Простить...

POV       Я тихо постучал в дверь, будто боялся спугнуть удачу, и вошёл в палату. На больничной койке лежал Игорь Гуцулов, изобразивший при виде меня некое подобие улыбки, которую портила настороженность во взгляде.       Как я относился к Игорю? Я не могу сказать, что никак. Я помнил его ещё совсем мальчишкой, который всегда восторженно поддерживал во всём Лену Кулёмину. До сих пор в памяти стоит моё первое занятие с этой тогда ещё, как мне казалось, совсем девочкой. Она тренировала основной ход какого-то танца, а Гуцул всё занятие бросал камешки в окно и орал на всю улицу, никого не стесняясь: «Кулёмина! Выходи! Серый волк пришёл!».       Я, конечно, раздражал Игоря изрядно. Увёл же его подружку по песочнице в свой мир. Однако, несмотря на некоторое недопонимание и несоответствие жизненных увлечений, в целом мы находились с ним тогда в хороших отношениях, насколько они вообще могут возникнуть между пятнадцатилетним мальчишкой и уже вроде бы взрослым парнем. Подойдя к кровати, я, не спрашивая разрешения травмированного партнёра Леня, уселся на рядом стоящий стул и сказал:        — Здравствуй, Игорь. Не думаю, что ты мне очень уж рад, но, кажется, пришло время нам как следует поговорить и, пожалуй, рассказать друг другу тайны, из-за которых возникает непонимание.       Всё тот же настороженный взгляд, и всё-таки он решился ответить мне:        — Какие тайны, Виктор?        — Тайны? Ну, например, расскажи мне, почему, будучи лучшим другом Лены, ты лезешь в её личную жизнь, касающуюся наших с ней отношений, и явно препятствуешь общению со мной. При этом друзья, по идее, себя вести так не должны. Наблюдение за твоим поведением спровоцировало в моей голове кучу вопросов, на которые я нашел только один ответ. Тебя волнует только то, чтобы Лена, не дай Бог, не сблизилась со мной, а, следовательно, скорее всего в этом замешен её отец. И не говори мне, что ты испытываешь к своей партнёрше какие-нибудь чувства, кроме братских. Всё равно не поверю.       Гуцул молчал достаточно долго, а затем ответил на мои вопросы именно то, что я и не сомневался услышать. За один секрет, подаренный мне, следует раскрыть другой. Его интересовал бартер.        — Тогда, Вить, придётся и тебе раскрыть тайны. Ты же, я так понимаю, не меня исповедовать пришёл, но и сам рассказать что-то жаждешь. Иначе, смысл этого разговора мне был бы непонятен. Тебе нужно перетащить меня на свою сторону, и для этого ты готов поделиться со мной чем-то важным, а именно событиями пятилетней давности. Я прав?       Гуцул был прав, и я даже поразился сообразительности этого совсем юного молодого человека. Будь он на моём месте пять лет назад, наверное, повёл бы себя совсем по-другому.        — Да, Игорь. Угадываешь на раз-два. Может, тебе в психологи податься, а не в танцоры?       Его ответ удивил меня, хотя я мог об этом давно догадаться сам. Гуцул же ненавидел танцы в те далёкие года, с чего он резко поменял своё мнение об этом виде спорта?        — Я, собственно говоря, и в танцоры не набивался. Заставили, — уставившись куда-то в стену, обречённо прохрипел Игорь.       — Интересное дело. Да ты у нас талант, Игорёк. Люди годами пытаются добиться успеха в танцах, желания хоть отбавляй, но ничего не получается. А тебя заставили, и ты через силу таких высот добился?       — Может, и талант. Я, конечно, утрирую и мне это занятие в последствие даже понравилось. Однако обстоятельства были таковы, что после твоего отъезда меня в безапелляционной форме попросил встать с Леной в пару её отец, — пробурчал Игорь, пытаясь спрятать голову в вороте своей водолазки.       Я приготовился слушать.       — Ты жил в нашем городе, не испытывая того давления, которое легло на нас всех. Отец Лены — это монстр, который перешагнёт через любого, ради достижения своих целей. Он даже дочь свою готов сделать несчастной, прикрываясь тем, что всё, что он делает — это только для её блага. Ты уехал, а я до сих пор не знаю почему. Ни Лена, ни её папаша мне, естественно, ничего не объяснили. Она прорыдала всю ночь, забываясь спиртным. Ты, вообще, представляешь, что можно было сделать, чтобы довести пятнадцатилетнюю девочку до такого состояния? Вот и я не представлял. Знал, что она в тебя влюблённая, как дурёха ходит, но не думал, что это может быть настолько серьёзно.       Я молчал. Сердце моё впервые за долгое время обливалось кровью. Я не знал, что Лене было так тяжело. С каждым словом, произнесённым Игорем, осознавал ещё сильнее, каким же я был дураком и как неразумно поступил тогда. Теперь холодное поведение Лены по отношению ко мне можно было легко объяснить и не нужно искать какие-то причины — они лежали на поверхности.        — Я пытался её успокоить, чтобы отчаяние не поглотило её. Почему-то в тот момент она решила, что не может жить без танцев. Я не знаю, по какой причине также решил и её отец, но он меня вежливо попросил встать с ней в пару, а на самом деле поставил надсмотрщиком над Ленкой, не оставляя выбора. Я должен был за ней следить. Конечно, в пятнадцать лет речь не шла о какой-то замысловатой слежке. Тогда я просто начал танцевать с ней, и всё. Хитроумность плана её отца раскрылась тогда, когда мы решили ехать в Москву. О, он оказался человеком с далеко идущими планами. Я до сих пор не понимаю, почему нельзя было просто запретить ей заниматься танцами тогда, пять лет назад. Нет, нужно было дождаться, чтобы Ленка встретилась с тобой, и заставить меня гонять тебя от неё. У меня есть этому только одно объяснение, что всё-таки Ленок может его разжалобить своим видом, и он испугался сделать ей пять лет назад еще больнее. Короче, логики в этом нет совсем.        — Почему ты не отказался? — спросил я на всякий случай, ожидая, что вдруг услышу не тот ответ, который сам собой вертелся на языке.       — Он меня шантажирует жизнью моей матери, — в глазах Игоря застыли боль и отчаяние. Всё стало понятно без лишних слов.       Мы молчали достаточно долго. Наконец, я решил, что готов платить откровенностью за откровенность.        — Ну, что же, Игорь. Настала моя очередь поделиться с тобой своей историей. Начну я, пожалуй, почти с самого конца. Расскажу тебе о том, о чём не знает даже Лена. Ты говоришь, Ленка влюблённая бегала. Жаль, что я был занят только собой и не заметил этих чувств. Может быть, всё сложилось бы тогда по-другому. Я долго воспринимал свою маленькую партнёршу, как несерьёзную и избалованную особу, которая за счёт папочки купила себе новую игрушку. Всё изменилось за пару месяцев до моего отъезда. Однажды, совсем поздним вечером я, маясь бездельем, решил зайти в наш репетиционный зал, чтобы потренироваться перед сном. Ещё на подходе к зданию услышал, как сквозь приоткрытое окно по району разносятся звуки музыки. Зайдя в помещение, остался за дверью и сквозь щёлку начал наблюдать за происходящим в зале. Удивлению моему не было предела: на паркете отрабатывала движения Лена — та самая девушка, про которую я думал всё это время, что она не серьёзно относится к танцам, а просто развлекается. Игорь, я искренне считал, что пятничные вечера она уж точно проводит с тобой. Как же ошибался. Оказывается она, не ставя меня в известность, каждую пятницу дополнительно тренировалась одна. В тот момент моё мнение о Лене изменилось за несколько секунд с безразличного до, как минимум, уважительного. Я наблюдал за Леночкой почти полчаса. Она была такая трогательная: то злилась, то улыбалась и целиком отдавала себя танцам. Волосы её были убраны в хвост, а вспотевшие от нагрузок вылезшие наружу прядки красиво закручивались в кудряшки. Глаза горели ярким зелёным огнём. Она без остановки кусала свои алые губы, а когда вдруг заканчивалось терпение от того, что не получалось какое-то па, топала ножкой и ругалась на невидимого соперника. С того дня я перестал нормально спать и жить: образ Лены преследовал меня постоянно. Сначала не понимал почему, а потом, увидев её в парке прогуливающейся с каким-то парнем, почувствовал, как моё сердце кольнула игла ревности. Я влюбился. Влюбился в совсем юную девушку и потому испугался своих чувств. В тот момент мне казалось, что правильнее будет не ставить в известность Лену о моей привязанности к ней. Она была так молода, ребёнок же фактически, и я решил, что, наверное, ей будет интереснее находиться рядом с ровесниками, а не со мной. Дурак я был, Игорь. Молодой и глупый. А потом случилось то, что случилось. Я всё время с собой носил записную книжку, в которой постоянно отмечал полезную и важную для себя информацию, касающуюся танцев. Как-то незаметно для себя стал писать туда свои мысли о Лене. Это не был дневник, просто мысли вслух: когда хотелось сказать ей что-нибудь ласковое, я доверял эти слова бумаге. В тот вечер ужинал дома у Лены. Время от времени её отец устраивал дочке семейные посиделки, а меня приглашал для компании, ну, и чтобы порасспрашивать о том, чем увлечена его ненаглядная. Вернувшись домой, я обнаружил, что куда-то задевал свою заветную книжку, и только когда услышал настойчивый звук в дверь, а затем обнаружил за ней двух амбалов, мне стало понятно, где я её забыл. Тот ночной разговор запомню надолго, Игорь. Я думаю, что ты поймёшь, как никто другой. Не убил он меня только потому, что не посчитал в тот момент кем-то серьёзным и заслуживающим того, чтобы марать свои руки. Выгнал просто из города, дав на сборы и объяснения с Леной двадцать четыре часа. При этом поставил только одно условие — его дочь должна была меня возненавидеть после разговора со мной. Вот и всё! На следующий день я ей сказал, что меня поманили «золотыми горами» в Москву и предложили шикарную партнёршу, с которой я добьюсь больших успехов, чем с таким сырым материалом, как Лена. И этих слов было достаточно, чтобы девушка, которую я полюбил, не просто возненавидела меня, но и оказалась готовой на всё, чтобы отомстить мне. Она же не просто так добилась такого успеха в танцах, Игорь? Я прав?       Игорь впервые за всю мою речь взглянул на меня, глаза его были полны боли.       — Прав, Вить. Только она приехала в этот город и поняла, что не может тебе мстить. Сказала, что перегорела, и теперь ей это стало неважно. Она даже порадовалась, что своим поступком ты привёл её на вершины танцевального спорта. А как ты тогда пробился в Москве, если вся история с предложением была выдумана?        — Я приехал в Москву, не имея ни связей, ни знакомств. Родителей моих давно уже нет в живых. Случайно в кафе танцевального училища, в котором я пытался предложить свои услуги, удачно наткнулся на свою бывшую однокурсницу Кристину, которая и пристроила меня в лучшую школу Москвы по бальным танцам, так как в тот момент ей нужен был партнёр. Моя жизнь в те дни быстро повернулась ко мне светлой стороной.       В воздухе повисла пауза, мы оба пытались переварить то, что услышали друг от друга. Наконец, я решил подвести итог беседе и сказать то, ради чего, собственно говоря, и пришёл к Гуцулу.        — Вот так, Игорёк, своими неосторожными чувствами я испортил жизнь Леночке, да и тебе, как оказалось. Говорить о любви Лены ко мне теперь вообще бессмысленно: она даже подойти ко мне боится. Теперь ещё и в пару вынужденно пришлось встать со мной. Ей сейчас, наверное, тяжело, как никогда. Но самое ужасное нас с тобой ждёт ещё впереди, ведь по сути мы её оба предали, скрыли от неё правду, которая обязательно всплывёт наружу. Наверняка, и папаша в скором времени объявится на горизонте, от которого, она таких подлостей тоже не ждёт, хотя где-то на подсознательном уровне всё чувствует, просто гонит от себя подальше. Сможет ли она нас всех простить? Как повернуть ситуацию в нужное русло, Игорь, я не знаю. Время покажет, а пока надеюсь заручиться твоей дружеской поддержкой и помощью.       Лицо Игоря впервые за наш долгий разговор просветлело. Ему стало легче, что я снял, наконец, с него часть груза проблем, который в одиночку пришлось нести на своих плечах. Впереди проблем было не меньше, но теперь мы могли их решать вдвоём и верить в светлое будущее и в чувства, которые победят всё!