, он и не замечает, как успевает настать вечер пятницы. А это значит, что выходные ему придется провести с Сэрин. Малодушно оттягивая момент возвращения домой, он засиживается в офисе дольше обычного, хотя торчать здесь вечность — тоже не выход. Приходится покинуть рабочее место, спуститься в лифте и медленным шагом направиться к своей машине. И когда уже касается ручки двери, он смотрит через дорогу, где небольшой бар подмигивает ему неоновыми огнями. Минхо отводит руку от двери и смотрит на такую манящую сейчас вывеску. — Джин-тоник, — произносит он уже через пять минут, сидя за барной стойкой. А еще через короткое время из его уст звучит: — Повторите. А затем, когда и второй стакан пустеет, то же слово произносится снова, уже не так четко и немного пьяно. — Ты в порядке, приятель? — протирая бокал, интересуется средних лет лысый бармен. «Проблемы с женой» — мог бы сказать Минхо сейчас и стать тем самым унылым человеком из бара, который жалуется на семейную жизнь, офис и деньги незнакомому человеку за стойкой. Стать тем, кем всегда боялся стать. И Минхо молчит, лишь мрачно усмехнувшись собственным мыслям и покачав головой. Бармен молча подливает еще. Внутри все горит и не только от алкоголя. Неозвученные слова, мысли, чувства — все это кипит внутри, не находя выхода. А еще бесконечные вопросы роятся в голове, мешая думать ясно вот уже почти неделю. В какой-то момент, когда бар уже слегка вращается перед глазами, Минхо перестает понимать, а почему он не может задать все эти вопросы тому, кому они адресованы. Он открывает приложение на телефоне и, не с первого раза попав по нужной кнопке, вызывает трезвого водителя. Садясь на пассажирское сидение своей машины, он называет хорошо знакомый адрес. Может, завтра это покажется ошибкой. Но сегодня он больше не может вынести груза собственных мыслей. Не может продолжать жить спокойно и беззаботно, когда из-за его ошибки Джисон, похоже, решил отдалиться от него. Поэтому не слишком устойчиво стоя на ногах, он звонит к нему в дверь уже третий раз, пока сердце не находит себе места в груди. Как только Джисон открывает, Минхо не обращает внимания на его слишком удивленный, даже потерянный вид, не успевает даже скользнуть взглядом по голому торсу и выступающим кубикам пресса. Он сразу открывает рот, чтобы начать что-то говорить, объяснять, может, извиняться, но тут же закрывает его, когда видит позади незнакомого парня. Молодого, симпатичного. Тоже раздетого по пояс. И мягко придерживающего Джисона за талию. — Я… — беспомощно спотыкается Минхо об собственный язык, — я… прости, не буду мешать. Он разворачивается и почти что убегает назад, к лифту. Перед глазами все стоит увиденная картина, сердце бьется отчаянно и быстро, а сам Минхо чувствует себя таким дураком, каких еще не видел свет. Зачем он вообще явился сюда? Зачем дал волю своим чувствам тогда, сидя с Джисоном у дерева? Зачем? Нет, он все понимает. Джисон — взрослый человек, со своими потребностями. Конечно, Минхо давно смирился с тем, что первый поцелуй, первые отношения, первые свидания и первый секс у Джисона произошли с кем-то другим. Смирился с тем, что и следующие его отношения так же были не с ним. И, вроде как, давно смирился с тем, что у его младшего и дальше будут другие отношения, другие мужчины. Ведь смирился? Все правильно, все так, как и должно быть. Но только почему на глаза наворачиваются слезы?