Тактильность

Когда его нагнули над столом, в голове на мгновение мелькнула крамольная мысль дать заднюю, черт бы с этой сделкой. Чужие ладони прошлись по бокам, задрали подол его любимого камзола и жадно облапали за задницу. Шипение вкупе с помехами вырвались изо рта помимо воли, но, разумеется, никого не остановило. Вокс уперся бедрами в выпяченный зад, расстегнул ширинку на притихшем радио-демоне, потянул штаны вниз и как обычно замер. Через эту процедуру Аластор проходил уже трижды. Маленький красный хвостик опасливо прижался к телу, изредка подрагивая. Пальцы на пробу потерли чувствительное местечко у основания, заставив невольно вздрогнуть. Как правило, в такие моменты теле-демона было хрен заткнешь, но сейчас он пугающе замолк, только трогал, трогал, трогал. И на каждое прикосновение тело Аластора реагировало помимо его воли. Он поглядывал из-за плеча, силясь понять, стоит ли продолжать весь этот цирк. Связанные проводами за спиной руки сильно затекли, рана на груди ныла, пульсируя, а голую задницу обдавало холодком от кондиционера. Вокс, видимо, принимал мурашки и дрожь на свой счет и только ухмылялся. —Я думал, ты при первой же возможности раструбишь всему аду, что он всё-таки есть. — Процедил Аластор, чувствуя, как пальцы Вокса теребят шерсть на хвосте. —Пусть весь ад нахуй идет. Это только для меня. Видимо, мять несчастный шерстяной комок ему таки надоело. Ладони снова оказались на ягодицах, промяли напряженные мышцы, а провода ловко избавили от одежды. —Я мог бы взять тебя прямо сейчас, — как бы между делом беззаботно заявил Вокс, будто это не он упирался в обнаженного, распятого на столе радио-демона стояком и жарко дышал в затылок. —Рискни. В нашем договоре нет ни слова о том, что я не буду сопротивляться. —И все же ты не сопротивляешься, — подметил Вокс. —Ищу, где будет побольнее ударить. Вокс всегда был до ужаса тактильным, а после заключения их маленькой сделки будто с цепи сорвался. То зароется руками в волосы, почесывая будто домашнюю зверушку, то схватит за подбородок, поворачивая к своему, до рези в глазах яркому, экрану, то обхватит обеими ладонями за плечи, отбивая пальцами только ему известный ритм. Неприятно, но терпимо. Однако, чем больше проходило времени в плену, тем сильнее Воксу рвало крышу от вседозволенности. Прикосновения, и без того до отвращения частые, стали буквально вездесущими. Признаться честно, Аластор ожидал не этого. По крайней мере точно не того, что его будут таскать за собой наподобие ручного песика, крутить и лапать как любимую игрушку и чуть ли не слюни пускать. Хоть Вокс и выделывался как не в себя, какой он крутой и властный, но язык тела не обманешь. Нет, он не целовал его. За все время, проведенное в плену, — ни разу. Только смотрел и прикасался, хотя было видно, что очень хотел. И в его действиях, таких нарочито показательных, мол да-да, я — твой царь и бог, хозяин и бог весть кто ещё, проглядывались ростки неуверенности. Винсент нарастил сил и авторитета, но где-то внутри так и остался нуждающимся во внимании неудачником, которого радио-демон отшил без зазрения совести. Каждый раз, когда их лица оказывались на слишком близком расстоянии, именно Вокс первым отстранялся, отводя глаза. И после таких моментов становился лишь язвительнее и громче, будто сам себя ненавидел за подобные проявления... слабости? Привязанности? Кто ж его знает. Аластор ожидал унижений, избиений, издевательств, а не вездесущих рук, что ласкали и нежили, хватали, тискали, посылали по телу ток. То резко и довольно болезненно, то легонько и даже местами приятно. Как оказалось, Вокс всё же мог удивить его. Это утомляло. План шел как по маслу, хоть и не без недочетов в виде обостренной тактильности медиа-демона. По шее скользнул электрическим импульсом неоновый язык, заставив волоски встать дыбом. Аластор тяжело вздохнул, он уже знал, что будет дальше. В тишине вжикнула ещё одна молния и за спиной послышались мерзкие хлюпающие звуки, вкупе с приглушенными стонами и статикой. Место седьмого позвонка обожгло внезапным укусом. Аластор лишь стиснул зубы, оставаясь безучастным к происходящему. Руки скользнули на талию и подняли радио-демона в более вертикальное положение, у волос жадно втянули воздух. Вокс терся об него, сжимал в своих недообъятьях лишь сильнее, хотя Аластор и не вырывался. Честно сказать, он сам выбрал такую тактику, когда слушал разглагольствования Вокса о том, что хоть дергайся, хоть рвись — всё бесполезно. Пришла мысль, что именно этого от него и ждут. А не доставив ему такого удовольствия, Аластор пришел к выводу, что тактика сработала, учитывая поскучневшее лицо поверившего в свое могущество теле-лорда. Хотя подобной принудительной близости избежать все же не удалось. Аластора слегка удивляло то, что его до сих пор не взяли силой, но жаловаться он не смел. Опять же, неприятно, но терпимо. Он не мог доподлинно знать, что Вокс не зайдет настолько безвозвратно далеко, но всё же почему-то знал. Будто это была аксиома. —Ох, Винсент, ты до сих пор надеешься на взаимность? Вокс на мгновение замер. В воцарившейся тишине Аластор отчетливо услышал безмолвное «да». —Иди нахуй, — прошептал Вокс. Поясницу орошили горячие капли. Мерзко, но Аластор уже знал, что сейчас Вокс придет в себя и будет с каким-то больным благоговением отмывать его тело, перевязывать его раны, в очередной раз рассматривать во всех местах, одевать. А затем вновь и вновь пытаться доказать, что достоин его.