Простить...

       — Лен, а вы что знакомы с Виктором? — решил сразу прояснить для себя крайне непонятную ситуацию Игорь Рассказов.       Ребята в сопровождении своего нового товарища уже почти час ехали по московским пробкам к месту будущего обитания. Лена устроилась на переднем сидении рядом, а Гуцул в одиночестве — на заднем, заткнув уши наушниками, был поглощен музыкой.       Вопрос Рассказова Кулёмину не удивил совсем, подумав несколько секунд, она всё-таки решила сказать правду. Новый знакомый очень быстро расположил к себе ребят, и Лена не видела причин, чтобы вести себя по отношению к нему букой. Слегка прищурив глаза, она повернулась в пол оборота к Игорю, пристально смотрящего на дорогу, и дружелюбно ответила:        — Знакомы. Он больше пяти лет назад был моим партнёром по танцам.       Мужчина удивлённо взглянул на Лену, стараясь не потерять контакт с дорогой, и, хмыкнув, произнёс:       — Вот те раз. Я как-то мало знаю о жизни Виктора до поступления в нашу школу, но ты меня удивила. Оказывается, в его жизни были моменты, о которых он никому не рассказывает. А почему ты сделала вид, что не знакома с ним?        — Позволь, я не буду пока распространяться об этом, — резко перешла на серьёзный тон девушка.       — Прости, я влез на личную территорию. Больше не буду. Ты меня, если что, одёргивай.       — Да ладно, с кем не бывает, — улыбнувшись доброй улыбкой, подчеркнула Лена, и они с Игорем дружно засмеялись.       Так незаметно для себя подъехали к дому, где располагалась двухкомнатная квартира, в которой предстояло поселиться Лене и Гуцулу. Нагрузившись чемоданами, дружная компания поднялась на лифте и, наконец, попала в место будущего домашнего очага танцоров. Рассказов быстренько распрощался с новыми знакомыми, и ребята остались одни, радостно вздохнув при мысли о том, что тяжёлый день закончился и особых проблем не принёс, но добавил тяжёлых размышлений. ***        — Игорёк, ты не против, я там большую спальню заняла, а тебе оставила зал. Все равно ты много времени перед телевизором проводишь, — хитрющим голоском обратилась к лучшему другу Лена, прислонившись к косяку кухонной двери.       Игорь сидел за столом, обнимая двумя руками кружку с горячим чаем, время от времени дуя на него. Однако, в данный момент чай волновал его меньше всего. Он думал о Лене, которая как раз появилась на пороге его места уединения.               — Ленок, может, расскажешь мне, для чего ты так хотела попасть сюда, и что ты хотела сделать Степнову все эти годы?        — А нечего больше рассказывать, Игорь. Всё прошло, — грустно отозвалась она.       — То есть? Куда-то вдруг улетела вся твоя ненависть к Виктору? — удивлённо отреагировал Гуцул на слова подруги.        — Я на него сегодня посмотрела и поняла, что не стоит это всех моих переживаний. Всё в прошлом. Он другой, я стала другая. Я, наверное, ему еще и благодарность объявить должна за то, что он, обидев меня когда-то, попутно сделал всё, чтобы я добилась сегодняшнего успеха и признания в танцах. Нет у меня уже давно к нему никакой ненависти, переболела, просто шла по накатанной колее и говорила себе всё время, что хочу отомстить Вите. Не хочу и не буду. Мне только неприятно, Игорёк, что я тебя во всё это втянула.       — Да ладно, Ленок. Не втянула бы, не реанимировалась бы и не пришла бы к тому, о чём ты сейчас мне только что поведала. Я на самом деле очень рад, что ты воспринимаешь теперь всё именно так. А любовь? Как твои чувства к Виктору?       — Не знаю пока. Если честно, то я сегодня вообще ничего не почувствовала. Сердце не дрогнуло. Да, это было очень волнительно — встретить его спустя пять лет, но у меня создаётся впечатление, что перегорело за эти долгие годы всё, в том числе и любовь, — с грустью в голосе, слегка ухмыльнувшись, ответила Игорю Лена и, более не говоря ему ни слова, развернулась и ушла в свою комнату.       Гуцул схватил голову руками и провалился в раздумья.       «Перегорело, говоришь. Дай Бог, Ленок, чтобы именно так и было». *** Несколько дней спустя       Лена в одиночестве отрабатывала уже минут сорок выход в променад в танго. Гуцул где-то задерживался, а других танцоров в это позднее время в зале не наблюдалось. Лена злилась. Ей всё время чего-то не хватало, она не чувствовала уверенности в шагах и в эмоциональности танца. Светлые пряди волос, разлетались вместе с её напряжённым танцем, создавая вокруг неё постоянное облако. Она кипятилась и постепенно раздражалась на Игоря, опаздывающего на тренировку.       Казалось бы, это возмущение должно было только помочь при исполнении такого яркого танца, но, видимо, сейчас Кулёминой нужны были эмоции другого характера. За этим интересным зрелищем, не выдавая своего присутствия, на входе в зал наблюдал Виктор Степнов. Он уже и забыл, что Лена такая. Она ведь даже, когда была пятнадцатилетней девчонкой, никогда не скрывала своих эмоций: в танцах она жила и дышала воздухом свободы. Бывший партнёр хотя и давно не сливался в ритме танго с Леной, понимал, что сейчас у неё явно не получается артистически влиться в танец так, чтобы публика поверила всей буре чувств, которая обычно рождается при просмотре данного зрелища. Не выдержав мучений девушки и понимая, что она уже сбивается с ритма только потому, что завелась, мужчина, откинув мысли о том, что Лена пошлёт его сейчас подальше, решил помочь. Степнов вышел из укрытия и подошёл к Кулёминой, стоящей в данный момент к нему спиной и не замечающей его. Он легонько коснулся пальцами её плеча. Девушка, вздрогнув от неожиданности, резко повернулась к виновнику испуга. В этот момент её лицо отразило всевозможные эмоции: от удивления до какой-то даже неприязни.        — Что тебе нужно, Степнов? — среагировала она агрессивно на его появление.        — Давай, помогу. Я видел, как у тебя не получается то, что ты хочешь выразить в танце. Может, я тебе смогу показать, пока Игоря нет?       Лена на секунду задумалась, пытаясь осмыслить для себя нужно ей это или нет, но Виктор, не позволив уйти в себя, просто взял её за руку и повёл к центру зала.       Получив от неё, наконец, молчаливый кивок, он приступил к процессу обучения.       — Лен, мы давно не работали с тобой вместе, — девушка поморщилась из-за нахлынувших вдруг воспоминаний и слегка качнулась на каблуках, почувствовав слабость в ногах.       Виктор, осознавая, что он начал разговор с явно не совсем подходящей фразы, легонько приобнял девушку и, моментально практически отстранившись от неё, принял ту позицию, которая была характерна для танго.        — Давай, шаг с каблука, наступай твёрдо, смотри мне прямо в глаза. Тебе нужны эмоции. Можешь смотреть на меня с ненавистью, пожалуй, это лучшее чувство сейчас для того, чтобы ты станцевала так, как нужно.       Лена ахнула где-то внутри себя и прикрыла на несколько мгновений глаза. Дождавшись начала музыкальной композиции, они начали свои быстрые отточенные движения, внутри себя сердцем отбивая ритм танго. Глаза партнёрши не отражали ненависть, в них просто отражалась злость и обида. Только сейчас, вспомнив его руки, когда-то вот так обнимавшие её в танце, она опять почувствовала, как ей было тяжело пережить, морально и физически одновременно, неожиданный отъезд Виктора пять лет назад.       Мужчина тоже окунался в воспоминания, которые вроде бы, как ему казалось, давным-давно уже были позабыты. Перед глазами мелькали кадры счастливого года, когда Виктор постоянно по-доброму злился на неповоротливую девчонку Кулёмину и читал ей бесконечные нотации ровно до того момента, пока неожиданно для себя не открыл Лену однажды вечером с другой стороны…       Выход в променад, последние шаги, и взгляд глаза в глаза, злость сменяется страстью, и в воздухе повисает напряжение, которое ощущается через дрожь пальчиков Леня, которые уверенно держит рука Виктора. Перед глазами девушки проносится что-то неуловимое, то, что она пыталась от себя отогнать. Его жизнь разбилась внезапно на несколько кусочков, и нет больше той линии пути, которую он выстраивал последние пять лет.       «Ненавижу, обижаюсь, больно, но…»       «Скучал…»       Музыка закончила свою страстную мелодию, и губы двух людей, поглощённых энергетикой танца потянулись друг к другу…       В этот момент в зал влетел запыхавшийся Гуцул, прервав момент волнующей близости двух сердец. Виктор и Лена резко отпрянули друг от друга, бросив напоследок взгляды полные разочарования. Девушка первой не выдержала напряжения и, подойдя к зеркалам, глубоко вздохнув, она опустила локти на балетный станок, спрятав голову и мысли в них.       Виктор, попытавшись оставить в ладонях ощущения от приятных прикосновений пальчиков Лены, сжал их в кулаки и быстрым шагом вышел из зала. Не говоря ни слова партнёрше, за ним вылетел и Гуцул.       — Степнов, не торопись, — окликнул он мужчину.       Остановившись, удивлённый танцор подошёл к лучшему другу своей бывшей партнёрши.       — Что тебе от меня нужно, Игорь? — тяжело вздохнув, спросил Виктор упавшим голосом.        — Не подходи к ней, Вить. Я тебя прошу по-человечески. Не знаю, что произошло пять лет назад, но если ты дорожишь её спокойствием, если не хочешь, чтобы всё полетело в пропасть, то оставь в покое. Пожалуйста, — добавил Гуцул последнее слово к своей речи, спустя небольшую паузу.        — Позволь разбираться в этом мне и Лене самостоятельно. Зачем ты в это лезешь? Что ты хочешь добиться? — возмутился Виктор.        — Просто не хочу ничьих жертв. Я тебя предупредил, Степнов. Постарайся к ней не подходить.       Виктор не стал больше слушать парня и развернулся по направлению к выходу, но перед самым выходом услышал тихие слова оппонента, заставившие его замереть:        — Не подходи, по крайней мере, пока она тебя не позовёт сама.       Степнов закрыл за собой дверь, а Игорь понял, что его сил не хватит противостоять этой ситуации. У него оставалась только одна надежда на то, что Лена тогда на кухне сказала правду: любовь девушки действительно перегорела, и сегодняшняя близость между бывшими партнёрами была спровоцирована только Виктором.